Стараясь хоть немного предупредить о своём появлении, последние двадцать шагов я усиленно шаркал по песчаному склону.
Я видел, как напряглось лицо Дэйтона, как потянулись к куркам и кинжалам остальные, и потому — осторожно крикнул, выныривая из тьмы:
— Хэй, хэй! Это всего лишь новичок.
Дэйтон не изменил ни позы, ни выражения лица.
— Куда делись Марк, Бриго и Стэн? — тихо спросил он.
— Марк и Стэн задержались в деревне, — сказал я. — А Бриго — вот же он. Сидит слева от вас.
Дэйтон всё ещё смотрел с недоверием:
— Почему ты один?
— Марк сказал, что мне пора зарабатывать имя...
— Вот же олух! — Дэйтон хрустнул костяшками пальцев. — Отправил мальчишку одного!
— Я не мальчишка! Вы ведь читали мои документы. Там ясно сказано...
— Да заткнись ты уже со своими документами, — беззлобно оборвал меня Бриго. И все фальконеры заржали, чуть расслабившись и убирая руки с оружия, но всё же ни на гран не теряя бдительности.
Теперь их внимание сосредоточилось на непроницаемо-чёрной стене за нашими спинами. Их взгляды "тонули в глухих объятиях ночи," — как поэтично сказал Марк перед уходом.
Я вошёл в круг света и уселся поближе к костру.
Мне нравилось путешествовать с фальконерами. Орден Святого Серпа не принимал в свои ряды кого попало, и потому каждый в этой команде был выдающимся воином и охотником. Потихоньку они привыкали ко мне, хотя и продолжали считать неоперившимся птенцом, новичком, неопытным новобранцем. Особенно Дэйтон. Он не изменил своего отношения с самого первого дня, с первой минуты нашего с ним знакомства.
Пару недель назад я стоял навытяжку в его кабинете.
— Зелёный Берег? А не далековато тебя закинули?
— В сопроводительном письме всё указано.
— Да, да. "Лучший в училище...", "С отличием закончил...", "Обладает всеми необходимыми навыками". Я умею читать! — Дэйтон скривился, вновь взглянув на бумагу, — Даже имя тебе дали...
— Сэр, уверяю вас...
— А вот этого не надо! — он хлопнул по столу.
Пару минут он перечитывал письмо, периодически оглядывая меня.
Жаль, по пути сюда я не нашёл ни одного зеркала, и потому не был уверен, что правильно застегнул все пуговицы на этой неудобной долгополой шинели. Причёска моя оставляла желать лучшего, сапоги — так сплошь покрывала дорожная пыль! Столь неприглядный вид наверняка вызывал сомнения.
С тяжким вздохом Дэйтон отложил документы и посмотрел мне в глаза:
— Я не верю бумагам. И словам. Кто бы ни утверждал, что ты лучший (пусть даже большие шишки с Зелёного Берега), я не поверю, пока не увижу тебя в деле.
Его взгляд, пронзительный и цепкий, пытался проникнуть мне в душу, узнать, чем я живу и дышу, заставить меня проявить искренность: затрепетать, смутиться, или напротив — возмутиться столь бесцеремонной атакой, но я лишь сложил руки за спиной, встал по стойке смирно и отчеканил:
— Сэр, в документах всё написано. Мне нечего добавить.
— Чёрт с тобой! — он обрушил печать из слоновой кости на каждую из бумаг, стальным пером черкнул своё имя под приказом и протянул документы мне.
Его рука замерла над столом, и я почти уже ухватился за край серо-жёлтого вороха, как Дэйтон вдруг отдёрнул руку:
— Погоди, — он погладил короткую рыжую бороду, серьёзно задумавшись. — Может, ты и был лучшим в училище, но имя... Имя ты не заслужил, — и Дэйтон снова макнул перо в чернила.
Одна короткая линия уничтожила несколько букв в приказе. Довольный собой Дэйтон вернул мне бумаги и закурил:
— Удачной охоты, новичок.
И вот мы сидели у костра, ожидая возвращения разведчиков. Я и четверо бесстрашных фальконеров. В промозглом сыром лесу, посреди наступающей с Севера Осени.
Доброе пламя приятным теплом щекотало ладони. Люди кутались в шинели и придвигались поближе к огню. Меня разморило от славного жара, я потерял счёт времени, совсем позабыв, сколько прошло с моего возвращения.
Я почти уснул, когда во тьме за спиной раздались тяжёлые стоны.
Лица фальконеров напряглись. Охотники вновь стали хмуры и подозрительны. Они единым прыжком оказались на склоне, став полукругом и оттеснив меня в сторону. Их пальцы застыли на рукоятках кинжалов, и я тоже, пусть и замешкавшись, схватился за оружие.
— Кто здесь? — рявкнул Дэйтон, но ему ответили не сразу.
— Это Эрик, — просипел надсаженный голос, — Диего ранен.
— Где Присс и Таури? — Дэйтон потянулся к мушкетону.
— Присс... — всхлипнул голос, — Её больше нет... А Таури прикрывает собой новичка! Спроси что-нибудь похитрее, старый дурак!..
— Как звали сынишку Присс?
Стоны стихли. Мы слышали лишь ветер, что тревожит кроны деревьев, и далёкий вой одинокого пса.
— Нашёл, что спросить, — удручённо ответил голос, — Его имя известно только тебе.
Дэйтон отпустил оружие:
— Бриго, Мэйрот, помогите Эрику.
Когда Диего оказался укрыт под скалой, а Мэйрот склонился над ним, вправляя кости и зашивая раны, Дэйтон спросил:
— Эрик, сынок, что произошло?
Пальцы не слушались Эрика, он с трудом доносил листья катуабы до рта и, тяжело дыша и беспокойно вглядываясь во тьму, отвечал Дэйтону:
— Это был он. Лиаму Ума. Человек тьмы.
— Ты видел его?
— Нет.
— Тогда откуда ты знаешь?..
— Старый дурак! Кто ещё это мог быть?! — Эрик не удержал коробочку, и катуаба просыпалась на землю. Неловко и судорожно он бросился собирать листья.
Я присел на корточки, чтобы помочь. Голос Эрика задрожал:
— Всё, как в сообщениях, которые до нас доходили... Ты же знаешь, Дэйтон, как мы осторожны. Я, Диего... Мы — сама осторожность. А Присс! Она способна почуять нечисть за сотню лиг... была способна... Он просто вскрыл ей позвоночник. Только что она оглядывалась вокруг, "древней звездой" освещая деревья, а в следующую секунду уже лежала с распоротой спиной. Мы с Диего сделали шаг друг к другу, я успел дочитать "святой колокол", а Диего не успел... Не знаю, почему эта тварь ушла, почему не добила нас... Испугалась света? Боялась показаться на глаза?
Он схватил меня за руку:
— Отвали, новичок! Я справлюсь...
Я отдал ему листья катуабы и отошёл. Дэйтон хмуро глядел во тьму.
— Мы и впрямь не знаем, с чем имеем дело, — тяжело сказал он, запуская пальцы в рыжую бороду и едва не выдирая из неё клоки, — Я думал, что это демон. Но демоны не оставляют добычу.
— Это может быть юма, — подала голос Таури, всё это время тихо молившаяся над Диего, — Считается, что их давно истребили, но что если здесь, в глухих лесах, ещё остался один?
— Юмы боятся света, юмы принимают облик людей, да. Но ты забываешь о Присс... — Эрик наконец смог унять дрожь в руках, — Мало кому под силу обмануть чуйку Присс. И уж точно не юме.
Дэйтон обвёл взглядом всех фальконеров:
— Значит, братья мои, это тварь, которой до сих пор в наших краях не водилось, — он посмотрел на меня: — Что скажешь, новичок?
— Жизнь Присс — непомерно большая плата за эти жалкие крохи знаний. Но цена уплачена. Лиаму Ума — не сказки деревенских простачков. Человек тьмы существует.
— Ты дьявольски прав, мальчишка! — Дэйтон грохнул кулаком о ладонь.
Послышались шаги на склоне, и звонкий голос полетел над лесом:
— Что за скорбные лица? Животы распухли от голода? Так мы со Стэном вас сейчас развеселим!
Эрик вскочил, одним движением выхватив мушкетон. Свободная рука уже чертила в воздухе знаки "святого колокола". Фальконеры сомкнули ряды. Дэйтон воскликнул:
— Кто здесь?! Где Присс, новичок и Мэйрот?
***
Порой фальконеры платят слишком большую цену. В Ордене Святого Серпа не так уж много людей — каждый
Записки сновидца.
Сновидение пятнадцатое.
