номиналом в две тысячи целковых, и положил их на стол. Потом достал из кармана еще точно такие же две ассигнации и положил
на другой край стола.
— Какие мои, какие ваши? — нетерпеливо спросила студентка.
— Сейчас увидим!
Тут к Филарету обратилась Марго.
— Филарет Матвеевич! Я хотела дозвониться до вас и предупредить, чтобы вы зря не рисковали и не пытались рассчитывать на волшебство достижений высочайшего уровня развития техники вашего мира. Эти достижения вполне могут быть отторгнуты несовершенством нашего общества вплоть до правовых противоречий. Я вчера смогла дозвониться до своего бизнесмена, и он пообещал определенное содействие в решении наших проблем.
Она видно хотела добавить что-то еще к своему короткому монологу, но её взгляд упал на стол Филарета и ей стало не до продолжения речи.
Я тоже привстал со стула и увидел, как вдруг у обеих купюр, которые наш шеф вынул из кармана, на самых краях бумажных ассигнаций сформировалось что-то вроде мордочек. На всю ширину у обеих купюр приоткрылся ротик полный мелких и острых на вид зубов. Потом с обоих боков у них вытянулись по два тоненьких усика по сантиметру-полтора длиной. Усики зашевелились, потом, немного покрутившись по кругу, остановились и вытянулись вперед в сторону лежащих на другом конце стола таких же ассигнаций, словно прицеливаясь: у одной в сторону американской денежки, у другой в сторону нашей родной купюры. Затем, хищно оскалившись, разинув по шире рты, обе бумажки выгнули спины и, как гусеницы, довольно быстро поползли к неподвижно лежавшим купюрам, что были вынуты из бумажника Филарета. При этом мне показалось, что с уголков их зубастых ртов капало что-то вроде слюнок.
Филарет успел перед самыми их мордочками подхватить со стола неподвижные купюры и вернуть их Верке. Хищницы проводили взглядом свои, ставшие недоступными жертвы, облизнулись и, как ни в чем не бывало, вытянулись на столе. Никаких следов ужасной атрибутики на их поверхностях не осталось.
— Господи! Какая гадость! — Произнесла Мальвина и скривилась. — Они что же хотели сожрать друг друга?
— Нет! — ответил Филарет. — Здесь только две хищницы, созданные моим квазиоклавом. Они ничем по своему внешнему виду и даже на ощупь не отличаются от подлинных. На самом же деле эти два создания являются искусственной мутацией насекомых с одной из планет соседней с нашей галактикой. Квазиоклав всего лишь уменьшил для них ассортимент питания, ограничив пищу для одного насекомого долларовыми, для другого рублевыми ассигнациями. При этом удалось значительно увеличить их аппетит. Каждый хищник способен сожрать до двух — трех купюр аналогичного размера в минуту. Свои жертвы они чувствуют на расстоянии в пределах полутора метров.
— Значит мы отдадим этих насекомых вместо первой оплаты Жорке Якорю? — спросил я.
— В кейсе Телятникова находилось вчера полмиллиона рублей. — Верка наморщила лоб и посчитала. — Допустим половина в рублях, если одними пятитысячными, то это будет 50 бумажек. Пусть их будет 3 вида: тысяча, две тысячи и пять. Думаю, всего будет не более двухсот штук. Получается, что часа за три-четыре эта гадость, — Верка показала на одно из насекомых, — кончает у бандитов всю их рублевую выручку.
— А на доллары для второго хищника хватит и двух часов, — добавил я.
— Не знаю, не знаю, — протянула Мальвина. — Вряд ли это кончится для нас чем-то хорошим.
— Но мы же должны постоять за себя? Убить они нас все равно побоятся. Даже, если узнают, что столкнулись с нашим оружием. Дорогая Марго! Поэтому, мы ведь также рассчитываем на помощь вашего бывшего клиента! — с надеждой в голосе воскликнул я.
— Дай-то Бог! — вздохнул Филарет.
_____
Только мы собрались после обеда в офисе — дверь с грохотом распахнулась и повисла на одном шарнире. В офис залетел сам Жора Якорь со своим кассиром — Телятниковым.
— Вот Жора! Прихожу вчера к этим фокусникам, а у них в сортире на горшке меня один из ментов уже караулит. Выскочил с дурой в руке и чуть не пальнул в меня…
— Погоди, Телок! Я разберусь. Значит стуканула ментам, стерва! — рявкнул Жора. — Знаешь, чё ты теперь мне должна?
— Послушайте! — Марго просто поразила меня своей выдержкой. — Участковый Кислухин в единственном лице оказался у нас случайно. Он совершал обход своего участка и всего лишь зашел познакомиться с новым заведением. А в туалет ему просто приспичило. Через какие-то пять минут его бы у нас уже не было.
— Та-ак! Значит это и был твой наряд? Да, говнюк? Ты этого воробья зассал? На зоне ты у меня теперь вечным «шнырем» сгниешь, падла!
— А для тебя, Бикса, я сегодня добрый, так и быть сдашь десятку и штрафа столько же отсыпешь. Тогда и разойдемся с миром — брякнул Жора Мальвине.
— Так ведь мы еще совсем не торговали. У нас разрешение будет готово только через два дня. Вот, мы скинулись и наскребли… Десять тысяч. Восемь тысяч по курсу долларами и две тысячи нашими. — И Марго подала Жоре две хищные купюры.
— Отдашь тридцатку в следующий раз. И табличку на дверь повесь: ментам вход строго воспрещен! — Якорь заржал. Взял деньги двумя пальцами, брезгливо скривясь. — Убери в кейс. Сегодня у нас последний день месяца. Значит всю выручку сдашь, как договаривались в общак Мухе. И смотри у меня. Кассир все до копеечки проверит и запишет. Вечером братва должна подвалить. Мне, как смотрящему, отчет по общаку нужен будет. На «грев»
пацанам отстегнуть придется скока-то.
— Что-то я сегодня тут заболтался! Значит не забудь, Бикса! Тридцатка с тебя в другой раз. И что б без балды мне…
______
Бандиты ушли. Верка вздохнула:
— Что-то теперь будет?
— Уж теперь, что будет, то будет. Назад дороги нет. Нам теперь друг за друга держаться надо. — И я громко с пафосом пропел для всех замечательные стихи:
Прощайте, товарищи, с Богом — ура!
Кипящее море под нами.
Не думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрём под волнами.
Отставить траурные речи! — Филарет, наконец, вернулся к делам. — Так, что тут у нас? И заявка, и выручка. А вы все же молодец, Вера! Всего лишь второй день на работе. И уже такие успехи! Значит выживем? Да, друзья? Я сейчас слетаю в свой мир и привезу все заявки. Будете ждать, Вера, или на занятия спешите?
— Нетушки, нетушки! Уж я уж подожду лучше. Успею на занятия! — Верка опять уселась ко мне на стол.
— Да привезите вы ей, наконец, хоть какое-нибудь креслице, что ли? — заявила Мальвина. — Ведь наша Вероника стоит этого! Правда же, Филарет Матвеевич?
— Конечно же, конечно стоит! — Филарет аж подпрыгнул на своем стуле. А я в это время подумал:
— Все же стоящая баба, эта Мальвина! Все видит и понимает…
В этот раз шефа не было минут двадцать. Верка уже заскучала. Наконец, откуда-то сверху свалился Филарет, придерживая на спине легкое офисное креслице.
— Уф! Еле нашел подходящее. Вот ваши товары, милая девушка! Бегите в свой ВУЗ. Не хочу, чтобы у вас из-за меня были проблемы с учебой.
Верка не утерпела и с видом королевы уселась на минуту в креслице
возле моего стола. Слегка попрыгав на нем и убедившись в его достаточной прочности, довольная студентка убрала в полиэтиленовый пакет все заказы и убежала на автобус.
Заканчивался очередной рабочий день. До конца смены ничего интересного не произошло, и мы распрощались до завтра.
______
Утро следующего дня не предвещало ничего хорошего. Первый день весны отметился противным холодом. Было всего минус три градуса. Но злющий ветер в обнимку с довольно высокой влажностью добавили, как минимум еще градусов десять. Я пришел на работу минут за пятнадцать до начала рабочего дня. Но до прихода Марго так и не смог отогреться. Потом позвонила Верка и сказала, что заедет на часик после 10 утра. Лишь после второй чашки чая я, наконец, кое-как согрелся и смог убрать в тумбочку свой знаменитый сервис.
Тут Марго предупредила всех о предстоящем сегодня к нам визите своего знакомого предпринимателя, который, по её мнению, должен быть вхож в местные криминальные круги. Причем, он не назвал ей точного времени своего визита, пообещав, что постарается заехать к нам еще до обеда.
Примерно за час я сумел приладить к двери оторванный шарнир. В итоге офис принял более или менее благопристойный вид.
В начале одиннадцатого прибежала Верка. Она сразу же подсела к Филарету и отчиталась за сданные на руки покупателям заказы, подав ему вместе с выручкой еще три заявки на сигареты, помаду и хитрую авторучку, запись которой держалась ровно сутки на бумаге, затем минута в минуту исчезала абсолютно без следа. Филарет принял выручку, поблагодарил Верку за труды и быстро слетал в свою реальность, как всегда на 10 минут, передав ей все три артефакта.
Было уже 10:30, и Верка собралась удрать в институт на лекции, но раздался вполне вежливый стук в дверь. Прозвучал приятный баритон с просьбой войти.
— Да, да! — произнес Филарет — Входите, пожалуйста! И в помещение вошли три человека: два молодых, стройных, по виду атлета и третий — лет под пятьдесят, с аккуратной бородкой и широкой улыбкой на лице. Одет он был просто классно: дорогая импортная куртка с меховым воротником, с таким же мехом шапочка с козырьком и красивым оранжевым шарфиком на шее. На ногах крутые сапожки, отделанные таким же, как у куртки мехом. Но главное, один из его атлетов держал в руках огромный букет прекраснейших алых роз. Главный забрал цветы, обернулся и кивком головы отпустил из офиса обоих своих помощников.
— Скажите, друзья! Здесь ли изволит трудиться лучший Российский аудитор по имени Маргарита Виноградова?
Потом, сделав вид, что заметил Марго только в самое последнее мгновение, шагнул к ней навстречу. В ответ Мальвина сделала два шага в его сторону, приняла цветы и сразу же попала в нежные объятия. Для того, чтобы убедиться в наличии у обоих участников этой церемонии достаточно пылких чувств, можно было уже не обращать внимание на три поцелуя в щечки прекрасной Маргариты.
Марго подвинула гостю Веркино креслице и произнесла:
— Друзья! Позвольте представить вам моего давнего друга, предпринимателя Шмелева Игоря Олеговича.
Шмелев раскланялся и занял свое почетное место в креслице.
— Дорогая Марго! Значит, это и есть тот самый космодром, с которого ты планируешь взлететь к облакам мировой славы отечественной финансово-экономической деятельности?
— Игорь! Ну ты же знаешь, что мы с Пашей расстались!
— Я предлагал тебе оставить твоего самовлюбленного индюка еще в нашу последнюю встречу.
— Но тогда мне казалось, что все еще образуется.
— Ты не послушала меня, дорогая…
— Игорь! Ты же знаешь, что я никогда не жалею о том, что было, что я делала и на что рассчитывала.
— В этом твоя слабость. Но и в этом твоя сила! Сила женщины, способной привлечь к тебе столь необходимые мужскую опору и уверенность в себе.
— К сожалению, пока что я привлекала внимание лишь тех, кому самим нужны были мои сила и опора.
— Дорогая! Думаю, что все еще можно поправить. Мы с тобой найдем и время, и место для этой столь интересной для нас темы. Давай вернемся к волнующим тебя проблемам. Ведь ради этого я отложил все дела, чтобы приехать и успокоить тебя, моя милая Марго!
— Да, да, Игорь! Меня и моих друзей очень волнуют все те
