дерева остался только полусгоревший (Похоже, трахнула молния!) и истлевший скелет. Зато рядом, в десяти шагах, оказались очень даже «уютные» руины чего-то вроде коттеджа. Правда, от него тоже остался только бетонный фундамент, но в «помещениях» со стенками высотой всего с полметра хотя бы не так задувало.
Поужинали быстро. Чем «Бог послал». А послал он по горсточке сухофруктов, да миске всё той же опостылевшей дрожжевой каши, которой их кормили во всех поселениях. Хенрик мысленно усмехнулся: а ещё бы она – да отличалась. «Рассада»-то – одна!
Хотя…
Если вспомнить и непредвзято подойти – да, народ стал и жить и питаться гораздо, гораздо хуже. Ещё лет восемь-девять назад в поселениях их «угодий» люди выпекали и хлеб. Пусть ржаной, но это был – хлеб.
Но даже запасы муки со старых армейских складов «стратегического запаса» рано или поздно должны были закончиться.
Чего ж удивляться, что все жители Общин всё сильней ненавидят друг друга, и только и ищут – как бы найти «козла отпущения». Точнее – козу. Чтоб можно было свалить на неё все свои, и родных и близких, неудачи и проблемы. Да и еды тогда всем при раздаче – больше достанется!
Запив немудрёный ужин скупыми глоточками воды из фляг, они расстелили спальники, на которых до этого сидели.
- Ну что – спаточки?
- Да. Сегодня ты первый дежуришь. – нарочито громкий голос Тони не позволял усомниться в том, что с ужином покончено. А увидев, как он вынул из уха наушник микроприёмника, Хенрик мысленно усмехнулся: всё верно.
- Как думаешь, этот гад уже подобрался достаточно близко? – шёпот Тони Хенрик слышал и понимал отлично, потому что они привыкли так переговариваться. И на «заданиях», и в «быту». И хотя братишка только что шёл сзади, и имел возможность прислушиваться к тому, что происходило за их спинами лишь одним ухом, пусть и очень натренированным, скрытное, но всё равно слышимое передвижение их преследователя не явилось сюрпризом и для Хенрика.
- Вряд ли он рискнёт подобраться ближе пятидесяти шагов. Там, сзади, спрятаться негде.
- Но я слышал, как он пытался обойти нас слева. Вот сейчас. Пока мы ужинали.
- Хм-м… Надо же. Не услыхал. Что-то я отвлёкся на чёртовы сухофрукты. Уж больно они громко чавкались во рту. Плохо. Теряю бдительность. И квалификацию.
- Ты ври-ври, да не завирайся. «Теряю квалификацию»!.. Я же видел, как ты смотрел туда. Исподлобья. Боковым зрением.
- Да, было дело. И я примерно представляю, за какой грудой камней сейчас прячется эта сволочь. Жадная и беспринципная.
- Да нет, нормальная. Насколько я помню, отобрать наши деньги, заработанные честным трудом, пытались аж трое.
- Ладно. Достань-ка ту пушку.
- Да вот она. – Тони протянул Хенрику рукояткой вперёд огромный чёрный пистолет с длинным набалдашником глушителя.
- Ага, замечательно. Теперь поговори. Типа – отвечаешь на мои вопросы. – Хенрик с кряхтением сделал вид, что ложится на расстеленный спальник, и громко буркнул: - Чёрт! Местные камни могли бы быть и помягче!
Тони поспешил подыграть:
- Ну, нет! Нормальные камни. А вот наши деньги… Они – что? Достаются нам легко?
И, словно отвечая на реплику Хенрика:
- Денег не бывает много! Да и сам знаешь: брать дешевле за наши услуги нет смысла! И престиж… Не забывай про престиж Чистильщиков!
К концу этой его фразы Хенрик уже растворился в ночной тьме, выскользнув неслышной тенью сквозь то, что осталось от дверного проёма коттеджа, и оставив вместо себя на спальнике фирменный чёрный плащ.
За спиной Чистильщик, одетый в чёрные мешковатые штаны и чёрную же рубаху-куртку с балахоном-капюшоном, продолжал слышать реплики напарника, иногда возмущённые, иногда спокойные. Но его глаза, уши, и все остальные органы чувств уже переключились на Охоту.
Всё верно: вон оттуда, из-за кучи щебня, соседней с той, которую он заприметил, донеслось что-то вроде стука потревоженного камешка о гальку. Вот, значит, как. Перебрался тот, кто охотится на них, чуть ближе к руинам «коттеджа». Ну-ну. Храбро. Но наивно – неужели он и правда считает, что оба компаньона, выполнив работу, расслабятся, будут беспечны, и за болтовнёй полностью утратят бдительность?
Сразу видно – человек из поселения. И никогда не выходил и не ночевал за его пределами. А то волкогиены, койоты, медведи и росомахи быстро вставили бы ему мозги куда положено. В-смысле – сожрали бы. Вместе с мозгами.
Однако двигался незнакомец всё же достаточно тихо. Словно обладал кое-какими навыками подкрадывания. Профессиональный охотник? Вряд ли. Эти из чувства «солидарности» на коллег, часто бывающих на пустошах и заражённых землях, никогда не нападают.
Но вот Хенрик и завершил полукруг, который пришлось описать, чтоб подкрасться сзади к преследователю. И того стало видно.
Правда, не сильно это помогло: чёрная лежащая за бугром фигура, накрывшаяся таким же черным, как и у него, плащом. Смотрит. Слушает.
Тони как раз сделал вид, что тоже ложится, но вначале пожелал «отлить». И пока незнакомец возмущённо сопел, глядя, как Чистильщик распаковывает своё хозяйство из двух штанов, и справляет то, что положено, на кустики за пределами фундамента, Хенрик подобрался на пять шагов.
Но тут везение кончилось: позади него пискнула, и прошуршала по камням потревоженная им хомяковая крыса.
Разумеется, незнакомец оглянулся. И, разумеется, Хенрика заметил: в его вскинутой руке мгновенно оказался пистолет – почти такой же, как у Хенрика, но без глушителя!
Хенрик не стал миндальничать или рефлексировать: выстрелил первым.
Отрывистое рявканье его девятимиллиметрового Кольта наверняка услышал и Тони. Во всяком случае, он застегнул свои ширинки, и крикнул:
- Готово?
Хенрик буркнул:
- Да.
- А он точно был один? – они однажды подверглись нападению «тандема»: мужа и жены.
- Не один. Одна. – Хенрик уже подошёл, перевернув носком сапога труп успокоившегося навсегда «охотника». Точнее, охотницы.
Наполненные злобой глаза чуть посверкивали в отсветах того тусклого зарева, что теперь всегда мерцало на небе по ночам. Из рваной огромной дыры на лбу выступила чёрная во мраке кровь. Хенрик пожал плечами: а кто тебя, неподготовленную амбициозную дуру, заставлял пытаться преследовать профессионалов?
К нему подошёл Тони. Присвистнул:
- Надо же. Первый раз вижу, чтоб денежки таким путём попыталась присвоить… Женщина. О! Слушай! А может, она и есть – дочь чёртовой Ведьмы?!
- Ну, я бы дал за это процентов двадцать. Дочь вероятней всего прихватила с собой, чтоб похоронить, голову. Которую я специально кинул так, чтоб осталась на виду.
- Ха! А тогда - остальные восемьдесят?
- За то, что это – наглая и борзая одиночка. Какая-нибудь проститутка, слишком старая, чтоб привлекать много клиентов. Вон: видишь, волосы отсвечивают. То есть - седые. И руки морщинистые. Старуха, словом. Скорее, я бы сказал, что это – какая-нибудь двоюродная сестра… Или ещё какая знакомая последней Ведьмы. Бургомистр сказал, что родных сестёр у неё нет.
И она хотела и денежку у нас отобрать, и, типа, отомстить заодно.
- Ладно. – Тони опустился возле женщины на колени, - Обыщу-ка я её.
В результате тщательного осмотра тела подтвердилось, что нападавшая стара, и не особенно красива. Мягко говоря. Хотя фигура оказалась неплохой: да, такая могла подрабатывать местной проституткой. В темноте.
- Похоже, кроме пушки она ничего не успела прихватить с собой из своего логова… разве что ещё две обоймы. И нож. И ещё один нож. И спички.
- Ну и …рен с ней. Пошли к спальникам. Если хотим выспаться, самое время начинать.
- Согласен. А с ней… Что делать будем?
- А ничего. Пусть об этом у её родственничков голова болит.
- Смешно. А как они узнают, что она – здесь?!
- А вот это нас абсолютно не касается!
Укладывая трофейные ножи, спички, пушку и обоймы в один из многочисленных карманов своего рюкзака, Тони прокомментировал:
- Всё равно – первым сегодня дежуришь ты!
Вахта Хенрика длилась всегда до трёх ночи.
Чтоб не заснуть и не утратить бдительности, он иногда вставал, и шевелил плечами и тазом: разминка. Но вокруг было тихо. Не выли даже койоты. Впрочем, сейчас они и не воют: не сезон. А вот цикады стрекотали. Правда, тихо: естественный отбор! Всех, кто стрекотал громко, давно поели летучие мыши. И просто – мыши. Полевые. Которые сейчас размером с крыс. Которые сейчас размером с кошку. Которые давно поперескрещивались с рысями и пумами. Так что теперь страшнее «кошки» зверя нет. Хорошо хоть, они водятся только в лесах…
Один раз, правда, Хенрику показалось, что их местом ночёвки заинтересовался койот. Однако вскоре выяснилось, что он заинтересовался трупом «охотницы». А поскольку в планы Хенрика не входило, чтоб в пятидесяти шагах от них чавкала и громко грызлась за добычу стая падальщиков, он подобрался к наглецу, и уложил его на месте метким выстрелом.
Других желающих поживиться свежим мясом в его смену не нашлось.
Растолкав Тони на его вахту, Хенрик рассказал о койоте. Тони зевнул:
- Ну, значит, можно не бояться наплыва других мясоедов. Койоты чётко охраняют свою
