Только у мальчишек стояла плита с духовкой. Мальчишки брали плату. Цена была высокая. Девочки рано рожали.
Смотрины продолжились.
Третья девушка тщательно обдумывала самоубийство. После разрыва с родителями, мир для неё стал враждебным.
Чудище куснул девушку. Из её уха полилась кровь.
– Некрасивая, тебе нужна помощь. В аду есть пластический хирург. Мы будем играть в доктора долго.
Чудище был социопат. Его личность настолько расстроилась, что он легко использовал души в корыстных целях.
У чудища были проблемы в общении с себе подобными. Чудище срывался на подчиненных. Сшибал им рога. Прикручивал хвосты. Чудище посещал местного психотерапевта.
Управление гневом – непростая задача.
Психотерапевт советовал жениться. «Хозяин, найди девчонку. Бей её. Сжигай адреналин. Перестанешь задирать чертей. Станешь хозяином над своими аффектами. Начальнику положено быть сдержанным. Подчиненные уважают уравновешенных».
Возможность выходить из лабиринта появлялась редко. Тут подвернулся цыганский новый год.
«Восемь! Их восемь!» Жених пересчитал невест.
Голос чудища изменился и стал похож на истеричный голос продавщицы молока.
«Где тара? Девочка, где твоя тара? Куда я налью?»
«Восьмая всё разрушит». Вопил чудище.
Из белого пара полностью вылез безглазый. Сам лично пересчитал девушек. С одной вошел в перепалку. Залез меж её ног. Оскалился.
Перед хозяином согнулся. Плюнул на его конечности. Суконным пальто протер тому пятки. Копыта чудища заблестели.
«Нельзя долго ждать. Самую неблагоприятную спустим вниз». Ткнул в Люсю. Попал в живот.
У Люси забурчало в животе.
У цыганки не было холодильника, голубцы испортились.
Люся резко вскочила с кровати.
За окном кричал петух. Петух был крупный. Шел ему шестой год. Хозяйка была им недовольна. Его активность снизилась. Петух наотрез отказывался топтать кур.
Хозяйка свернула петуху шею.
Автобус на Ленинград уходил рано утром.
Люся побежала.
Остановку замело.
Из-за поворота выехала желтая машина. Из машины вышел цыган.
«Водитель пил всю ночь. Нельзя ему за руль. Я в Ленинград». Его золотые зубы сверкали.
В машине повсюду были иконки.
Когда Люся была маленькая, бабушка водила её церковь, старушечий платок покрывал голову. В церкви все были в платках. Люся стояла среди знакомых старух, вела себя тихо, внимательно слушала, что говорил священник, и ничего не понимала. Однажды Люсе стало жарко. Она вышла на улицу.
Церковь находилась рядом с кладбищем.
Шла вторая неделя после Пасхи. На могилках, на чистом снегу лежали яйца, куличи и конфеты. Люся поела. Поделилась яйцом с бездомной собакой. Та притулилась. Вместе было теплей.
- А мне? – Из земли показалась синяя рука.
- Чего вы хотите? Яблоко?
- Давай.
Рука с яблоком скрылась. Из-под земли раздался довольный хруст. Люся решила, что подружилась с покойником.
«Люся! Внученька!»
Люся очнулась от пронзительного крика. Сумерки опустились на землю. Дорога у кладбища начала заполняться бедно одетыми старухами.
«Больше не уходи». Бабушка обняла Люсю. «В эти дни по кладбищу всякий бродит».
«Покойники ходят?»
«Почему покойники? Бомжи из города приезжают. Собирают провиант».
«Бабушка, ты видела бомжей?»
«Да».
«Какие они?»
«Грязные старики и старухи, которые не хотят утром умываться».
«Бабушка, со мной покойник разговаривал. Это плохо?»
«Отчего ж плохо, внученька? Моя мама говорит со мной. Является. Журит».
«Бабушка, ты будешь ко мне приходить?»
«Обязательно, внученька, наведаюсь».
«Обещаешь?»
«А что покойник сказал?»
«Я ничего не помню.»
«Жаль. Мертвые далеко видят.»
Возвращаясь домой, старуха и девочка тихо переговаривались. На деревню падал добрый снег. В сенях бабушка струсила свое пальто и Люсин тулупчик. Из дырявого кармана тулупчика посыпались конфеты. Раскатились по полу.
«Люся, - испугалась бабушка. – Ничего нельзя приносить с кладбища».
«И конфеты нельзя?»
«Ничего!»
«Грязным старикам можно брать конфеты, а мне нет?»
С тех пор Люся стала размышлять о скрытых тайнах, о смысле жизни, о несправедливости на этом свете.
Бабушка перекрестила дверь. Закрыла на засов.
«Скоро снег сойдет. – Сказала бабушка. - Грачи в деревню вернутся».
То была лучшая зима и чудесная весна в жизни Люси. А летом в деревню приехали мама с Антоном. Впервые Люся видела такого маленького ребеночка. Ей дали подержать братика, и она прижала его к себе.
А ночью Люся услышала.
«Мама, он меня бьёт. Я уйду от него».
Бабушка заплакала. Вытерев слезы, сухо сказала: «Думай головой. Время трудное. Детей кормить надо».
В ответ мама не произнесла ни слова. С той поры между мамой и бабушкой совсем не заладилось: они могли часами находиться вместе и не разговаривать. Мама считала, что бабушка прогнала её.
Люся часто вспоминала бабушку. Бабушка её любила.
Бабушку похоронили в том самом платье, в котором она крестила Антона. То самое платье она берегла.
«А новой одежды нет?» Спросил местный батюшка. «В последний путь надо бы нарядно».
Бабушку отпевали в проливной дождь. Дорогу размыло. Несколько стариков приплелись к открытой яме.
- Ночевала у тети Розы? – спросил молодой цыган.
В цыганском таборе всё про всех знают. Новости распространяются мгновенно.
- Где познакомилась с Розой?
- В Форносово. Тетя Роза угостила колбасой.
- Пойдем в кино?
- Брат умер. Сегодня похороны.
В зале, где был накрыт поминальный стол, стояла нарядная ёлка. С ёлки сыпались иголки. Внесли портрет Антона в траурной рамке. Прислонили к ёлке.
На поминках было много еды. Люсю стошнило под стол.
«Переела? – Сосед предложил носовой платок. – Голодаешь?»
Он был ни такой, как другие. Излучал уверенность.
Самка ищет надежного самца.
Запахло жаренным.
Внесли два подноса. На одном – хорошо запеченный гусь. На другом – сырые потроха: селезенка, сердце, легкие, печень.
Официанты в белых перчатках стали разделывать большого гуся на порционные кусочки. Отрезали от тушки ножки. Отделили филе грудки. Нарезали грудку поперек кусочками размером в два сантиметра. Срезали мясо со спинки.
Неожиданно официант торжественно объявил: гаруспиция.
На старый-новый год принято гадать. Пройдут поминки. В заведении общественного питания соберутся другие гости, и начнут праздновать.
Шеф-повар, закрывшись в кабинете, отчаянно пил. От повара сбежала жена. Без шефа на кухне что-то перепутали и выпустили официанта с потрохами.
Официант подошел к делу серьезно.
«Город Ленинград исчезнет. Существование СССР прекратится».
Партийный работник покрылся испариной.
«Выпьем. Ушёл от нас хороший человек». Служащая ритуальных услуг разрядила накалившуюся обстановку.
***
Прежде в барской квартире вместо кухни была кладовка, в которой хранились припасы. Кладовка всегда была заполнена продуктами, что позволяло кухарке легко приготовить ужин. При советской власти прорубили окно. Поставили стол.
Старухи сидели за столом. На кухне даже днем было сумрачно. По обшарпанным стенам стекала вода. Кровля была повреждена. Влага медленно разрушала кирпичи. Дом стал непригоден для жилья.
Старухи кутались в пуховые платки.
На старый новый год старухи сварили курицу. Скинулись с пенсий. Купили водку.
Разлили по рюмкам.
Вошла Люся.
- Что-то ты пришла домой поздно. – Страхи уже были немного навеселе. – Мы тебя ждали к обеду.
Старухи встали. Беззвучно помолились. Выпили.
- Что предназначено судьбой… - Сказала баба Соня.
- Беда. – Сказала баба Даша.
- Уйду я от вас. – С соседками Люсе повезло. Те не лезли с расспросами. - Съеду на Лиговку.
- А комнату куда? – Занервничала баба Соня. - Смотри, Люся, кого пускаешь в дом!
Баба Соня закивала. Её голова затряслась. У неё был эссенциальный тремор. Ситуация ухудшалась с каждым годом.
У бабы Сони не было родственников, все они ушли. Но жил с ней старый кот. «Выкинут тебя на улицу, когда я умру». Говорила бабка коту, а тот разворачивался к стене. За стеной жила Люся. Кот словно намекал, что его заберёт Люська.
– А мы собрались гадать. – Баба Даша вдруг воспряла, последний лучик солнца заглянул в окошко, осветив её голову. – Люся, хочешь и тебе погадаем. Сегодня можно. Не запрещено.
Старухи были верующие. Искали духовного утешения в молитвах.
На клеёнке лежали карты.
Баба Даша разложила карты. Две карты приклеились к клеенке на кухонном столе, их пришлось отдирать с большим трудом. «Женихи прилипли. Один прислан Смертью». Испуганно ахнула баба Даша. Её руки бессмысленно повисли вдоль тела.
Ветер задул свечу. Мужская тень встала у ржавой раковины. Старухи взвизгнули. «Бабы, вы чего? – Сосед включил свет. - Дверь была открыта. Я стучал. Вы что пьете?» Сосед из квартиры напротив вперился острым взглядом в графинчик. Налил себе без разрешения. Залпом хлопнул рюмку.
«Цыган приходил. Мясо для Люськи оставил». Промокнул усы рукавом рубахи и пропихнул мясо в холодильник.
В семь вечера бабушки разошлись по комнатам натирать тройным одеколоном колени.
Люся в своей комнате долго стояла у окна и смотрела на пустую дорогу. Люся думала о маме. О том, как она жила с отчимом, которого ненавидела.
Люся решила лечь спать. Опустила жалюзи. Проходя мимо зеркала, случайно задела гладкую поверхность. Зеркало задребезжало.
С той стороны появился мужчина. Сразу холод пробрался в комнату.
- Ты стучалась? – Радостно спросил мужчина. Не отводя глаз, он смотрел в упор.
Мужчина в строгом черном костюме был похож на жениха. «Жених» был хорош собой. Высокий. С правильным чертами лица. Держал спину прямо.
Люся разглядела на шее незнакомца красную полоску. Ощущение радости пропало. Ей стало немножко противно. Перед ней объявился покойник.
- Вы – тот самый купец!
Шея «жениха» вздулась. Красная полоса увеличилась. Мужчина приготовился к броску.
Люся не испугалась. Страха не было. Ведь между ней и покойником было непреодолимое препятствие.
В глубине зеркала Люся увидела плакучие ивы у круглого озера. Живых уток, которые важно вытягивали шеи и смотрелись в круглое озеро.
Люся, словно зачарованная не сводила глаз с того, что проявилось внутри зеркала. За рамой было много стекла. Дом из стекла. Цветы из стекла. Удивительные птицы из стекла в лучах утреннего солнца казались настоящими.
В зазеркалье день только начался.
- Тут не пусто. В зазеркалье, куда ни ступишь, везде жизнь. – Мужчина улыбнулся и приветливо помахал рукой.
На другой стороне событий за спиной мужчины встала старуха с тощими руками и в мрачных черных одеждах. Старуха немного показалась из-за спины «жениха» и стало видно её лицо с маской самодовольства и презрения.
- Да-да. - Поддакнула старуха угрожающим голосом. - Сегодня особенный день. Зеркало открыто. Для нас это важно. Мы ждали тебя.
- Я холост, Люся. – Серьезно выступил мужчина. Его уверенный голос звучал спокойно. - Будь моей женой. Я подарю тебе стеклянные цветы.
В его руке появился хрустальный бутон розы.
Люся услышала биение его сердца. Что было крайне удивительно. Ведь он был мертв.
Неожиданно легко покойник перешагнул через раму. Оказывается, преград для него не было. Хорошо ориентируясь в чужом пространстве, сразу пошел на Люсю.
Старуха не двигалась с места.
Люся попятилась, сделала несколько неровных шагов назад. Открыла рот, чтобы
