Первого февраля Кейт и Мэтью вернулись на службу. Они, как и все отдохнувшие служащие, приступили к выполнению своих обязанностей. У каждого вновь началась своя работа. Эскадрилья Мэтью сменила коллег и вновь приступила к разведывательным полётам и поиску вражеских судов в Мальтийской акватории, которым, несмотря на все усилия, удавалось поддерживать сообщение с Тунисом. И Кейт, просматривая информацию, с которой предстояло работать, радовалась своему счастью. Она воздала хвалу, что они успели пожениться. Причины для беспокойства у неё имелись. В Средиземноморье разгоралось очередное решающее сражение, но её любимый уже был рядом.
Кейт хорошо помнила, чем в ноябре прошлого года закончилась попытка штурма позиций противника на северо-западе Туниса. Она показала ей, что для полной победы придётся ещё сильно постараться. Несмотря на прошедшие поражения, враг ещё был очень силён. Плюс итало-немецким силам на севере Африке помогал рельеф местности и отлаженные ранее французами системы укреплений. Дело было в том, что в плане обороны Тунис имел ряд преимуществ: ширина пролива – 160 километров от юга Италии, и глубоководные гавани. Это позволило противнику, как отметила Кейт, использовать новую тактику снабжения. Вражеские суда шли морем лишь в тёмное время суток и за ночь успевали достичь гаваней Туниса. Пережидая дневные часы под защитой орудий ПВО, в сумерках они ложились на обратный курс. Отлаженная схема позволила перебросить на новый театр боевых действий запасы топлива и боеприпасов, что дало шанс в разы усилить итало-немецкую группировку вооружением и авиацию сотней самолётами.
Читая донесения разведки, Кейт вспоминала слова Мэтью. Он постоянно сетовал:
– Чёрт возьми, вместо того, чтобы наносить авиаудары по итальянским портам, наша эскадрилья патрулирует воды, где кроме рыбацких шхун нет ни одного вражеского судна...
Он искренне переживал, что они напрасно жгут топливо. Ознакомившись с новыми данными, Кейт его успокоила – это было не так. Она поделилась с ним информацией, в которой чётко указывалось, что итальянские рыбаки отмечали активность мальтийской авиации. Об этом факторе незамедлительно сообщалось командованию противника, и это принесло результат. Враг, опасаясь авиаударов по судам в море, по-прежнему не мог в светлое время суток отправить к берегам Северной Африки ни одного корабля.
«Да, у Туниса есть главное преимущество – его географическое положение…» – отметила Кейт, просматривая данные, и она была права. Оно заключалась в том, что наступлению союзников большей частью мешали естественные преграды, на которые накладывались и рукотворные. К примеру, пересечь границу с Алжиром можно было лишь через цепь холмов, выходящих на северо-западе к Средиземному морю или южнее – через перевалы Атласских гор. Но противник намертво их блокировал. Другая часть обороны располагалась на юго-востоке Туниса. Обращённая в сторону наступающих сил Монтгомери, она состояла из укреплений «линии Марет». Кейт выяснила, что эти фортеции построили как раз перед Второй мировой войной. Французы, опасаясь удара итальянцев из Ливии, в 1936-м году построили на этом участке оборонительные рубежи протяжённостью в сто и шириной от двенадцати до тридцати километров. Без успеха на западе Туниса взять их силами Монтгомери было нереально. Но и это было ещё не всё. Северная часть побережья Туниса не имела серьёзных укреплений, но незащищённой она лишь казалась. Воздушное пространство на этом участке фронта намертво контролировалось авиацией стран «Оси». С точки зрения Гитлера, оборона Туниса могла продержаться в течение многих месяцев или даже лет, что, естественно, расстраивало планы англичан и американцев в отношении Европы. Кейт, как и союзники, это отлично понимали. Даже Мэтью вновь не скрывал своего неудовольствия. Он жаловался Кейт, сетуя на положение союзных сил:
– Помнишь осень 42-го года? Неудачная попытка взять Тунис с ходу доказала, что придётся постараться на совесть...
Она не могла ему возразить – Мэтью был прав.
Кейт за делами на службе ещё раз просмотрела информацию по предыдущим операциям. В ней говорилось, что одиннадцатого ноября, после успешной высадки и захвата Алжира и Марокко, ударная группировка 1-ой британской армии генерал-лейтенанта Кеннета Андерсона приступила на северо-западе Туниса к активным действиям. Поначалу дела у англичан шли прекрасно. 36-я пехотная бригада высадилась с моря у Бужи и, подавив слабое сопротивление противника, двинулась на восток. Сравнительно легко были захвачены аэродромы в Джеджелли, двенадцатого ноября – воздушная гавань и порт в Боне. Пятнадцатого числа передовые соединения достигли Табарки. Тем временем южнее боевая группа в составе американского десантного батальона, высадившись в Юк-ле-Бэйн, захватила местный аэродром. Однако британцы и американцы, продвигаясь в направлении Абиода и Беджу, столкнулись с крепкой обороной неприятеля. Обходным ударом союзники попытались развить наступление и впервые столкнулись с новейшими немецкими тяжёлыми танками. Первого декабря под Джебель союзники встретились с «Тиграми», обладавшими мощным 88-мм орудием и 100-мм лобовой бронёй, которая оказалась «не по зубам» английской артиллерии. Во время короткой схватки, которая длилась не больше получаса, ударные части потеряли сразу два средних танка «Генерал Ли» и отошли на исходные позиции. На следующий день в результате контратаки «Тиграми» та же судьба постигла ещё шесть лёгких танков «Генерал Стюарт», четыре противотанковых орудия, два полугусеничных бронетранспортёра и несколько грузовиков. В том скоротечном бою погибло 235 пехотинцев. Попытки прорыва итало-немецких позиций продолжались по 26-е декабря и закончились полным провалом. Как выяснила Кейт, дело было не только в силе врага. Помимо крепкой обороны противника, подразделениям Андерсона мешали сезонные проливные дожди, которые ограничили возможность к манёврам. Попытка пробиться в Тунис с наскока, к разочарованию англичан и американцев, не удалась.
Единственной хорошей новостью для Кейт стало подписанное 22-го ноября Североафриканское Соглашение, по которому французские войска на северо-западе Африки переходили на сторону антигитлеровской коалиции. Но это не изменило положения. К первым числам января 1943-го года наступление союзников приостановилось. Их части понесли ощутимые потери – в прошедших боях погибло 20 743 военнослужащих. Англо-американские части отошли на исходные позиции, где приступили к наращиванию ударной мощи. На линии соприкосновения наступило временное затишье, которое прерывалось лишь беспокоящими атаками и диверсионными вылазками с обоих сторон.
Кейт отметила, что союзные силы время зря не теряли. Они готовились к новым боям. С четырнадцатого по 24-е января в Касабланке прошли переговоры Рузвельта, Черчилля, лидера «Сражающейся Франции» – генерала де Голля с членами Объединённого комитета штабов Великобритании и США. На конференцию был приглашён и руководитель СССР, но Сталин не смог присутствовать на столь важной для всех встрече. Он был занят – на Волге начался заключительный этап наступательной операции «Уран». В результате саммита в Касабланке западные державы договорились о завершении кампании в Африке летом 43-го года – она должна была завершиться взятием Туниса. Это позволило бы использовать освободившиеся части в высадке на Сицилию. Итогами переговоров в Касабланке стал перенос удара на западе Европе на 44-й год. Предвидя возражения советского руководства, лидеры западных держав договорились информировать СССР о своих решениях лишь в общих чертах и только там, где это было выгодно. По итогам конференции оперативное командование в Северной Африке возглавил заместитель Эйзенхауэра – генерал-лейтенант Харольд Александер.
И Александер для действий в Тунисе, как заметила Кейт, сразу же приступил к своим обязанностям. Первым делом он переформировал ударные части. Он создал 18-ю группу союзных армий. Она включала в себя на юго-восточном направлении 8-ю, на северо-западном 1-ю британские армии, в районе Атласских гор 2-й американский и 19-й французский корпуса. После неудачной попытки прорвать оборону противника, оперативным соединениям было приказано держать крупные части сконцентрированными и более не растягивать фронт. Разгром сил стран «Оси» планировалось завершить к тридцатому апреля – того требовали временные рамки, установленные на Касабланкской конференции. В августе планировались высадка в Сицилии и перенос боевых действий на территорию материковой Италии. Изучая новые вводные, Кейт фактически работала с информацией, находящейся под особым вниманием собственной контрразведки, что требовало от неё повышенного внимания.
Кейт выделила для себя, что восемнадцатого января в районе Атласских гор на западной линии соприкосновения в Тунисе союзникам вновь удалось перейти в наступление. Однако противнику также удалось укрепить оборону. Сформированная к середине января 5-я танковая армия генерал-полковника фон Арнима достойно приняла первые удары и, несмотря на то, что союзная группировка заняла несколько главных перевалов, продвинуться дальше ей не удалось. На юго-восточном направлении за время затишья враг также провёл реорганизацию частей и укрепил рубежи «линии Марет». Итало-немецкие боевые группы объединились с остатками Африканского корпуса и танковой армии «Африка» и преобразовались в 1-ю итальянскую бронетанковую армию под командованием отозванного из России маршала Джованни Мессе. Ситуация в Тунисе шла к серьёзной схватке между союзниками и итало-немецкой группировкой. И последующие события это доказали.
Отделившись от дел в Северной Африке, Кейт решила ещё раз взглянуть на восточный фронт, и не зря. Русские ещё раз удивили мир. Восемнадцатого января в ходе наступательной операции «Искра» 67-я армия Ленинградского и 2-я ударная армия Волховского фронта в районе шлиссельбургско-синявинского выступа прорвали кольцо блокады Ленинграда. На занятом плацдарме, который в ширину достигал не более десяти-двенадцати километров, под огнём вражеской артиллерии в кратчайшие сроки была проложена железная дорога, и в измученный город пошли поезда с продовольствием и боеприпасами. На других участках фронта русские также брали вверх. В ночь с 24-го на 25-ое января на левом берегу реки Воронеж скрытно сосредоточились ударные группы советских войск. На рассвете с первыми залпами орудий части 40-й армии, четвёртый танковый корпус и другие советские подразделения тоже перешли в наступление. В результате Воронежско-Касторненской операции была освобождена вся правобережная часть Воронежа, и линия фронта и на этом участке фронта тоже начала откатываться к Дону. На Волге в это
