Матушка моя с алтайских гор,
Но ей понравился русак — Егор.
Она его любила, уважала,
А замуж вышла за хохла — Ивана.
«Туретчиной» она его звала,
Поскольку был он из села,
Куда судьба когда-то турка занесла.
В итоге получилась чехарда.
Она к тому, что есть и привела.
Родился я на берегах реки Ульдза,
Что начинается с хребта Хэнтэй,
Течет в Монголии среди степей,
Впадая в озеро Барун-Торей.
Там приютился небольшой поселок — Соловьевск,
Что основал лихой казак,
Свободу почитавший выше благ.
Прошли века и нет того уж казака.
Забыли люди как его и звать,
И стали жить и мирно почивать,
Да забайкальцами себя именовать.
Казалось бы, кому тот нужен закуток,
Забытый Богом уголок.
Ан нет — забила жизнь в том закутке ключом.
На Забайкалье враг вступил с мечом.
Но, как известно,
Кто на нас с мечом придет,
Живым обратно точно не уйдет.
Вождь приказал — вперед и в бой.
И мой отец — он человек прямой,
С дружком своим — Егором,
В окопах оказались, что пред Халхин-Голом.
Закончилось все тем, что
Самурай был начисто разбит.
Отец мой — ранен, а Егор — убит.
И мать моя, поплакав по Егору,
К батяне в соловьевский госпиталь пришла,
Хотя и траурным платком покрытой,
Но с чистым сердцем и душой открытой:
«Возьми меня, Иван…»,
Так начинался их роман.
Потом опять война
Людей по кочкам понесла.
Она аж до Пекина батю довела.
А мать моя его ждала.
С победой он вернулся в Соловьевск,
И через год, в отмеренный природой срок,
На Свете появился автор этих строк,
Который дал себе зарок,
Людей по нациям не разделять,
А всех любить и уважать.
И, что записано в Скрижалях Бога,
Блюсти и почитать с начального порога.
Я к Богу не умом пришёл —
С рождения в душу Он мою вошёл.
На долгом жизненном пути,
Что Он позволил мне пройти.
Эдемский не коснулся меня змей —
Священным оказалось озеро Барун-Торей.
Мысли пламенный полёт
Меня не в юности, а в старости увлёк.
Не в буйстве сил, где каждый день — на взлёт,
А в тишине, переступив порог,
Туда, где сброшен суеты излишек,
Где день не гонит, временем трубя,
Где мудрость, не из книжек,
Вдруг оживает, глядя на тебя.
И в этом ясном, тихом озарении,
Под серебром седых волос,
Я чувствую божественное соприкосновение
И явью стало то, о чём мечтал, но не сбылось.
Теперь неважно, что отмерен срок
И по ночам не спится, шаг не твёрд.
Огонь внутри горит всё чище, строже,
И я душою становлюсь моложе.
|
