«– Займись, в общем, сделай мне город пустым, – окончательно посоветовал Чепурный Пиюсе, а сам ушёл, чтобы больше не волноваться и успеть приготовиться к коммунизму. Но не сразу далось Пиюсе изгнание буржуев… Чепурный приказал…, чтобы все сейчас навеки пропали из Чевенгура потому, что коммунизму ждать некогда, и новый класс бездействует в ожидании жилищ и своего общего имущества. Остатки капитализма прослушали Чепурного… В городе осталось 11 человек жителей…»
Складывается впечатление, что Платонов прекрасно знал, что такое УР Павлова-Бехтерева. Пишет даже такое:
« Живой человек обучен своей судьбе ещё в животе матери и не требует надзора…
В России революция выполола начисто те редкие места зарослей, где была культура, а народ как был, так и остался чистым полем, – не нивой, а порожним плодородным местом…»
***
Прямой противоположностью «Чевенгуру» можно считать тяжеловесный роман Ефима Пермитина[sup]71[/sup]. О тех же самых событиях Первой мировой войны и молодого Советского государства он пишет с позиций социалистического реализма. Вот так хотел лучший друг всех спортсменов, писателей и учёных И. Сталин! Недаром этот мастер прозы, освоивший приёмы (читай: лозунги и УР) подачи желаемого за действительное, удостоился Государственной премии РСФСР им. Горького. Исстрадавшийся народ сегодня вряд ли захочет читать такое…
В духе соцреализма начинал даже такой пижонистый отпрыск известных советских литераторов, как Василий Аксёнов. Многим ещё известна его повесть «Коллеги», по которой был снят даже фильм. А сама книга позднее была изъята из библиотек: не справился, бедняга, со славой, да и махнул за границу. Там он начал писать про социализм наоборот.
__________
[sup]71[/sup] Пермитин Е.Н. Жизнь Алексея Рокотова. – М.: Современник, 1986.
Не питал большой любви к соцреализму и другой знаменосец антисоветизма Владимир Войнович, и однажды разразился романом «Солдат Иван Чонкин». На мой взгляд, автор вдохновлялся идеями А. Платонова (обусловленный сформировавшимися УР духовный крен), в том числе и романом «Чевенгур»…
Н.А. Бердяев[sup]72[/sup] писал:
«Русский коммунизм и немецкий национал-социализм – диктатуры миросозерцания, диктатуры над духом… Диктатура миросозерцания парализует совесть творцов, и лишь героическое сопротивление свободной совести может ей противостоять. Подкуп творцов культуры делается лёгким потому, что положение их стало и духовно, и материально очень тяжёлым…Интеллектуальному слою грозит или гибель, исчезновение за ненадобностью, или превращение в послушных чиновников идеократического государства, практикующего диктатуру над духом».
Теперь давайте примкнём к учёным, но при этом попытаемся отрешиться от блеска фасада здания советской и российской науки и проникнем в нутро тёмных чертогов.
Для начала знакомства стоит почитать заметки об учёных в белых одеждах, давно позабывших и Павлова, и Бехтерева https://rustarts.ru/ZHK1.html
Если не стало светлей, можете пока не опасаться: в роли Вергилия обещаю вас не оставить до конца экскурсии. Давайте заглянем в святая святых науки, где обитают, согласно УР навязанного обществу мнения, «самые-самые» и почитаем, хотя бы при свете фонарика, книгу неординарного автора[sup]73[/sup], не лишённого гражданского мужества (УР избранника судьбы):
___________
[sup]72[/sup] Бердяев Н.А. Судьба человека в современном мире. – М.: Республика, 1994
[sup]73 [/sup]Крук Д.Е. Никола Тесла. Выйти из матрицы.- М.: Родина, 2019.
«В 1940 году «отец советской физики» А.Ф. Иоффе утверждал: «Вряд ли можно ожидать в ближайшем будущем практической отдачи от деления урана… О создании уранопроизводящей индустрии говорить рановато».
В том же году академик П.Л. Капица (Нобелевский лауреат – 1978) поразил юных читателей журнала «Детская литература» сногсшибательным утверждением на вопрос о возможности развития цепных реакций: «Если бы такая реакция случилась, она не могла бы остановиться и Земли не существовало бы…»
Лев Ландау (Нобелевский лауреат – 1962) заявлял, что по его расчётам создание атомной бомбы невозможно.
В 1942 году молодой физик Г. Флёров пишет отчаянное письмо Сталину, в котором фактически обвиняет руководство АН СССР и конкретно А. Иоффе и П. Капицу в саботаже работ по ядерной физике.
Когда дело приняло серьёзный оборот, академики прыснули во все стороны. Осторожный Иоффе персональное задание Сталина бодро перебрасывает на молодого И.В. Курчатова (и вовсе даже не академика), именно Курчатов формирует научную программу проекта…
В стране совсем не было урана, при минимальной начальной потребности проекта в 100 тонн металлического урана в 1943 году было всего 2 тонны. В Таджикистане добываемую руду со строящихся рудников транспортировали по горным тропам на ишаках и верблюдах, урановой промышленности в стране не существовало….
П.Л. Капица вышел из Специального комитета и атомного проекта сразу же после его создания, заявив, что «…ещё не настало время в нашей стране для тесного и плодотворного сотрудничества политических сил с учёными»…. Капица не понимал, как делать атомную бомбу, разглагольствуя о роли атома в мировой культуре».
Автор книги приводит часть письма 1942 года профессора Фроста А.В. Молотову В.М.:
«Отличительными чертами группы академика Фрумкина являются:
Круговая порука и взаимная поддержка, маскируемые весьма поверхностным налётом неглубоких полемик между отдельными её членами… Особенно показателен здесь Ребиндер, который лет 10 назад откровенно предлагал ряду учёных заключить союзы по взаимной рекламе выпускаемых работ; такой союз был у него, например, с Д.Л. Талмудом, и заключить такой союз он пытался со мной.
Весьма (мягко выражаясь) осторожный стиль работ, заключающийся главным образом в повторении работ зарубежных учёных и их развитии, что избавляет от риска сделать ошибку. Все члены группы весьма ревниво берегут свою научную репутацию… Они действуют не в сторону развития науки, а в сторону копирования апробированных на Западе образцов… Эта публика захватила в свои руки науку, определяет, или во всяком случае, пытается определять официальное суждение о качестве научных работ, и отметила свою деятельность колоссальным количеством присуждённых её членам премий им. т. Сталина (так как им удалось захватить ведущее положение и в Комитете распределения этих премий)».
Значит, элитарные учёные или скрытно саботировали исследования, или стимулировали свой И. самосохранения, поощряя его хватательным рефлексом. Автор цитирует и статью Д.И. Менделеева 1882 года:
«…в том виде, в каком ныне существует Академия наук в Петербурге, она не имеет никакого значения не только для мирового развития науки, не только для интересов России, но даже и просто для того кружка лиц, который держится близ этого учреждения, когда-то славного и сделавшего немало как для развития знаний вообще, так и для изучения страны. В которой пришлось действовать этому кружку учёных».
За такие слова самого Дмитрия Ивановича… так никогда и не выбрали академиком, причём к концу жизни Д.И. Менделеева Императорская Санкт-Петербургская Академия наук оказалась чуть ли не единственным в мире крупным научным учреждением, членом или почётным членом которого не стал великий русский учёный…
В СССР была жесточайшая борьба за кормушку, и в этой борьбе академическая наука пошла по пути наименьшего сопротивления, приняв, по сути, без обсуждения фундаментальную физическую картину мира, сформированную на Западе, и буквально задавив все ростки независимой отечественной научной мысли.
В темноте чертогов, однако, хорошо просматривается образ О.В. Лосева, который являлся одним из пионеров не только отечественной, но и всей полупроводниковой техники в целом. Он предсказывал, что его усилительная система на кристаллах с несколькими электродами может заменить ламповый триод, т. е. по, сути, подошёл к созданию транзистора. Дело происходило ещё в начале 20-х годов, но академики-бюрократы всё завалили и погубили карьеру выдающегося изобретателя, который, будто бы, находился под опекой А. Иоффе. Последний тем не менее спускал его работу «на тормозах». В итоге Лосев ушёл на преподавательскую работу, а во время ВОВ ему отказали в праве на эвакуацию и дали издевательски умереть в первую блокадную зиму в возрасте 39 лет. Д. Крук пишет:
«Олег Владимирович Лосев – скромный подвижник науки и техники, намного опередивший своё время, забитый копытами научной бюрократии, «высшими типами», как он их презрительно называл. Впрочем, сам А.Ф. Иоффе, возможно, постепенно осознавал перспективность полупроводниковой техники. После убийства Берии в 1954 году …был организован Институт полупроводников АН СССР, директором которого стал академик Иоффе… Первые советские светодиоды появились только в 1970-х годах… В опубликованных в последнее время мемуарах советских академиков… описание внутренней кухни академии наук одинаково…»
Дмитрий Крук заботливо сформулировал выводы. Почитаем:
«Сталин и Берия, и Курчатов понимали, что дело нечисто (намёк на работы Иоффе, Алиханова, Капицы и Вавилова – моя вставка курсивом), но сформулировать конкуренцию научной мафии из молодых учёных не успели, хотя и пытались (почитайте про сожранного академиками сержанта Красной армии Олега Лаврентьева, который в одиночку изобрёл начинку для термоядерной бомбы, опередив даже американцев).
Ликвидация Сталина и Берии привела к тому, что мир был сбит с траектории энергетическо-космического прорыва на путь вечного средневековья, глобальной матрицы, контролируемой Владыками Запада. Спроектирован и построен мир жалкого потребления и нескончаемых информационных миражей. Тайны покорения пространства, времени и энергии закрыты даже в мечтах.
[justify]Наиболее радикальная гипотеза «заговора» говорит о том, что утвердившийся в современной науке «плюйрализм» мнений скрывает не просто непонимание мира учёными и оторванность системы «научных» знаний от законов природы (моё выделение жирным). Напротив, теория относительности как фундаментальная система понятий