2. Сеньор адмирал. Пролог - Глава 6 (страница 1 из 9)
Тип: Проза
Раздел: По жанрам
Тематика: Фанфик
Сборник: Лепестки на волнах
Автор: Анна Ива
Баллы: 4
Читатели: 71
Внесено на сайт: 13:00 11.12.2018
Действия:

Предисловие:
А что же дон Мигель де Эспиноса? Потерпевший поражение, тяжелораненый, он готов приветствовать смерть. Но... не тут то было! 1689 — 1694 гг. В плане историзма — умышленные допущения автора. Присутствуют цитаты из романа Сервантеса "Дон Кихот". 

2. Сеньор адмирал. Пролог - Глава 6

Пролог


Душа дона Мигеля де Эспиносы блуждала по странным мирам. Проваливаясь во тьму, он был уверен, что умирает, более того — что его душа отправляется прямиком в преисподнюю, и поэтому очень удивился, когда вместо ожидаемых котлов с кипящей смолой и красноглазого дьявола увидел свою каюту. А в его объятиях была Она — донья Арабелла. Женщина, пагубная страсть к которой заставила его забыть о долге и чести. Он не довершил возмездие и обрек себя на муки ада, и  ему следовало бы ненавидеть ее, а вместо этого его охватила смертная тоска. Сейчас она вырвется...

Однако Арабелла, напротив, приникла к нему и закрыла глаза. Де Эспиноса ощущал под своими ладонями тепло ее тела, и безграничная радость вдруг  затопила его, не оставляя места упрекам и сомнениям.

Но внезапно все переменилось, и теперь он будто бы парил  под самым потолком каюты. Внизу, на кровати  неподвижно вытянулся мужчина,  грудь которого стягивала окровавленная повязка. Дон Мигель  узнал  себя и вновь удивился. А затем неведомая сила подхватила его и повлекла прочь.

Взгляду открылся «Санто-Доминго», с убранными парусами и закопченными, почерневшими мачтами. В фальшборте слева зияла огромная дыра, а палуба местами прогорела насквозь. Несмотря на ночь, матросы при свете фонарей меняли доски палубного настила. Вид искалеченного галеона, как ни странно, не вызвал у дона Мигеля ни недоумения, ни гнева. Его душа летела дальше, на запад, вдоль серебряной лунной дорожки.

Бескрайний морской простор бороздил небольшой шлюп. Душа де Эспиносы запнулась, прервав свой полет, и рухнула вниз. В кормовой каюте  он увидел двоих. Своего смертельного врага и Ее.

И тогда он понял, что все-таки попал в ад...


1. Дочь алькальда


Октябрь 1689



Беатрис, старшая дочь Хуана Сантаны, алькальда Ла-Романы, вышла в патио. Солнечное утро обещало очередной ясный день. Этот сезон дождей был удивительно щедр на погожие деньки,  и стоило насладиться относительной прохладой, прежде чем зной станет нестерпимым.

В центре дворика мелодично журчал фонтан. Беатрис, подойдя к нему, присела на деревянную скамью и глубоко вдохнула благоухающий цветами воздух.  Пряный аромат растущих в больших вазах  плюмерий мешался с  запахами близкого моря и тропических лесов, окружавших городок. Такие мгновения почти примиряли ее со скукой Ла-Романы.

Девушке, которая выросла в суетливой и шумной Севилье, было непросто привыкнуть к маленькому сонному городишке, где за целый год не увидишь ни одного нового лица. Но обстоятельства вынудили  ее отца искать счастья в Новом Свете. Им не слишком везло поначалу, однако затем  алькальд Ла-Романы Ксавьер Сантана, с которым они были в родстве, оказал покровительство своим  благородным, но крайне бедным родственникам. Два года назад, когда сеньор Ксавьер внезапно умер,  отцу удалось получить его место.

Впрочем, одуряющая монотонность жизни городка была совсем недавно нарушена прибытием двух  грандов... Беатрис слегка нахмурилась: ни к чему воспоминать об этом.

«Скука – сестра уныния, а уныние есть грех».

Сеньорите Сантане послышался скрипучий голос отца Игнасио и, вздрогнув, она  оглянулась – уж не стоит ли тот за спиной, готовый ревностно оберегать ее от неподобающих мыслей. Разумеется, рядом никого не было, и девушка тихо рассмеялась: этак она начнет шарахаться от собственной тени. А ее духовник желает ей только блага.

Уже через час колокол церкви Сантьяго-де-Ла-Романа созовет всех на мессу, а после можно будет почитать. Отцу недавно доставили из Севильи новые книги. Или закончить вышивать покров для обители, тем более, что книги наверняка светского содержания, а не духовного. Да, занятие вышивкой более подходит благочестивой девице, строго напомнила себе Беатрис и тут же иронично поправилась:

«Старой деве, так будет точнее».

Несмотря на то, что в Новом Свете девушки хорошего происхождения, даже без большого приданого, не оставались долго под сенью отеческого дома, Беатрис, достигнув двадцативосьмилетнего возраста, так и не вышла замуж. В соискателях руки миловидной дочери  Хуана Сантаны поначалу не было недостатка. Но независимый склад ума и твердость характера, заметные даже в те краткие моменты общения с Беатрис, которые дозволяла строгая испанская мораль, настораживали возможных мужей. Гораздо больше их привлекала Инес,  ее младшая сестра.

Беатрис это вовсе  не огорчало, ведь до сих пор ей не доводилось испытывать любовного томления —  да даже достаточно сильного интереса к кому-либо из этих сеньоров, многие из которых смотрели на нее как... на цесарку, поданную к их столу.

Впрочем, так уж не доводилось?

«Это не считается! Нет и еще раз нет!»

О любви дело и не шло, прежде всего от нее требовалось почитать своего мужа, но  Беатрис виделась в этом какая-то неправильность. Возможно, виной тому было образование, которое вопреки традициям дал ей отец. А с некоторых пор духовник Беатрис  начал настойчиво убеждать  ее посвятить себя Господу и  даже благословил ее помогать страждущим в больнице при женском бенедиктинском монастыре, находившемся в десятке лиг от Ла-Романы. Настоятельница, мать Агата, была справедлива и по-доброму относилась к ней, называя ее своей духовной дочерью.  И Беатрис прекрасно осознавала, что рано или поздно, но сделать выбор придется, и отцовский дом, где она обладала определенной свободой, сменит дом мужа или обитель.

Время шло, монастырь становился неизбежностью. Во многом поэтому в прошлом году  отец, скрепя сердце, дал согласие на брак Инес. Но  Беатрис  все еще не приняла  решения. Отец не принуждал  ее  к этому, и  она была благодарна ему.

– Сеньорита!

Размышления Беатрис нарушил звонкий голос ее служанки Лусии, которая вихрем ворвалась в патио и, подобрав юбки, бросилась к своей госпоже.

– Ой, что я вам скажу! Два галеона, что недавно ушли – вернулись!

Внутри Беатрис что-то дрогнуло, но ее голос прозвучал спокойно:

– Лусия, ты опять наслушалась сплетен на рынке?

– Да нет же, нет! — затараторила служанка, блестя темными как маслины глазами. – Я добежала до порта и видела их! Так что ваш почтенный отец наверняка будет вновь принимать тех знатных сеньоров!

Беатрис прерывисто вздохнула: неужто Господь услышал ее мысли — те, которые она скрывала от самой себя?

– Только знаете, еще что? – вдруг понизив голос, зашептала Лусия, не замечающая ее переживаний. – Корабли побывали в бою! Ох, неужели с тем молодым красивым сеньором приключилась беда? – служанка жалостливо свела брови.

Как ни старалась Беатрис справиться с собой, ее сердце забилось, будто она взбежала на один из высоких холмов, окружающих Ла-Роману. Но предметом беспокойства госпожи был вовсе не «молодой красивый сеньор», о котором сожалела служанка.

– Хватит болтать, Лусия! И не выдумывай, чего не знаешь!

Ударил колокол церкви Сантьяго.

– Поспешим, отец Игнасио непременно заметит, если мы опоздаем на мессу. Все выяснится, если знатные сеньоры соблаговолят почтить нас своим присутствием, а пока и говорить не о чем.

***



– Вы окажете мне честь, если остановитесь в моем доме, – сеньор Сантана церемонно поклонился посетителям, которых, сказать по правде, не ожидал увидеть снова.

Дон Эстебан с правой рукой на перевязи и доктор Рамиро, решившийся ненадолго оставить раненого, ответили ему не менее учтивым поклоном.

– Насколько тяжело ранен дон Мигель? – обратился сеньор Хуан уже к доктору.

– Клинок прошел совсем рядом с сердцем. Рана чрезвычайно опасна сама по себе, но к ней добавилась еще лихорадка, – Рамиро сокрушенно покачал головой. – За четыре дня, прошедших после ранения, дон Мигель пришел в себя только один раз — тогда он и высказал свое желание направиться в Ла Роману.

– Дон Мигель найдет здесь самый радушный прием, и я распоряжусь, чтобы вам предоставили все необходимое, сеньор Рамиро. – на лице Хуана Сантаны было написано искреннее огорчение.

Он был крайне польщен, что может оказать услугу гранду Испании, но вместе с тем его снедало любопытство.

...Когда три недели назад на рейде бросил якорь красавец «Санто-Доминго», весь городок был взбудоражен небывалым событием. А Хуан Сантана пришел в изумление, когда выяснилось, что его родич был дружен с представителем рода де Эспиноса. Узнав о смерти прежнего алькальда, дон Мигель опечалился, чего нельзя было сказать о


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Обсуждение
GarkaNataga      16:19 11.12.2018 (1)
А дон Мигель - тот еще авантюрист) Вот только не представляю себе как о выжил с дыркой в легком и пневмагемотораксом. Хотя, в этом жанре главгер и при худших обстоятельствах выживает Не обращайте внимание на мое ворчание - я недавно консультировалась с медиком, как лечить подобную травму у своего персонажа и узнала много нового
Беатриса классная Чем-то похожа на Арабеллу, да и возраст примерно такой же) А сколько лет, в Вашем представлении, Мигелю? 
Анна Ива      16:34 11.12.2018 (1)
1
спасибо) думала, вам не будет интересно
Мигелю в моей голове лет 45-50. И поскольку в каноне он довольно бодро вел себя в абордаже, так что я его и дальше наделяю силой и крепостью
Насчет дыры -  ну вообще иногда люди выживают там, где казалось что никаких шансов. Взять хоть Келюса, который исторически хоть и помер, но не так как у Дюма, а по собственной дурости. будем считать, что автор  и судьба на  стороне Мигеля, а зверя -обоснуя попросили погулять)
Беатрис моя нежно любимая мерисью)
Да у них года два разницы  с  Арабеллой. По тем меркам старая дева для Испании. Но совсем уж девчушку вводить в роман было бы станно)
GarkaNataga      19:16 11.12.2018 (1)
Ну, если Эстебану на начало событий было около 15, то дону Диего могло быть от 35, значит Мигелю - от 37, прошло 4 года, значит Мигелю от 41 до... не, ну 50 это слишком. В то время он уже считался бы глубоко пожилым человеком) Это сейчас Бреды Питты и Томы Крузы - вечные мальчики за 50) (Вспомнила, как Жан Маре в этом возрасте 17-ти летних играл - жуть, но в детстве я этого не замечала). Если 43-45 - то разница с Беатрисой становится не такой уж и заметной) Ей под 30, ему чуть за 40) Хотя я на её месте выбрала бы молоденького Эстебана. Мужики взрослеют медленнее, но и живут в среднем на 10 лет меньше) Арабелле уже должно быть 29. Она тоже была по тем меркам старой девой и мужики её побаивались)
А страсть Мигеля к Арабелле чем-то напомнила Буагильбер/Ревекка)
Анна Ива      19:36 11.12.2018 (1)
50 даже не помню почему взялась эта цифра, помоемму ктото в фандоме это как то обосновывал
ну  около 45 -47  пусть) бодрее будет хотя если заметите  косяк с возрастом, скажтие?:)
примерно в подсознании у меня так и есть
не  факт что Диего произвел сына прямо в 20,  и даже не факт что это его  первенец может в младенчестве поумирали и в целом для мужчины допускалось и попозже)
насчет возраста - вот еще один интересный перс, которого я в посл части поюзала - тут
обратите внимание - умер в 1716 в возрасте 79 лет а служил до 1704
а Эстебану я почем уто предвязата. но там он еще появится в дальнейших главах
да! Буагильбер и Ревекка - очень очень интересная пара! По прошествии лет они и брат Тук мне больше всего нра
GarkaNataga      21:00 11.12.2018 (1)
Допускалось и попозже, но все таки старались пораньше - а то вдруг не доживут) Конечно, есть примеры вполне бодрых старичков. Тот же Суворов пошел в альпийский поход почти в 70 лет. И представители знати изнашивали тушку чуть медленнее, чем простолюдины, но все равно в те времена и с той медициной 50 лет считалось "огого!") Сойдемся на 45-47
У меня имя Эстебан вообще ассоциируется в первую очередь с полицейским из мыльной оперы "Умереть дважды"
Анна Ива      21:16 11.12.2018
1
ага) ну потом и индивидуальные особенности организма) а от врачей если это не Питер Блад надо был вообще держаться подальше
Я даже не знаю за что я не люблю Эстебана) ну вот...
Реклама