Часть первая: Что такое мудрость?-Мам, а ты знаешь, что такое мудрость?
-Если и знаю, то самую малость. Во всяком случае, поразмыслив, попробую ответить на твой вопрос. Приведу один известный пример: твоя прабабушка Мария Васильевна, была мудрая женщина. Ум ей подарила природа, а огромный житейский опыт приобрела сама: она прошла всю войну медсестрой, похоронив двух сыновей, и помогала возрождать страну после разгрома фашизма.
Ум её формировался в непрерывном труде и общении с природой. Эта неразрывная связь развивает в человеке его наилучшие качества, помогающие выживать, не нарушая распорядка, установленного до него. Это умеют делать исключительные люди. И чем дольше она жила по этим благородным правилам, тем наблюдательнее становился ум, помноженный на опыт использования его в каждодневной жизни. Она многого добилась сама, став хорошим сельским врачом, и дала превосходное образование твоей бабушке. Ты же знаешь, свою бабулю хорошо, вот и чуть-чуть пораскинув умом, поведаешь мне о её мудрых действиях. А они почти что на каждом шагу.
-А-а-а! Я знаю, знаю! – обрадовался восьмилетний мальчик. Она подшила все наши шерстяные носочки капроновыми чулками, чтобы не протирались. Это же мудрость?
-Конечно! Ты тоже умный. В бабушек, вероятно, — улыбнулась мама. Твой ум тебе подскажет: прочесть стихотворение несколько раз внимательно вдумываясь в его основное содержание, и оно запомнится без особенных усилий, сэкономив время и распрекрасное расположение духа. И стихотворение непросто запомнится на всю жизнь, но ещё и разовьёт твоё воображение. Проведи опыт — это займёт гораздо меньше времени, чем вялое, маловыразительное мычание с никудышным настроением, размышляя, как бы стремительнее улизнуть на улицу. В результате: не одолеешь стих и не получится прогулки. Неизбежно придётся корпеть и ныть.
В этом и будет заключаться твоя мудрость; вдумчиво позаниматься, заработав положительный результат чтобы с наслаждением покататься на роликах. С чувством выполненного долга. Вот и сделаешь сам вывод, что для тебя выгоднее: быть мудрым а не как некоторые, что вяло плывут по слабенькому течению жизни, ещё и надеются, что всё как-то образуется само собой. Тогда таких жизнь реально не сможет ничему научить, и мудрость достанется другим. Загляни в гости к энциклопедии и познакомься с горной форелью. Ты там многому сможешь научиться. Потом мне расскажешь. Не забывай мой пример о прабабушке. Если появятся вопросы, вечерком поговорим, — расцеловав, унеслась на работу.
Часть вторая: Как будто мы все вместе живём... – Папа, помоги мне, пожалуйста, разобраться в этом тексте ...тут такое написано.
– Мама целый день находилась дома, обратись к ней, а мне надо немножко передохнуть перед второй работой. Я же должен поддерживать ваш прожиточный уровень, — привычно ёрничал отец, меняя положение на диване. В комнате повисло выразительное безмолвие, хотя аналогичный диалог случался в этом семействе многократно между родоначальником и сыном, но в этот раз что-то атмосферно видоизменилось.
Сын, как всегда, не отправился по выстроенному отцом социальному азимуту, а продолжал сидеть неподвижно вонзившись в книгу... Было заметно, что он мучительно принимает какое-то решение и серьёзно готовится к поступку, ранее неосуществимому даже для чисто мысленного восприятия, не то чтобы вот так…
– Папа, а ты что, нас с Алёнкой не хотел? Это мама тебя заставила нас полюбить, да? Мы тебе мешаем что-то другое делать?— спешно, с прерывистым жарким дыханием проговорил мальчик отцу слова, копившиеся в нём уже давно, но лишь только сейчас вылетевшие из взволнованной десятилетней груди.
– Ты... ты… что такое говоришь?! — как ужаленный подпрыгнул отец. – Как это не хотел?!
Что значит заставила?! Да меня разве можно вынудить что-то делать, если не захочу? У тебя такой же нрав, сын. Э-э-э-э-э, брат, благополучно же дожили мы с тобой до таких ужасных разборок. Будь ты взрослый, то я бы сейчас так самого себя окрестил… уши б завинтились в спираль у тебя, но… Да я… да я жить без вас с Алёнкой не могу. Это я мамку твою поставил перед необходимостью сразу второго рожать после тебя, чтобы уж сразу двое. Да я попросту му… — опомнившись, — ну, этот, как его там – закружился, в общем… значит, — абсолютно разволновавшись, не находя подходящих слов, чтобы выразить смятение. Понимаешь, — поднявшись с дивана, окончательно придя в себя, продолжил, — работа так затягивает в круговорот разных обязательств, а у меня их две, что ты вращаешься, забывая о себе самом. Конечно же, я понимаю, что на маме лежит самая важная нагрузка в нашей жизни. Она взращивает вас — моё сокровище, смысл… Совершает это так безмолвно спокойно, и начинаешь привыкать к тому, что так и должно быть, словно совершает что-такое… не требующее ни малейшего напряжения. Чертова привычка, — извини, сын за выражение, но иначе не скажешь.
Я сам вырос без отца. Ты же знаешь, дедушка твой погиб рано и дал себе клятву сделать своих детей счастливее, чем жилось мне. Всегда не хватало его. Но иной раз так устаёшь, что остаются силы только командировать тебя к маме, хотя сам должен ходить с тобой на каток, гулять с Алёнкой, играть в футбол. И ведь я же этого хочу, но... Мы это делаем, но до обидного редко. Я… я дьявольски виноват, сын, что заставил тебя жить с таким болезненным вопросом в душе.
– Нет, пап, нет. Ты не виноват. Я тебя очень люблю и понимаю. Только ты… ты всего только… говори со мной. Мне это очень, очень надо… Понимаешь? Разговаривай…Рассказывай все как сейчас, как будто... мы все вместе живём. Я все пойму. Уже ведь совсем взрослый. Отдыхай, папа.
Отец подошел к сыну и со всей силы прижал к себе, долго не отпуская.
Тело взрослого мужчины вибрировало под душевными беззвучными рыданиями.
Часть третья: Митька-коррупционер...
Плутовато – жалостный рёв струйкой тащился в кухню, не позволяя спокойно делать котлеты к обеду.
–Ден, проверь, пожалуйста, памперсы у Митяя. Смени сосочку, если он её обронил, а то у меня руки все в мясе, а дедушка готовит лекцию. Соску возьми чистую в стерилизаторе, он иногда любит побаловаться ей, — попросила мама старшего сына.
– Хорошо, мам, я сейчас.
В детской восьмимесячного брата Денис не обнаружил и заглянул в кабинет деда. На большом рабочем столе среди разложенных листов восседал Митяй. С заискивающим видом и так это доброжелательно, он одной ручкой проталкивая дедушке в рот свою соску, а другой норовил захватить настольную лампу, которая его прельщала уже давно, но пока не удавалось с ней лично пообщаться. Лампа была и в самом деле соблазнительная: ярко-зелёная, и в момент подключения раздавалась тихо музыка Шопена. Деду её подарили друзья в Варшаве, когда он читал лекции в университете. Митя с нескрываемым упоением, попискивая, как маленький мышонок от блаженства, пользуясь расположением деда, включал и выключал её, контролируя, тем не менее боковым зрением, не обронил ли дед соску.
– Да ты, малявка обаятельная уже Коррупционер! — с нескрываемым удовольствием констатировал дед этот, казалось бы, возмутительный факт, но в настоящий момент он и сам очутился в плену обаяния «коррумпированной особы» в лице махонького внука.
– Деда, а почему ты Митьку так называешь? Ты же сам против этих… как их там… коррумп…— неудачно пытался выговорить сложное слово удивлённый Денис. По телевизору часто рассказывают, как их сажают в тюрьму, а ты читаешь лекции про них.
– Да, совершенно верно ты все заметил! А кто же, скажите на милость, эта персона, которая мне запихивает в рот взятку самое драгоценное, что у него есть, чтобы я его допустил к лампе. Он на неё давненько уже один-единственный зуб точит. Коррупция ведь, Денка – это как коррозия. Общепринято считать, что ржавеет все от старости… Ан нет. Коррозии подвержен некачественный металл, ну и, конечно же, старость тут не без дел. В повальной же коррупции ржавеет сознание некачественной личности, а начинает созревать эта самая разлагающая личность, - показывая на Митьку пальцем, - в семье. И если в ней не развевается воздух высокой морали и нравственной чистоты, то из неё выходят такие дяденьки и тётеньки, которые в дальнейшем, используя своё мало-маломальское положение в обществе, начинают им злоупотреблять, извлекая собственную выгоду.
Все начинается с пелёнок. Если в семье обманывают друг друга, открыто обсуждают, как бы что утащить на работе, обвести вокруг пальца того, кто от него хоть немного зависит. И ржа окутывает все пространство, где обитают эти самые особи с вороватыми ручонками и пустопорожней душой, а позже вырастают и те, о которых слышишь по телевизору. Это уже в больших масштабах, — вздохнув, — международных. Да, кстати, я вчера краем уха услышал, как мама тебя пытала о каком-то бинокле… В твой адрес неслись такие эпитеты, что у меня возникло желание самому поучаствовать в ваших внутренних разборках. Хотя, ты знаешь, мы же не влезаем в разговоры друг друга, пока нас не пригласят. Я свою дочь нечасто видел такой возмущённой, и, как мне кажется, справедливо. Ты мне можешь поведать, откуда он у тебя.
– А для чего тебе это?- Денис, сконфузившись, нахмурился.
– Ну, мы же с тобой приятели, а я, оказывается, не в курсе, что у тебя есть бинокль. Вещь-то довольно дорогостоящая и занимательная. Мне же тоже хочется
Браво тебе за прекрасную и нужную работу.