звери какие-нибудь. Три года назад работник дрожжевой фермы в Солт Лейк Сити, некий Авраам Картер, не признался. И мы оставили его жить.
- Ага! «Жить»! – теперь ярость буквально клокотала в горле женщины, - И это, по-вашему, можно назвать жизнью?! Без обеих ног он годился только на то, чтобы сортировать грибы на разделочных столах! И даже до туалета не мог дойти самостоятельно! И его жена подставляла ему утку! И это – жизнь?!
- Он жив до сих пор. И претензий к нему у сограждан – больше нет. Следовательно, доказал, что он – не Ведьмак! Почему твоя мать не смогла сделать так же?
- Потому… Потому, что она – всего лишь слабая Женщина! А никакая не «Ведьма»! И только трусы и сволочи вроде вас могли её такой посчитать!
- А мы никогда не стали бы ей заниматься, если бы нас не призвали остальные жители!
- Это – не жители! А сволочи поганые! Трусы! И… Это всё мэр – он просто хотел расправиться со своей состарившейся любовницей! И я – на самом деле – его дочь! – удивившийся Хенрик подумал вдруг, что всё сказанное… Чертовски похоже на правду! Ну, наставил рожки законной жене мэр, пока любовница была молода и красива, и у него всё работало, и либидо било в голову и другие части тела. Но потом, когда силёнки стали не те, а содержать наскучившую ворчливую идиотку стало накладно и бессмысленно, решил… Применить надёжный и гарантированный способ освободиться! А то ведь начнёт распространять сплетни об их отношениях. Дойдёт и до жены. Хотя…
Всё это чушь. В маленькой Общине такого не утаишь надолго. Наверняка нашлись «добрые» люди – донесли жёнушке… Значит, просто – надоела. Запилила. Начала вызывать раздражение…
Ведьма между тем распалилась ещё больше, явно читая его мысли. Хенрик невольно представил себе «прелести» жизни с такой половиной! Да такая всегда найдёт, до чего достебаться, даже если ты это вслух не говоришь, и убьёт во время первого же скандала! Ну, или заставит самого наложить на себя руки!
Лучше уж сразу повеситься.
- Да, я – дочь мэра, а не какого-нибудь жалкого «охотника! Который официально числился мужем моей матери! - теперь Хенрик ясно слышал, что голос разошедшейся не на шутку Ведьмы доносится вовсе не оттуда, где стоит перед ними её фантом, а гораздо левее, и дальше.
А хитра, ничего не скажешь!
Но сейчас сильнейший стресс, и воспоминания и переживания за мать заставили её… Несколько (Мягко говоря!) ослабить контроль.
Над его мозгом. И над своими эмоциями.
Так что – или сейчас, или – никогда!!!
Мгновенно, отточенным движением выхватив у Тони из кобуры пушку, Хенрик выстрелил почти не делая пауз между выстрелами, так быстро, насколько сгибался палец, и укладывая пули веером – в том направлении, откуда слышал голос! Он старался только, чтоб пули шли в трёх футах над землёй, и ложились без больших расстояний между друг от друга! Шансы…
В-принципе – неплохие. Они с братом натренированы стрелять и вслепую. Только на звук.
Зацепил!!!
До них донёсся удивлённый вскрик, затем – стон и ругательство!
Фантом в «плаще» пропал, зато слева в десяти шагах появилась фигура, такого же роста, как был фантом, но в такой же одежде, как и у них – чёрные штаны, чёрная куртка, чёрные сапоги…
Фигура стояла, согнувшись, и держась за живот обеими руками!
Некоторое время она ругалась на чём свет стоит, и слала страшные проклятья на их головы. Хенрика называла подлым клятвопреступником. А он и не возражал: как она с ними, так и они – с ней!
Затем она явно обессилила: кровь из тела уходила быстро.
Стала задыхаться. Боль явно разлилась по животу в полную силу. И женщина застонала, и повалилась на бок, ругаясь уже вполголоса. Вот только слёз или паники в её голосе не было… Только ненависть!
Тони не придумал ничего лучше, как забрать пистолет из трясущейся руки брата, извлечь опустошённый магазин. Вставить новый. И произвести «контрольный выстрел» - попал прямо в обращённый к ним лоб.
Череп словно взорвался, и голова разлетелась на куски.
Хенрик невольно кивнул: девять миллиметров всё-таки…
Хенрик только сейчас ощутил, что пропали вожжи, могуче тянувшие его в тот «мирок», что уже нарисовала перед его мысленным взором Дочь Ведьмы: они с братом – покорные молчаливые рабы. Работающие только на удовлетворение нужд и прихотей новой Королевы какого-нибудь заштатного городишки. Где они втроём без сомнения легко захватили бы власть. И продовольственные, и прочие запасы. И стали бы…
Править?
Нет.
Править стала бы Ведьма.
А они – были бы и мальчики на побегушках, и мальчики для битья, и мальчики для сексуальных утех, и всего самого трудоёмкого и грязного – вроде очистки выгребных ям…
Пока не выдохлись бы окончательно, и не сдохли от потери сил.
И осознания своей полной беспомощности…
Когда новая Госпожа вдоволь натешила бы своё чувство мести.
- Спасибо. У меня не хватило бы…
- Пороху?
- Да. Уж слишком она меня… Поработила. Почти лишила воли.
- Как же ты тогда смог выстрелить?
- Она отвлеклась буквально на пару секунд. Предалась воспоминаниям о матери. И папочке. Я… Воспользовался своим шансом.
- О! Кстати! Мы теперь можем неплохо подзаработать! Потребуем деньги с этого самого мэра, иначе пригрозим рассказать, как он сам путался с Ведьмой! А ещё – что от него родилась ещё одна Ведьма!
Может, он и набрался чего от них? Может, и его самого пора – того? Пытать! Как Ведьмака? И казнить! Его окружение ухватится за эту мысль только так! А уж мы постараемся, если что, чтоб он…
- Тони. Хватит твоих приколов. – хотя Хенрик был брату благодарен за эту пусть и не совсем удачную попытку разрядить обстановку. И руки у него всё ещё тряслись, - Я предлагаю лучше проверить ещё раз – не спим ли мы?
- Я лично подставлять тебе «другую щёку» не намерен! – Тони предостерегающе поднял ладонь, - А если это – хохма, то – достал ты меня!
- Да, - Хенрик смог наконец усмехнуться, пусть и кривовато, - Это – без сомнения – хохма. Но нервов нам эта дамочка потрепала больше, чем все они вместе взятые. За все эти годы.
- Просто это – первая настоящая Ведьма, встреченная нами.
А представь, что было бы, если бы все они были – такими?!
Хенрик, чувствуя, как кровь бросилась в лицо, поспешил сплюнуть три раза через левое плечо. Сказал:
- Доставай-ка нашу фляжку. Сейчас попробуем окрестить воду. И выпьем. И если ничего не изменится – считай, повезло нам. Освободились.
- Ага! Вот теперь я и без воды вижу, что мы освободились! Пока вся эта хрень происходила, ты про такую возможность, про изготовление Святой воды, и не вспоминал!
Обряд крещения Святой воды провели штатно. Но – истово. И молитву прочли, и серебряный крестик окунали в миску с налитой из фляги водой.
И выпили.
Ничего не изменилось.
Труп женщины так и остался лежать на том месте, где она упала.
Тони вздохнул:
- Похороним прямо здесь?
- Да. Не таскать же её с собой.
Сапёрная лопатка не позволяла рыть даже песок быстро. Поэтому часто сменялись. Как высказался Тони, «хорошо хоть – не жарко».
Хенрик посмотрел на него.
Тони фыркнул:
- Узнаю старого доброго Хенрика! Наконец-то ты пришёл в себя!
- Да. Но ещё не до конца. Очухаюсь, когда закопаем.
Но и когда закопали, Хенрик ощущал какую-то недосказанность. Недоразрешённость ситуации. Пока стояли над могилой, и препирались, нужен ли крест, или оставить холмик как есть, без надписей и обозначений, вроде, пришли в норму оба.
Тони сказал:
- Давай. Завершающий этап. Читай – ты.
Хенрик прочёл заупокойную молитву. Пусть и не совсем нормальная, но убитая была христианкой. Когда-то. Хотя…
То, чем она занималась, порабощая сознания людей, и заставляя служить себе, явно христианством не пахло!
Значит, всё они сделали правильно…
Но в Рай её душа вряд ли попадёт.
Впрочем, как, скорее всего, и их!..
Продолжение следует.
