Ведьма?
Мужчина, похожий на начальника охраны, явно специально пришедший сюда, сказал:
- Те, кто дежурил в тот день, до сих пор лежат без памяти. Хорошо хоть, что живы. И никто к нам за это время не проник посторонний.
- Понятно. Ну а – разговоры? Сплетни? Слухи?
- Ну… Женщины, сидевшие за одним столом с Ведьмой в обеденном зале, ещё до того, как она стала Ведьмой, говорят… Что она всегда хотела отправиться туда, где потеплей. На юг.
А племянник Бургомистра, тот, который Диллан, сказал своему начальнику, что скоро тот у…рётся от зависти, а у Диллана будет столько денег, что он сможет купить весь Нэшвилл с потрохами!
То есть…
- То есть, Диллан, похоже, заглотил сказочку про Форт Нокс.
- Наверное. Вот только с Ведьмой пошёл не Диллан. А Ленни. Другой племянник.
- Ладно, понятно. Ну, открывайте.
Вход в Нэшвилл запирался, для разнообразия, на мощную дверь. Из настоящего дуба. Сама дверь плотно сидела во вмонтированном в скалу с помощью цемента, косяке. И в двери была щель – на уровне глаз.
Предусмотрительно, конечно. Но от тарана не спасает. А как только, и кто только не пробовал пробиться в укреплённые города из многочисленных банд оголодавших, странствовавших по опустевшим территориям, после Катастрофы… Но Нэшвилл, как и многие другие, выстоял. Ну а те, что не выстояли…
Сейчас пришли в полное запустение, поскольку вымерло их население. И те, кто захватили их, тоже давно перегрызлись, всё сожрали, и вымерли. Поскольку о планировании своего будущего не задумывались, а жили одним днём. Надеясь разграбить и другие поселения. Что не получилось.
Хенрик, отойдя примерно на километр, и скрывшись за холмом от тех, кто всё равно наверняка смотрел им в след, предложил:
- Пообедаем, пока каша горячая?
- Отличная мысль. Заодно барахлишко перераспределим. А то я тащу и кашу, и воду – имей совесть!
Каша оказалась вполне приличная. Из пшена. Разумеется, с дрожжами и грибами. Но на вкус она отличалась от стандартной, из одних грибов и дрожжей. «Приятное разнообразие», как буркнул Тони, облизывая ложку.
- Да уж. Ну что? Карту?
- Давай.
Карта, их затёртый и затрёпанный путеводный листок, позволила всё чётко разложить:
- Вот – Нэшвилл. А вот – Форт Нокс. Пять дней пути. Действительно – на юг. Как думаешь? Они действительно туда попрутся?
- Вряд ли. Но как легенда для отвода глаз, и сбивания погони со следа – годится. Да, сам каземат, конечно, устоял. Зато в то, что там действительно хранился золотой запас, никто не верил ещё до войны. Вольфрам в позолоченной оболочке. Вольфрам плавить бесполезно. И в хозяйстве от него толку – ноль. Золотой «мираж», словом.
- Да, пустить пыль в глаза – сойдёт. А вот наклепать монет… Хм-м…
И поскольку все об этом действительно знали, вряд ли они и правда пойдут туда. Скорей уж – к ближайшему маленькому городку. Где с населением ещё хуже, чем в Нэшвилле. И который Ведьма, вот именно, постарается подмять под себя. И воцариться.
- Примем этот вариант за рабочую гипотезу. Итак? На какой городишко ставишь?
- Ну… Наверное, на Питсбург. Там население – на последнем издыхании. И об этом знают и все соседи. Народу мало, еды мало, обменивать уже нечего. Так что все сколько-нибудь крепкие и молодые парни и девушки – давно посбегали. То есть – реально защитить оставшихся старух и сопливых мальчиков и девчонок – некому. А место само по себе – неплохое. Защищённое.
- Звучит разумно. Но ведь там и самой Ведьме жрать будет нечего!
- А, может, они захватили с собой более живучую и продуктивную рассаду дрожжей? Блинн… Не догадался спросить. Да и …рен с ним. Ты, думаю, прав. Остальные городишки и поселения на юге и юго-западе, да и на западе – ещё вполне…
В силе.
Значит, выдвигаемся.
Шли быстрым шагом. Кратчайшим маршрутом. Компас позволял придерживаться нужного, Западно-юго-западного, направления. Местность изменилась не сильно: теперь их окружали длинные и пологие холмы-увалы, по дну долин между которыми им и приходилось большей частью идти. Из «растительности» торчали кое-где редкие остовы деревьев, и чёрные от дождей и времени скелеты кустов. Колючих. Мёртвое, как сейчас и везде, место. Впрочем, поскольку братья с рождения ничего другого и не видели, на них это тоску и уныние не наводило. Обыденность. Повседневность.
Хотя в детстве им рассказывали и чудесные «сказки»: как весной вся природа оживала, и холмы и долины покрывались зеленью и цветами. Душистыми и весёлыми. Пробуждающими тягу и любовь к жизни.
Вот только «весны» напарникам вряд ли дождаться. Как и всему нынешнему, и, вероятно, и будущему, поколению…
Во время пути практически не разговаривали: чтоб не сбивать дыхание. На ночлег и ужин остановились снова ближе к десяти вечера.
Каша, кастрюлю с которой завернули в один из спальников, оказалась ещё даже тёплой. Пусть и чуть-чуть. Тони, закончив есть, вздохнул:
- Сволочи. Скупердяи. Нам её хватит максимум ещё на три дня.
- Ничего. Как раз до Питсбурга дойдём. Там и пополним запасы еды. Деньги-то – есть.
- Да, деньги у нас есть. Целых двадцать монет.
- Угу. Ну, я – спать. А ты не спи, смотри.
- Очень смешно. – Тони возмущённо фыркнул, - Прибереги эту заплесневелую шуточку для Ведьмы.
Ночью никто не беспокоил. Даже койоты выли далеко – километрах в пяти. Встали ещё затемно, в шесть утра.
- Каша остыла.
- Ага.
Больше за завтраком сказано не было ничего.
Быстро собрались, выступили. Но теперь периодически задерживались, чтоб забраться на гребень очередного увала, и осмотреть горизонт в их собственный бинокль – уникальный, двенадцатикратный. С просветлённой оптикой.
К вечеру, когда до Питсбурга оставалось не больше пятидесяти миль, вдали заметили странные движущиеся силуэты.
- Взгляни-ка теперь ты. – Хенрик, на зрение которого они полагались чаще, поскольку оно и правда было получше, передал бинокль Тони.
- Ха! Чтоб мне провалиться! Впрочем, нет, не надо… А ты прав – это без сомнения они!
- До них примерно мили три. Нас они вряд ли заметили. Но вот Ведьма…
- Пожалуй. Ведьма может нас запросто учуять! Ведьма же!
- Слушай, - Хенрик неодобрительно глянул на напарника, - Ты уже, похоже, и сам веришь в ту чушь, которую придумывают про наших клиенток поселенцы. С чего бы ей нас – учуять? Она же – не собака?
- Нет, конечно… Но всё-таки что-то в байках жителей подземелий должно быть. Про их сверх-чувствительность. Начатки телепатии. И силу внушения. Воздействовала же она на этих дебилов!
- Да, в этом-то сомнений нет. Охмурила. Но в то, что она учует нас своей «чуйкой» с трёх миль… Не верю.
- Я тоже не верю… Но на всякий случай давай перестанем отблёскивать нашими окулярами.
Тони опустил, и отдал бинокль обратно. Хенрик повесил прибор снова на шею. Сказал:
- Нас всего двое. И движемся мы профессионально. То есть – быстро. Но всё равно, по моим расчётам выходило, что догоним только завтра, к обеду. Вопрос: почему они останавливались? Готовили нам «тёплый» приём?
- Вот уж вряд ли! Скорее, рабы-слуги грызлись между собой. За «право обладания». Очерёдность. И всё такое прочее. Ведь чтобы стимулировать их беспрекословное подчинение она должна была бы им… Хотя бы иногда!
- Н-да, пожалуй. Тут, думаю, ты прав. И это играет нам на руку.
Если они и сегодня ночью будут маяться этой дурью, завтра захватим без труда! Поскольку все будут, как полудохлые мухи.
Ночью Хенрика разбудили выстрелы.
Хенрик поспешил встать рядом с Тони, уже забравшимся на очередной гребень, и глядевшем в бинокль в сторону, откуда бумкало. Хенрик бинокль отобрал. Но уже видно не было ничего.
- Как думаешь – медведь?
- Скорее всего. Они здесь злые. Правда, удивительно, что решил напасть на пятерых.
- Вот уж ничего удивительного. Вспомни «наших» мангустов. И койотов. Зверьё сейчас оголодало. И обозлилось. И расхрабрилось: забыло про огневую мощь человечества. Что логично: нет больше человечества…
- Ну да. Только отдельные, редко встречающиеся, представители.
- Ага. Но мы… Будем пользоваться случаем, чтоб подобраться? И напасть?
- Нет. Они сейчас будут настороже. И остаток ночи проведут, бдя. Что тоже нам на руку.
- Да, это верно. Не выспавшихся мы возьмём их – тёпленькими. Ну, ладно – тогда заступай. До твоей вахты как раз десять минут.
За время вахты Хенрика ничего заслуживающего внимания не произошло. Разве что дождь, для разнообразия пошедший ближе к утру.
Утром, встав и позавтракав, в погоню пускаться не торопились.
Долго и внимательно рассматривали местность впереди. Но вот те, кого они преследовали, и снялись с места: четыре крошечных фигурки появились в просвете между пологими холмами.
- Их осталось четверо. – Тони передал бинокль снова Хенрику. Тот, бросив взгляд на фигурки, повесил
