Это же подлость и мошенничество!
— Андрей Павлович! Полость и мошенничество – взять кредит и не гасить его своевременно. Впрочем, можете свои претензии в этом вопросе направить своему дяде. Для нас его поступок лишь означает проявление заботы и уважения к любимому племяннику.
Значит так. Сегодня пятница 30 мая 2014 года. Предлагаю последний срок выплаты оставшейся суммы долга – понедельник 01 июня. Если в этот день вы не погасите в полном объеме свою задолженность, во вторник 02 июня мы переписываем с вашим дядей машину. Вот, поэтому, мы и задержались, будучи в гостях у вашего Петра Алексеевича. Теперь, пожалуй, и все. Мы закончили. Разрешите откланяться?
Коллекторы ушли. Света поднялась и присела на кровати. Мысли об уходе, тем более завтра, тем более утром – были полностью отброшены. Зато они мгновенно перенеслись на год назад.
За день до ограбления квартиры Нюрка, сообщив свой план действий на завтра, как бы скользь, обронила:
— Да! Я забыла, вчера заходила в сбербанк и положила тебе на книжку твои 200 тысяч, что хранила у себя. Пусть лучше там лежат, на всякий случай … Теперь их там у тебя целых 300! Деньги береги! Не трать попусту, поняла?
Она тогда лишь кивнула головой. Лежат там и пусть себе лежат. Зачем они ей. На мелкие расходы у неё есть в сумочке. Мало будет Нюрка добавит. Тогда она уже знала, что стала как родная для старой воровки. Кроме неё у Нюрки на свете никого не было …
Света быстро составила план на завтра. Нужно, чтобы Андрей не знал, где она возьмет деньги. Значит – дождаться, пока он не уедет к дяде. Затем – срочно в сбербанк. Паспорт и сберкнижка, она проверила, лежали в сумочке.
Как объяснить Андрею наличие у неё этих денег, она пока не знала. Да и не хотела об этом думать. Главное избавить его от этих цепких мерзких лап коллекторов.
Утром, Андрей сварил ей на завтрак парочку сосисок, предложив их вместе с кетчупом. Достал из холодильника оставшиеся пирожные и налил ей только что приготовленное кофе. Отодвинув свою недопитую чашку, он поспешил ей сообщить, что уезжает срочно повидать своего родственника, и чтобы она здесь не скучала, показав на телевизор и ноутбук.
— Андрей! – Она остановила его у самой двери. – Я бы хотела сегодня выйти в город. Нужно пополнить твои продовольственные запасы, чтобы приготовить к вечеру что-нибудь домашнее.
Живя с Нюркой, Света сама постоянно готовила им и завтрак, и обед, и ужин. Потому, справедливо полагала, что за прошедшие полтора года готовить она не разучилась.
— Да, да, конечно же милая! Вот тебе запасной ключ от входного замка и банковская карта. Там денег на продукты тебе хватит. В магазинах постарайся долго не задерживаться. А я вернусь самое позднее через час – полтора. До-встречи!
Он вышел на улицу и сразу уехал. Света немного посидела в доме и направилась следом за ним. Закрыв входную дверь на ключ, она осмотрелась.
Дом Андрея считался одним из крайних в поселке на Лодочной станции. Сама станция давно не работала. Несколько старых лодок все еще валялись у заброшенного домика, где когда-то была контора станции. Дорога, по которой они вчера ехали сюда от её перехода была грунтовая, но довольно ровная. Дорога-то была в 10-12 метрах от их дома, а вот идти по ней до трамвайной остановки, рядом с которой находился её переход нужно было минут двадцать, не меньше.
Она шла быстрым шагом и добралась до своего перехода минут за 12. Слегка волнуясь она спустилась вниз к своему закутку за мусорными баками. Лежанка была там же, на месте. Но она оказалась занятой. На ней храпел, отвернувшись к стенке, какой-то седой бородатый мужик, одетый в какую-то рвань, лохматый и видно давно не мытый. Она вдруг представила себя на его месте. Впервые за прошедшие два с лишним года ей стало страшно при мысли о том, что она вновь поселится здесь и будет словно мотать свой срок. А ведь она давала обет …
Света шла на остановку стиснув зубы и шепча про себя: нет, не смогу, не буду… не буду на зло всему этому свету … Ведь это не жизнь! Лучше сразу умереть, сдохнуть …
_______
До сбербанка нужно было проехать несколько остановок. В трамвае на удивление было много народу. Решив протиснуться ближе к выходу она с трудом преодолела метра два по трамваю и при этом наступила на ногу одному уже немолодому мужчине. Она извинилась, заметив его лицо. И тут она вспомнила этого человека. Лет 6 назад они с Нюркой зашли потолкаться на продуктовый рынок.
— Когда будет совсем не впротык с бабками приходи сюда, — учила её опытная Нюрка. Для нашего брата здесь всегда рай. Кошельки у баб, спорящих с продавцами и увлеченно разглядывающих товар – хоть косой коси. А я лишнего не беру …
И вдруг замолчала, наклонившись, как бы разглядывая свежие помидоры, и чуть слышно прямо в ухо ей зашептала:
— Направо не оборачивайся. Там мужик рыжий, заметила? Запомни его! Это мент, легавый. У нас ему и кличку дали – Тузик! Он в ментовке считается специалистом по нашему брату, по карманникам. А меня уже года два пасет. Говорят, поклялся поймать на деле, прям за руку. Да только дудки! Кишка у него на меня тонка! А ты знай, он просто так на людях не мотается. Если увидишь в толпе – знай, что засек он кого-то. И просто так не отпустит. Но ты не бойся! Ты уже классная мурка. Все одно профессионалы ему «не по карману». Тем более, если будешь остерегаться.
Она узнала его сразу. Хотя он уже заметно постарел. Густая ярко-рыжая шевелюра у Тузика как-то поблекла до бледно-золотистого оттенка.
— Интересно, — подумала Света, — кого же ты здесь пасешь, Тузик? Потом вдруг заметила Кривого того самого, что возил их с Нюркой на последнее дело, а потом помогал ей тащить её на второй этаж.
— Эх, Кривой, Кривой! Правильно Нюрка тебе говорила – ширмач ты, а не «жульман», с твоими лапами только лопату, а не кошельки таскать. Пальчики должны быть, тонкие и длинные, притом еще и нежные, как у музыканта, а не клешни. Благодари Бога, что я тебе подвернулась.
Кривой не видел за спиной цивильно одетую молодую дамочку. Света с трудом протиснулась мимо уже нехилого живота Кривого. Она словно тень промелькнула мимо. Он не видел её лица, потому, как ему незачем было разглядывать эту дамочку. Глаза-то её совсем не видели, у вот уши почему-то услышали чистый негромкий голос, хотя произнесла она всего три слова – «остановка», «урна с мусором». Что они означают? И вообще, для кого они? Но! … Он вдруг задумался. Этот голос, этот звонкий чистый голос он уже слышал где-то, давным-давно … Где и когда!
Дамочка вышла и трамвай поехал дальше. А он все думал об этих слова. Думал, пока эти думы не остановил другой, строгий громкий голос:
— Граждане пассажиры. Вы сейчас станете свидетелями изобличения в воровстве карманника-рецидивиста по кличке Кривой. Внимание, я, следователь, капитан полиции Рыжов выворачиваю карманы этого известного вора …
В толпе послышался смех:
— Гляди и правда рыжий!
— Да, выбросил он уже давно из своего кармана этот кошелек!
— Ищи лучше! У них говорят карманы с двойным дном?
Тузик в это время продолжил:
— Женщина в светлом костюме с черной сумочкой! Да, да – вы! Проверьте у себя в сумочке кошелек, и нет ли на сумке порезов?
Женщина открыла сумочку и высунула руку наружу через боковой надрез. Потом воскликнула:
— Господи, да она же разрезана!
— А кошелек? – с упоением продолжил Тузик.
Пострадавшая, убедившись в отсутствии кошелька, просто завизжала на весь трамвай:
— Гад! Сволочь! Ворюга! Отдай кошелек! Я только дочери на свадьбу сняла! Всю жизнь копила …
Бросила сумку и как тигрица ринулась на бедного Кривого, что пытался просто втянуть свою голову в плечи.
А Тузик продолжил тоже на весь трамвай:
— Выворачиваем левый карман! Пока ничего. Беремся за правый – тоже пусто. Теперь брюки – тоже нет …
Снова раздался смех:
— А ты в трусы ему залезь! Они там прячут …
Тузик схватил Кривого за локоть и потащил на выход. Они вышли на
