второму часу под слоем бетонной штукатурки обнаружилась кладка из кирпичей, легко (Ну, сравнительно!) выбивавшихся из проёма, и за дело взялся уже заметно воспрявший духом Тони, Хенрик его не подначивал.
Закончили освобождение дверного проёма к ужину.
Устали как собаки. Пропотели, несмотря на почти ноль градусов, от души. Тони даже поменял промокшую майку на сухую из рюкзака, переодев прямо за стеной каземата: чтоб не так задувало. Хенрик, подумав, тоже майку переодел. Сразу стало теплее.
Но результаты работы были на лицо: мощная бронированная дверь предстала перед ними во всей красе! Разумеется, она оказалась заперта. Замок был тоже – встроенный.
- Эх, если б она запиралась на старый добрый английский замок…
- Ключ у нас только один. Но думаю, замок мы вскроем без проблем.
- И как же это?
- А вот так, - Хенрик вставил зубило между косяком и закраиной двери примерно посередине её. Ударил от души. Руки чуть не отбил. Выматерился.
Металл закраины прогнулся, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр.
- Эх ты, взломщик недоделанный, - Тони отобрал камень и инструмент у брата, - Бить надо - вот сюда. Чуть пониже. Тут, судя по скважине замка, и должен быть язычок!
Тони оказался прав. От его удара металлический язычок замка со звоном сломался, и дверь вдруг отошла от косяка на добрый фут!
Хенрик снова достал свой фонарик. Тот светил гораздо слабее, чем обычно – нужно было зарядить. Но и так прекрасно было видно вторую, столь же монументальную дверь. Однако она оказалась закрыта только на язычок-защёлку – повернув ручку, он открыл и её.
Обнаружилась пара высоких ступеней, ведущих вниз, в тёмное низкое помещение. Оказавшееся, когда вошли, ещё и гулким и сырым. Сильно воняло плесенью и чем-то кислым. На потолке имелись разводы: дождь?
- Ну вот. Чувствую себя прямо «расхитителем гробниц»! Мы абсолютно точно - первые, кто проник сюда за последние лет… Шестьдесят?
- Да. Типа этого. Смотри: пыль лежит везде, несмотря на то, что всё было наглухо закрыто. И следов нет. Ничьих.
- А включу-ка я свой фонарик, - Тони опустил рюкзак на пыльный пол, и открыл один из многочисленных карманов, - Ты, кстати, чего свой-то не зарядил?
- Да поленился. Сегодня подзаряжу.
- Ага. Ну, давай смотреть.
Особо, впрочем, много на что смотреть не нашлось.
Два длинных стола у стенки, обращённой в противоположную от Полигона и смотровых щелей, сторону. На них – мониторы, пульты управления, компьютеры. Под столами – системные блоки. Стулья, штук двадцать. Возле смотровых щелей – полка. С биноклями. И картами. В полуметре от одной из щелей – тренога со странной «рогатой» конструкцией. Возле другой – мощная платформа с несколькими видеокамерами и сменными блоками их питания.
Тони видеокамеры не заинтересовали: ещё бы. Наверняка посдыхала в холоде и сырости их электронная начинка. Микросхемы и накопители – очень капризная штука. Зато вот странная рогулина у первой амбразуры его заинтересовала:
- Это – что?
- Похоже, стереотруба. Такая должна давать увеличение раз в двадцать-тридцать.
- То есть она – чисто механическая?
- Оптическая, ты имеешь в виду. Да. Тут микросхем точно нет.
- Ха! Ну вот: уже не зря долбили, как недоделанные дятлы, полдня. За такую нам в любом городе отломят больше, чем даже за Ведьму! Потому что подзорных труб практически не осталось, а бинокли – дохленькие, не более восьми крат. А тут – двадцать-тридцать! Да ещё – «стерео»!
- Ты вначале посмотри в неё. Работает ли. – сам Хенрик, пока Тони крутился возле стереотрубы, шёл вдоль столов, рассматривая то, что на них лежало, и заглядывая в ящики тумб.
Тони на целых полминуты замолчал. Но что-то интенсивно крутил пальцами, сопя. Потом развернул тубусы ко входу, явно взяв на прицел дверь:
- Ух ты! Вау!
- Чего там?
- Посмотри сам!
Хенрик, отчаявшийся найти что-нибудь стоящее, подошёл. Взглянул, подрегулировав межглазное расстояние окуляров под себя.
- Действительно: «Ух ты»! Видно даже в темноте шикарно. Похоже, тут автомат с ночным видением. И увеличение… действительно – крат так тридцать точно есть. Хм… Продадим, наверное.
- Ты – что?! Я сам хочу такую игрушку!
- Имей в виду: её можно использовать только со штативом. Иначе поле зрения будет трястись так, что ничего не разглядишь. А нам пока вполне хватало нашего бинокля. Ну что? Будешь таскаться с треногой?
- Хм. Нет. Но теперь бы – не продешевить!
Из «полезного» нашли ещё десяток пустых общих тетрадей. Карандаши, шариковые ручки. Которые давным-давно засохли. Линейки, циркули, кнопки и скрепки. А вот документов, что об испытаниях, что просто хоть каких-нибудь, не оказалось. Похоже, забрали их. В Штаб.
Где всё это, плюс генералитет, и сгинуло…
Три бинокля, впрочем, оказались вполне в рабочем состоянии. Решили и их прихватить. И продать.
- Заночуем прямо внутри?
- Нет уж. – Хенрик хмыкнул, - Как бы ни сложилось, я предпочитаю, чтоб обзор был – во все стороны, и было бы, куда отступать, если что. Ну, или уж – бежать!
- Что-то не припомню я за последние тридцать лет, чтоб мы от кого-то бегали… Но мысль кажется здравой. Так – что? На крыше?
- Ага.
На крыше, если её можно так назвать, ровное и свободное от груд земли место нашлось. Там и расположили спальники, подстелив, как всегда, полиэтиленовые полотнища.
Ели молча: устали, как собаки.
Сегодня обошлись одним сушёным мясом. Тони проворчал:
- Воды надо больше запасать. Осталось не больше, чем на два дня.
- Не надо запасать больше. Таскать тяжело. А сейчас холодно, и мы почти не потеем. Разве что сегодня…
- Да уж!
- Ничего. За два дня до Нэшвилла дотопаем.
Мокрые майки придётся пристроить прямо на рюкзаках. Так они быстрей высохнут.
- «Высохнут», скажешь тоже! Ночью – минус!
- Ну и что? В первый раз, что ли? Возгонка там, или как её не назови – а работает. Лёд – испаряется ничуть не хуже воды.
Ночью, пристроив на грудь блок подзарядки, подсоединённый к фонарику, Хенрик подумал, что устройство, позволяющее получать электричество от тепла человеческого тела, чертовски полезно.
И тот, кто его выдумал и построил – гений.
Наверняка – китаец.
Стереотрубу, разъединив компоненты, разделили честно: треногу пристроил сверху рюкзака Тони, а сами трубы-тубусы – Хенрик. Погрузивший к себе в рюкзак и бинокли.
Добрались куда надо за сутки.
Так называемый город Нэшвилл для разнообразия размещался не в метро. А в старой соляной шахте. С многочисленными уровнями, штреками и переходами между ними. Воздух тут, как утверждали медики эпохи до Катастрофы, был полезен и даже целебен для лёгких, и вообще – здоровья.
Так это или нет, Хенрику было наплевать, зато спуск на двести тридцать четыре ступеньки вниз каждый раз напрягал.
Больше напрягал только подъём по ним же.
Бургомистр и Совет ждали их в комнате для заседаний Правления – собрались они туда явно после сообщения дозорных о том, что видят на подходе двоих Чистильщиков. Некоторые советники ещё поправляли парадную одежду, и шаркали ногами, когда стражник ввёл Хенрика и Тони.
Хенрик, неторопливо (Они знают себе цену!) обвёл почтенное собрание взором орла. Чуть наклонил голову:
- Приветствуем вас, уважаемая Администрация города Нэшвилл.
От имени всех присутствующих решил (Логично!) выступить сидящий во главе стола, и сейчас вставший Бургомистр:
- Привет и вам, уважаемые… э-э… Чистильщики. Мы рады, что вы прибыли к нам на… э-э… помощь.
Жаль только, что так поздно. Прошу, садитесь, - напарникам было указано на два кресла в ближайшем к ним торце большого полированного стола для совещаний. Сделанного (Редкость!) из настоящего дерева. Что было хорошо видно в свете четырёх (!) свечей, размещавшихся в ажурных канделябрах на стенах. Похоже, такая иллюминация - в их честь.
Не уточняя, (Они – не прислужники и не «граждане»!) что именно вызвало столь откровенное недовольство сроками прибытия, Хенрик и Тони уселись. Если у нанимателей что-то в их работе или передвижении вызывает недовольство или раздражение – пусть выскажут это сами.
Ну, или пусть сами борются со своими Ведьмами.
Так и произошло: высказывания не заставили себя ждать.
После натянутой паузы, Бургомистр, тоже севший, продолжил мысль:
- Нам искренне жаль, что ваши… э-э… дела задержали вас. Проблема в том, что за это время Ведьма, о которой шла речь в нашем послании к вам… э-э… Сбежала!
- Давно?
- Два дня назад. Точнее – двое суток назад. В ночь на понедельник.
- То есть – вы хотите сказать, что сейчас для нас здесь работы – нет?
- Нет-нет, я… э-э… Совсем не это имел в виду! А
