сомневайся в моих словах. Флора, у тебя тоже появится шанс существовать всегда. Когда жизнь не обрывается, можно делать всё, что хочется. Лично я прыгаю с крыши. Это не опасно.
- Заяц, зачем ты так делаешь?
- Не знаю, как распорядиться лишним временем. Если согласишься остаться, я тебя доставлю в город, - предложил он. – Там в мастерской тебе сразу заменят ноги. У тебя будут новые, красивые, стандартные ноги. А твои родные совсем посинели. Лицо менять не будут. Лицо у тебя хорошее.
- Почему ты хитрый? – Спросила Флора.
- Чего? – Заяц округлил глаза.
- Старуха сказала, что ты хитрый. Рассказывай, в чем дело, – Флора схватила зайца за уши. Это было сделать легко. Зайцу было не увернуться. С одной стороны – стена. С другой стороны – стена. Сзади – дверь. – Ты – призрак?
- Я?
- Ты сказал, что призрак, входящий в комнату, сможет расширить пространство.
- Сказал. Это касается всех остальных комнат. Другие помещения гостиницы не имеют исторической ценности. Но эта комната особенная. Она хранит историю сотворения нашего мира. Первые люди были совсем другими, но их давно нет. Их зеленые части рассыпались в прах. Но до сих пор в мире осталась их созидающая энергия, способная творить и менять реальность. Теперь эта комната наделена их силой. Пространство способно расширять само себя и выходить за собственные пределы.
- Кому ты служишь? Старухе?
- Что-ты! Как можно? Что за нелепое предположение. Старуха порочная. В любой момент может кого-то прикончить. Я её немного боюсь.
- Я вспомнила! Прежде видела её на чердаке. На чердаке стоит шкаф, где старуха хранит девять черепов.
- Ей нужен десятый. С тобой у неё ничего не вышло. Ты не умерла. Флора, десять минут заканчиваются. Тик-так. Остаешься?
- Нет.
В дверь постучались.
«Я принес свежих мух». – Сказал хозяин гостиницы. - «Можно войти?»
- Просим, – ответил заяц.
И он вошел. При свете дня Флора увидела одутловатое лицо со стеклянными глазами, распухшие человеческие руки и ноги из прочного стекла. Хозяин гостиницы был одет в длинную красную рубаху и красные башмаки. На нем была алая шляпа, цвет которой точь-в-точь совпадал с оттенком полотенца над умывальником. Случайное совпадение или хорошо подуманный маркетинговый ход? У хозяина гостиницы был очень подвижный нос, им он шумно обнюхал Флору, совсем как при их первой встрече.
- Она не сделала правильного выбора? – спросил он у зайца.
Его стеклянные глаза заблестели от любопытства.
- Не смогла, – ответил заяц.
- Что ж. Таков удел залетного призрака, - местный призрак вздохнул. - Гости, подкрепитесь перед дорогой. Зацените свежачок.
Хозяин гостиницы поставил поднос с мухами прямо на пол. Мухи ещё дрыгали передними лапками и крылышками.
Облизнулся и ушёл.
- Это деликатес, – пояснил заяц. – Настоящее лакомство для призраков. Но ты не призрак. И я не призрак.
Заяц открыл окно и выбросил мух. Те, конечно, не улетели, а шлепнулись на стекло и остались распластанными там лежать. Какой-нибудь голодный призрак их сожрет.
– Надевай коньки, – приказал заяц. Он вел себя так, словно был главный. – К лавке пойдем коротким путем. К обеду доберемся.
Утром мир весело звенел. В этом было что-то чарующее. С двух сторон от дороги покачивались хрустальные колокольчики. «Лжец. Лжец».
Флора их не слышала.
- Хозяин гостинцы похож на мертвеца, – сказала Флора.
- Так и есть, – согласился заяц. – Навсегда мертвый. Он тоже, как и ты не сумел быстро определиться. А ведь мог бы стать настоящим призраком. А так. Ни туда и ни сюда. Руки утопленника. Брюхо утопленника. Правда, его пожалели: заменили ноги, выдали новые глаза. Вот только он так и не научился смотреть сквозь них. Бедолага ищет смыслы. А смыслов после смерти нет. Сплошная бессмыслица. Зато какие яркие картинки! Смотри, радуйся и благодари свой мозг, который не отключился.
- Я умерла?
- Что ты! – Заяц поперхнулся. Закашлялся. – Ты всего лишь находишься в пограничном состоянии. Коль ты решила уйти из нашего чудесного мира, а он прекрасен, спору нет, тебе следует быстрей добраться до границы. Естественно, что при таких обстоятельствах ты пойдешь нелегальной дорогой. А другого пути у тебя нет. Ты ведь не помнишь заклинаний, открывающих зеркало?
Заяц пристально уставился на попутчицу: вдруг она узнала несколько тайн, пока жила в стеклянном доме.
- Нет, я знаю я заклинаний.
- Я так и думал. Только местные колдуны умеют перешагивать через перекладину внизу зеркала. Некоторые шмыгают туда-сюда. Будь они не ладны. Загрязняют зазеркалье. Тащат в наш прекрасный мир признаки гниения. Что по-настоящему живое со временем портится, – заяц усмехнулся как-то не по-доброму. – А вот и лавка!
- Та самая?
- Она самая! Мы успели.
Вдали показалось строение. Солнце стояло в зените. Расписной дом переливался и сверкал. Окна были забраны чудесными витражами. Витражи отбрасывали на лед сказочные картинки. У дома был сплошной лед.
Заяц на коньках побежал вперед. На ходу выкрикнул: «Догоняй! Ты уже хорошо стоишь на коньках».
Флора медленно скользила. Дорожка из льда привела её в сад-оранжерею. Повсюду были красные маки из красного стекла. Цветы были настолько прекрасны, что Флоре внезапно захотелось уснуть среди маков, чтобы забыть все тревоги, увидеть необычные сны, а проснувшись - вернуться в стеклянный дом и обнять мужа Максима. Она уже прилегла прямо на стекло, но услышала голос старухи: «Эй-эй. Тебе нельзя спать».
И Флора пошла дальше, открыла дверь, вошла внутрь лавки. В ней было много разных предметов, все они были новыми: новые чашки, новые полотенца, новые туфли - бесконечное множество вещей.
Разглядывая лавку, она задумчиво вслух спросила: «Что же это за лавка? Неношенные платья. Неношенные туфли...»
- Я же не старьёвщик какой-то.
Из-под прилавка вылез взлохмаченный заяц. Достал из курточки расческу. Причесался.
- Ты и есть торговец?
- Он самый! Торговец Врундель, – радостно объявил заяц. – Разве я позволил бы кому-то обрезать себе хвост. Только я способен на такое, крепко напившись.
- Ты меня водил за нос, – Флора смотрела на зайца с укором. – Врундель, кому ты служишь? Признавайся.
- Только себе, дорогуша, – ответил заяц. – Я – предприниматель, опытный торговец. Торговцы служат себе и прислуживают прибыли. А она - такая капризная особа! Часто ей не угодить, но предприимчивые торговцы умеют договариваться со всеми. Я могу расположить к себе самого требовательного клиента.
- Откуда вещи? Краденные?
- Что ты себе надумала? Я честный торговец. Вещи из твоего мира летели на тот свет к мертвецам. Я их перехватил. Последними прибыли мужские сапоги.
Заяц похвастался новыми красными сапогами. Поцокал ими.
- В особые дни цыганки умеют открывать зеркала, через которые передают почившим родственникам предметы. Мало что доходит до адресата. Я почти всё перехватываю.
- Я же говорю, что вещички краденные.
- У нас это называется по-другому. В городе меня знают, как успешного торговца.
- Торговец, – ухмыльнулась Флора. – Местный делец. Обогащаешься за счет мертвяков.
- Знаешь, а я не обиделся. Флора, мы прошли сложный путь. Почти стали друзьями. Я проникся к тебе и сохранил твою оболочку. Через сетчатку глаза ты всё ещё видишь нашу реальность. Если хочешь уйти их Зазеркалья, верни этому миру имя «Флора». Дальше пойдешь со своим именем. Или ты передумала? Тут любой может передумать хоть в последний миг. Тебе бы подошли ноги из стекла. Руки из стекла, несомненно, будут к лицу. Остаешься?
- Я, пожалуй, пойду. Забирай имя.
- Сторговались. Ну, иди тогда.
- Где выход из зазеркалья?
***
Утром в комнату вошла баба Даша. Увидела порезы на руках. Громко всхлипнула: «Что ж ты, девка, натворила. Спасут ли твои руки?» А потом глухо разрыдалась. «Это я виновата. Не уследила».
Люся очнулась на больничной койке. То, что она в психиатрической больнице, поняла сразу. Из общего коридора доносились придурковатые голоса.
За окном падал снег. У мутного окна стояла косматая старуха в застиранной сорочке. Она была ветхая, как жизнь многих старух.
Немощная женщина пальцем выводила на стекле слова: «Флоры больше нет».
Люся уснула. Во сне молодой цыган играл на скрипке.
***
В стеклянном мире у открыто окна другая старуха из чужих волос плела веревку и приговаривала: «При полной луне я вплету в эти волосы силу потустороннего мира, закину веревку в мир людей и поймаю этой верёвкой новую Флору».
Под окном стоял заяц Врундель. Дрожащим голосом он канючил: «Верея, я вернул тебе колдовское имя. Ты опять имеешь над ним власть. С именем ты поймаешь десятую Флору».
«Обязательно изловлю, Врундель. Ступай, зайка. Ступай прочь. Не мешай».
«Ведьма, ты не заплатила. Мы так не договаривались».
Старуха захлопнула окно.
