в спальнике имеется свёрнутое одеяло и кое-какие вещи: похоже, как раз вынутые из рюкзака, чтоб придать «объём» спальнику. Он наклонился:
- Я хорошо попал. Вот входное, а вот – выходное.
- Да, лежи она действительно здесь – прикончил бы на месте.
- Угу. Проблема только в том, что она не лежит. И теперь вопрос: она свалила сразу, как только ты меня разбудил, или ещё раньше?
- Раньше – вряд ли. Тогда не смогла бы наслать такой конкретный и подробный кошмар. Ну, и ещё ей так и так пришлось потратить время на сворачивание и укладывание сюда одеяла и прочего барахлишка. Значит…
- Значит, далеко она уйти не могла! Так – что? Погонимся?
- А то! Когда ещё мы будем с столь выгодных условиях? Смотри: она оставила даже флягу с водой! – Тони как раз перебирал содержимое рюкзака, вытаскивая из него ещё остававшееся там «добро».
- Хм-м… Это странно. По меньшей мере. Ведь она не может не понимать, что мы, даже если не найдём её, забрав всё её барахлишко с собой, обречём её на смерть. Медленную и мучительную. Потому что до ближайшего места, где она могла бы получить воду – два дневных перехода! Причём – нашим ходом. А её, значит – три.
- Так – что?
- Забираем фляжку. Оставляем всё остальное барахло на месте. И пускаемся в погоню. Давай сюда этот чёртов прибор. – Хенрик протянул руку. Тони просимое со вздохом передал, буркнув:
- Я так понимаю, что раз ты будешь высматривать следы, фляжку этой дуры понесу я?
- Точно. – прибор на глаза Хенрик пристроил быстро. После чего обвёл горизонт внимательным взором, - Мы её не встретили. Следовательно, она могла побежать туда, - жест рукой, - Туда. Или туда.
- Какая потрясающая конкретность в выборе направления!
- Не подъ…бывай. Я отойду на десяток шагов. Не подходи пока.
- С моим большим удовольствием!
Изучение окрестностей стоянки Ведьмы много времени не заняло. Хенрик, пройдя по кругу, легко нашёл место, где следы маленьких ступней вели к спальнику. И – от него.
И вели они в дикую и труднопроходимую, абсолютно ненаселённую, местность.
По следу женщины шли, внимательно вслушиваясь в окружавшее пространство. Следы Хенрик видел отчётливо: собственно, их видел и Тони, поскольку Ведьма, похоже, и не подумала их заметать, надеясь, очевидно, на непрекращающийся ветер.
Однако вскоре Хенрика кое-что напрягло:
- Смотри. Следы явственно забирают влево. И вон там, на холмике, видно, как они словно идут по дуге.
- Думаешь, она…
- Думаю, да. Явно хочет, чтоб мы протопали пешочком километров десять, по кругу, а затем обнаружили, что припёрлись снова в её лагерь, откуда она к тому времени со всем своим барахлишком свалит!
- Хитро. Но мы-то – тоже не лыком шиты. Пойдём обратно?
- Да. Пойдём обратно. Только вот… не будем ждать, пока она туда выйдет. А поступим «подло и коварно»: заберём её шмотьё, как и намечали, отвалим к себе в лагерь, и…
- Оставим бедную девушку на произвол судьбы!
- Ну… Да.
- План, конечно, интересный… А ты не подумал, что следы-то – забирают как раз туда, откуда она запросто может добраться до нашего лагеря?! И тогда уже мы останемся без еды и воды!
Хенрик некоторое время моргал. Потом сказал, сжимая кулаки:
- А ведь это кажется наиболее вероятным! Потому что мы на её месте так и поступили бы!
- Твои предложения?
- Пушку с глушителем оставь себе. Двигай в её лагерь. Собери всё, и чеши со всех ног к нашему лагерю. А я, с любимым ремингтоном, ломану напрямую – к нашему лагерю! Если встречу её по дороге – ты услышишь!
- Хм. А если – встречу я?
- Свинтишь глушитель – и услышу и я!
Хенрик, отбросив осторожность и прочие «раскладки», бежал изо всех сил. Уложился менее, чем в полчаса.
Однако в лагере всё оказалось так, как они и оставили: спальники, рюкзаки, вещи.
Никакой Ведьмы Хенрик по дороге, конечно, не встретил, хотя на бегу напряжённо всматривался во всё подозрительное. Невольно вспоминались слова брата о том, что если эта дрянь и правда – обладает силой внушения на расстоянии – легко внушит она ему, что он её «не видит»!
Хенрик, забравшись на ближайший пригорок, и пытаясь отдышаться, снова встал на «вахту» - и поскольку было ещё темно, хоть глаз выколи, полагался в-основном на слух. Но кроме привычного посвистывания и завывания ветра ничто не нарушало тишины и безлюдности.
Наконец спустя минут десять послышались звуки, производимые Тони: тот и кряхтел, и ворчал. И ругался на чём свет стоит. Самого его почти не было заметно за ворохом вещей, которые он тащил в руках. А вот чего абсолютно не было слышно, так это – топанья и хруста сапог по песку.
Ещё настораживало, что Тони шёл не со стороны стоянки Ведьмы, а оттуда, откуда к ним могла бы прийти Ведьма. Если бы знала, где их лагерь.
Но вот Тони и подошёл. Вывалил барахлишко у ног Хенрика:
- Ты – свинья! И сам никого не поймал, и меня заставил тяжести по пересечённой местности перетаскивать!
Хенрик прищурился:
- А чего ж ты половину шмотья растерял по дороге?!
- В смысле?!
- «В смысле…» - Хенрик передразнил, - А вон – вот то, говорю – что валяется?!
Когда Тони повернул голову, чтоб увидеть то, на что указывал обличающий перст напарника, Хенрик аккуратно стукнул его за ухом прикладом Ремингтона. Тони как подкошенный рухнул на песок.
И тут же превратился в ту, за которой они охотились. И одновременно исчезли все те вещи, которые она якобы «притащила» с собой!
Ведьма!
Хенрик, подойдя, опустился на колени.
Перевернул, особо не церемонясь, женщину на спину. Откинул волосы с белого лица. Хм-м-м…
Нет, не красавица. Черты вполне обычные: приплюснутый широкий нос, широкие скулы, толстые брови, сросшиеся на переносице… Уши… несколько оттопыренные. Кожа – в прыщах. Как же она умудрялась показываться ему в совершенно другом виде?!
Роковой, поистине волшебной красавицы?! Чуть ли не – феи?!
Нет, усмехнулся он про себя – «жениться» на такой он не собирается.
Ладно.
Жениться или не жениться – а пора и делом заняться.
Прибытия в лагерь точно так же, как и Ведьма, ворчавшего и пыхтевшего Тони, Хенрик дождался через ещё двадцать минут.
- Ф-фу-у-у… Ну и свинья ты, братец. Бросил меня со всем барахлишком, а сам чесанул налегке! – Тони вывалил «барахлишко» почти так же, как и Ведьма до него, у ног брата, - Смотрю, сидишь на спальнике, наслаждаешься отдыхом! А я таскаюсь, нагруженный как ишак!
- Имею полное моральное право. Потому что на этот-то раз, наяву, уже я тебе сюрприз приготовил!
- В-смысле – сюрприз?
- А вон там, за твоим спальником посмотри!
Тони, изменившийся в лице, тем не менее поспешил сделать то, что от него и ожидалось: ринулся к своему спальнику.
Долгое время кроме матюгов и междометий от него ничего осмысленного слышно не было. Но вот он и «отошёл»:
- Круто! Как поймал?! Как сделал, что она тебя не…
- Мне ничего делать не пришлось. Она сама выбралась на меня, минут через десять после того, как добежал сюда. Но – хитра, ничего не скажешь. Увидев, ну, или почуяв, что мы её план раскусили, но уповая на то, что я – один, попыталась прикинуться… тобой! – Хенрик рассказал всё, как было.
- А как – как!!! – ты догадался, что это – не я?!
- Два момента. Ты пустыню «пересечённой местностью» никогда не назвал бы. Ты и слов-то таких не знаешь. – на открывшийся возмущённо рот Хенрик поспешил продолжить, - А во-вторых она подходила, пусть и с матюками, но – абсолютно бесшумно. Ты, как ни старайся, со своими ста пятью килограммами, да ещё тяжело нагруженный, никогда не смог бы сделать так, чтоб песок не скрипел и не вдавливался под ступнями в сапогах. А от её ног следов почти не оставалось: думаю, она весит как и мать – килограмм сорок-сорок пять. И обута – в кроссовки.
- Тогда получается, раз ты её «упаковал» так, как обычно, ничто не мешает нам её…
Просто прикончить?! Тут же, на месте?
- Это нетрудно сделать теперь. Поскольку шевельнуть она, - Хенрик мрачно усмехнулся, - не может ничем. Ну, разве что бровями. Но под мешочком этого всё равно не видно.
- Слушай, а давай мы его, как в твоём сне, снимем? Я бы хотел посмотреть…
- Хм. Думаю, ничто нам не помешает удовлетворить твоё законное любопытство. – Хенрик действительно подошёл к брату и Ведьме, и аккуратно развязав верёвку, стягивавшую горловину мешочка из-под сухофруктов на шее женщины, стянул мешочек с лица увязанной в «козла» женщины.
- Смотрю, ты не забыл свой сон. Рот заткнут, и глазёнки завязаны.
- Да. Только вот она – гордая. Я уверен, что она – в сознании. – Хенрик постучал себя по виску, - Поскольку чувствую её пылающую лютым пламенем ненависть к нам - здесь! Но – молчит! Не ругается, не умоляет, не проклинает.
- Ну и хорошо. Значит, ещё и
