На фронте не бывает без страха, хотя в книге говорится об опытных вояках. Автор часто подчёркивает это и даёт его физические проявления: повышенную потливость, дрожь, мурашки по коже, бледность или, наоборот, свинцовый цвет лица. Не боится писать и о расслаблении тела, чем отличается от большинства советских повествований о войне: для наших это чуть ли не позор.
Те, у кого УР, пусть ложные, сформированы непрочно, рискуют быстрее погибнуть:
«Все мы понимали…. , что слишком долго пробыли солдатами для возвращения к обычной гражданской жизни. Старик заявлял, что только фермеры смогут успешно
___________
[sup]66[/sup] Хассель С. Уничтожить Париж. – М.: Вече, 2008.
вернуться к довоенной профессии, - и. возможно, был прав. Для меня фермеры были особой породой людей. Только покажи им картофельное поле или ряд яблонь, и они, скорее всего, потеряют голову. Многие фермеры дезертировали из армии. Увидев яблоню в полном цвету. Через два-три дня почти всех их ловили и волокли… в трибунал. К сожалению, никакие трибуналы не могли понять мании, которая охватывала этих людей при столкновении лицом к лицу с тем, что составляло сущность их жизни, и результатом неизбежно становился расстрел».
Книга описывает и завершающий период Второй мировой войны, когда многие немцы начинают понимать бессмысленность войны, но не считают нужным ни дезертировать, ни сдаваться в плен: и у них часто доминируют УР воённой сплочённости:
«Дезертировать не могу. Возможно, я сражаюсь за безнадёжное дело, но это не самое важное. Если сейчас брошу оружие, тог тем самым подведу друзей. Они полагаются на меня, как и я на них. Никто из нас не смог бы хладнокровно дезертировать. Мы очень долго пробыли вместе».
Это произведение Хасселя легко поддаётся сравнению с книгами Ремарка: смелые рассуждения и сравнения, характерные герои, и, в принципе, носит антивоенную направленность.
Одержав сокрушительную победу над гитлеровским (а в реальности, над всеевропейским фашизмом), СССР направился и в сторону собственной гибели. Мыслимо ли было такое в 1945 году?
Ещё в конце 70-х годов, получив из-под полы, по блату в библиотеке запрещённое дореволюционное издание Шопенгауэра, прочёл: «Чем крупнее агломерат, тем он быстрее развалится». Не хотелось тогда верить, что это имеет отношение к Советскому Союзу. Но что случилось, то случилось… И как пишет современный российский автор[sup]67[/sup], «коммунисты дважды погубили мою страну, - и когда пришли и когда уходили»…
Этот автор небезосновательно выдвигает гипотезу об истоках крушения 1991 года:
«Иногда я думаю, что, в сущности, эти добрые сотки настоящий коммунизм и погубили. Потому что если прежде можно было убедить людей от своего отказаться, жить и умирать ради общего будущего, то теперь вместо дальнего у народа появилось ближнее, настоящее. Неимущие вновь стали мелкими собственниками, утратив революционную наготу, и грандиозный советский проект погас, потух, растаял».
____________
[sup]67[/sup] Варламов А. Одсун. – М.: АСТ, 2025.
На примере своего друга Варламов показывает, как постепенно (но целенаправленно) сдавала свои позиции советская идеология, подминая неосторожных соплеменников:
«Преподавательница с кафедры марксистско-ленинской философии отказалась ставить Павлику на экзамене тройку, притом что он ей ответил и про материализм, и про эмпириокритицизм. В сущности, то была уже агония этих дурацких предметов, никто не требовал присягать на верность партии и правительству, нужно было только знать и излагать материал, можно было спорить с чем-то, не соглашаться, критиковать культ личности и ночные декреты Советской власти, даже отстаивать первенство духа над материей и ставить в центр мировой разум – всё это приветствовалось и считалось знаком обновления, ускорения, гласности и перестройки, но Петюню было решено примерно наказать»…
Вместе с тем гасли и сотни сформированных Советской властью УР, когда стыдно было думать про деньги, стыдно их копить, а требовалась забота прежде всего о будущем благоденствии. Гениальный Андрей Платонов подробно описывает те, былые УР, только они у него проходят под «рубриками» новых мечтаний, планов, привычек. В повести «Эфирный тракт» читаем:
«Страсть к знанию стала новым органическим чувством человека, таким же нетерпеливым, острым и богатым, как зрение или любовь. Этим чувством иногда подменялись даже непреложные экономические законы и стремления к материальному благополучию общества… Девственность женщин и мужчин стала социальной моралью, и литература того времени создала образцы нового человека, которому незнаком брак, но присуще высшее напряжение любви, утоляемое, однако, не сожительством, а либо научным творчеством, либо социальным зодчеством. Времена полового порока угасли в круге человечества. Занятого устроением общества и природы».
Однако, несмотря на титанические усилия власти в стимулировании движения к новым ориентирам, старые УР и инстинкты ещё портили лучезарную картину:
«Весенняя природа волновалась страстью размножения и жаждала забвения жизни в любви (моё выделение курсивом ещё одного гениально обозначенного автором смысла любви). Ни разум, ни чужое страдание в поэмах и в музыке – ничто не помогало горю её молодости. Ей нужен был поцелуй, а не философия и даже не красота».
Вместе с тем, если былой строй рухнул, значит, подлинные цели вождей-архитекторов социалистического общества хранились лишь в тайниках их сознания и, возможно, протоколах секретных собраний, и оказались не поняты народами СССР. Сам не ожидал от себя такого вывода, но, кажется, прочтение романа позволяет утвердиться в таком суждении. Там большой партийный чиновник с инстинктами чекиста заявляет:
«Если мы хоти сохранить эту землю, мы должны её переделать. Нам нужна Россия с другим народом, который будет иначе организован, мобилизован, воспитан. Народом, который не посмеет бунтовать против своей власти, когда эта власть поведёт войну. И с властью, которая не посмеет во время войны уходить. И никакой мировой революции нет и не будет. Революция – это сказка для дураков и блаженных романтиков. Всех революционеров, всех несогласных мы перевешаем ещё раньше, чтобы нам не мешали».
Но 1991 год всё-таки случился; теперь активно стали формироваться УР страха будущего, мздоимства, агрессии, расчетливости, половой распущенности, сосуществования с новыми неизлечимыми заболеваниями и множество других.
Да, дорогую цену заплатил наш народ за агрессивную идеологию некоторых известных экстремистских элементов и групп коммунистического толка. А ведь мир уже до них имел опыт неудачного коммунистического строительства. Ленин и иже с ним, подстрекаемые из-за рубежа (точнее, с туманного Альбиона, как и в случае с Французской революцией), прекрасно знали весьма отрезвляющие труды ещё живого Г. Спенсера. Приведу только одну пространную выдержку:
«Параграф 840
Социалистическая теория и практика нормальны при воинствующем типе общества и перестают быть нормальными, как только общество приближается к типу по преимуществу промышленному.
Параграф 845
Такой социальный строй вполне соответствует устройству армии. Это просто напросто гражданская региментация, параллельная региментации военной и устанавливается в сфере промышленности такую же субординацию, как мы видим в армии. В обоих случаях правило одно и то же: делай своё дело и получай свой паёк. При рабочей организации, как и при боевой, повиновение необходимо и для поддержания порядка и для успешности работы, и потому должно поддерживаться, хотя бы и строгими мерами. Несомненно, как в одном случае, так и в другом, многочисленные офицеры или чиновники,
___________
[sup]68[/sup] Варламов Алек. Мысленный волк. – М.: АСТ, 2015.
[sup]69[/sup] Спенсер Г. Основания социологии. – СПб. – Тип. А. Пороховщикова, 1898. – Т. 2
имея в своих руках всякую власть и все средства к понуждению, будут в состоянии подавлять проявления агрессивного эгоизма, о которых мы говорили выше и которыми обусловливается неуспех всех мелких социалистических начинаний: леность, небрежность, ссоры насилие; всего этого можно избежать и добиться правильного и успешного труда. Но переходя от рабочих, управляемых бюрократией, на вопрос: каким образом будет регулироваться деятельность этой бюрократии? – мы не находим удовлетворительного ответа.
Владея, по доверию от общины, всей землёй, капиталом, средствами передвижения и путями сообщения, а также имея в своём распоряжении все военные силы и полицию, это всемогущее, правильно организованное чиновничество, состоящие из людей, по большей части отличающихся таким же агрессивным эгоизмам, как и рабочие, но не подчинённые, как они, контролю высшей власти, обязательно начнёт извлекать выгоды из своего положения за счёт управляемых. Избирательная власть, предоставленная управляемым, скоро окажется в не в состоянии помешать этому, ибо большая, но неорганизованная корпорация не может бороться с небольшой, но организованной, - что подтверждается на каждом шагу.
[justify]При таких условиях новые правящие классы постепенно будут уделять себе всё большую и большую долю из общего дохода; пропасть между управляющими и управляемыми будет всё расти; мало-помалу образуется новая аристократия, на которую будут работать массы, и которая благодаря своей сплочённости, окажется гораздо более сильной и могущественной, чем аристократия прежних времён. Разумеется, социалисты не желают предвидеть таких результатов. Как ревностный последователь какой-нибудь религии, наткнувшись на возражение, гибельное для его веры, и не имея, чем опровергнуть его, всё-таки остаётся в полной уверенности, что опровержение существует, - как влюблённый, которому указали на недостатки дамы его сердца, всё-таки не состоянии спокойно сообразить, какого рода семейная жизнь получится при таких условиях, - так и социалист, влюблённый в свою систему, не допускает критики со стороны противников, или же, если и допускает, не придаёт ей значения. Сколько бы ни накопилось у вас примеров, вроде приведённых выше, они не убедят его, что различные нормы организации общества определяются свойствами человеческой природы и что, только улучшив эту природу, можно улучшить формы. Он всё будет надеяться, что эгоистов можно