— Спасибо. А вы, наверное, устали. И вас девушка ждет, — рыжая коснулась его руки и начала её поглаживать.
Да, он устал, очень устал. Какие нежные руки… И девушка, конечно, ждёт. Верочка его ждёт. У этой глаза карие, а у Верочки – серые. Да, серые. И очень нежные руки. Верочка его гладит. И смотрит на него. Верочка здесь. Верочка здесь? Верочка?! Тьфу, чёрт! Он что, заснул?! Ещё не хватало!
Славик вскинул голову и глянул на часы. Ещё десять минут смены. Никто не видел, что он спал? Да пофиг, всё равно ни одного клиента! Кому нужны эти кредиты под такой-то процент?! Так, а это что? Договор? Меркулова Евгения Артуровна, шестнадцать миллионов под залог квартиры… В нашей базе есть? А если по адресу искать? Так, есть. Что?! Эта квартира под ипотекой! Какой, к чёрту, залог?! Славик снова схватил договор. Фу-у! Слава богу, не подписан… Это кто ж его так подставляет? Толян, гадёныш! Увидел, что я спал, и подкинул: решил постебаться. Ну, я тебе устрою! Славик включил шредер и опустил в него договор с Меркуловой. Машинка моментально превратила документ в узкие бумажные полоски.
– Вот, держите, – Женька протянула верзиле сумку и провела тыльной стороной ладони по лбу, поправляя причёску. Гонза поставил сумку на капот джипа, раскрыл и пересчитал пачки с купюрами.
– Всё точно?
– Порядок. Всё, нет претензий к твоему мужику. А что, весёлая, может, отдохнём? – подмигнул он Женьке. Она на мгновение задумалась, состроила изумлённое лицо и улыбнулась.
– Ну-у, я не знаю, - затянула она. В глазах мелькнул игривый огонёк. - Так вас же двое… А можешь своего друга позвать?
«Всё, поплыла девка», - сообразил бандит. Он махнул Ботинку, тот вылез из машины и подошёл к ним.
– Какие вы классные! - прощебетала Женька, положив ладони на грудь сразу обоим.
– Слушайте, у меня подружка есть: красивая, одинокая. Она такие вещи может…
Она поманила парней поближе. Те наклонились, и Женька принялась нашёптывать им на ухо о прелестях своей подруги. Через пару минут она отошла от парней и уверенным шагом двинулась к трамвайной остановке. Братки ещё с минуту постояли неподвижно, потом оживились: Гонза закинул сумку в салон, Виталя сел за руль, и джип рванул с места.
Глава 3.
Ведьма
– Ну, как прошло?
Женька скинула туфли и, как была, не раздеваясь, плюхнулась на тахту:
– Уф-ф… Давно я такими вещами не занималась. Ирма-а, давай чего-нибудь выпьем, а? Там, в баре, есть полусладкое. Достань.
– Давай я тебя сначала накормлю…
– Сильно устала? – поинтересовалась Ирма, когда Женька заканчивала ужин.
– Угу. Теряю былую лёгкость: оладушки, сметанка, – ввернула та фразу из известного фильма и добавила уже серьёзно: – Век бы этим не занималась, да вот, видишь, не получается по-другому…
– Ты хоть не сильно наследила?
– Да нет, не сильно, – но про себя подумала: наследила, здорово наследила. Хотя тут как посмотреть. Конечно, любой маг сразу поймёт, что произошло в банке, а с другой стороны, откуда среди бандитов взяться магу?
– Давно хочу тебя спросить: а Коля, он что, ничего никогда не замечал? Или ты ему глаза прикрываешь?
– Честно? Пару раз было. Да чего там, он знает про нас.
– Ты что? Рассказала ему? – у Ирмы внутри похолодело.
– Не я, другие нашлись.
– И давно ему сказали?
– А ты помнишь последнюю поездку к Зинаиде?
Зинаида была тёткой Николая и его единственным родным человеком, не считая Женьки и детей, конечно. Она же и вырастила племянника, рано лишившегося родителей. Зинаида жила одна в деревне, довольно далеко отсюда, и они семьёй время от времени навещали старушку. Ирма тоже часто ездила с ними. Ирме нравилась эта спокойная, немногословная женщина. Женьке она тоже нравилась. Поначалу Зинаида отнеслась к невестке настороженно, но после рождения Артурчика словно бы раскрылась, теперь, видимо, уже полностью приняв Женьку за свою. И успокоилась, убедившись, что передала племяша в надёжные руки. Последний раз с Зинаидой они виделись два года назад, как раз на Колино тридцатилетие. Тогда же и произошёл этот разговор между племянником и тёткой.
Было ещё раннее утро, дети и женщины спали, Зина уже возилась на огороде, а Николай за столом во дворе чинил перегоревший электрочайник. Женька проснулась оттого, что услыхала разговор о себе.
Зина встала за спиной Николая и, как бы ни к кому не обращаясь, произнесла:
– А Женька-то наша… ведьма. И подружка у неё такая же.
Зине нелегко дались эти слова. Ещё на свадьбе, впервые увидев невесту, она почувствовала в той что-то не то. В поведении, в жестах, во взгляде. Особенно во взгляде. Девчонка совсем, двадцать лет, а глаза, как у взрослой бабы, которая жизнь прожила и всего понавидалась. Откуда? Были и другие признаки. Уже тогда закралась догадка. Потом её подозрения только усиливались и теперь переросли в уверенность. Всю жизнь прожившая в селе, среди народных суеверий и примет, где происходили порой такие вещи, от которых любой академик запросто сошёл бы с ума, Зинаида хорошо знала и эту, непроявленную сторону жизни. Поначалу она сильно тревожилась за Николая, но потом, увидев, как нежно заботится о нём молодая жена, решила: будь что будет. Всё равно, даже если рассказать Коле, он не поверит, примет её слова за старческое чудачество. Тем более, что жили молодые вроде бы дружно, меж собой ладили и выглядели счастливыми. Но носить в себе такое знание было тяжело. Нужно было просто высказаться. Бабья слабость взяла верх.
– А с чего так решила-то, тёть Зин? По глазам определила что ль? – усмехнулся Николай. Ох, ему все эти бабьи выдумки! Когда две женщины в доме, и чтоб одна другую ведьмой не обозвала? Такого не бывает.
– И по глазам, и ещё по многому. Я их разных повидала. Раньше, если ведьма объявлялась где, так устроить могла, что мужики из-за неё друг дружку и резали, и стреляли.
– Так это ж везде из-за девок красивых перестреляться могут.
– А уж если кого ведьма полюбит, - игнорируя сарказм племянника, продолжала Зина, - так счастливей того мужика не сыскать. От любой беды его сбережёт и собой закроет. Счастливый ты у меня, Колька.
– А с чего ты решила, что она меня любит? Может, притворяется, а сама ночами на помеле летает или кровь из меня пьёт? О, погляди, - он вытянул шею, - дырок не видно?
– В этом не сомневайся даже. Раз детей нарожала, значит, любит. Точно.
Больше Зина ничего не сказала, развернулась и медленно пошла к своим грядкам. «Хорошая женщина», - подумала Женька. Ей вдруг захотелось поговорить с Зинаидой – откровенно, по душам. Но тогда пришлось бы рассказать о себе всё: честно и без утайки. А к этому Женька была не готова.
***
– Виктор Михайлович, деньги привезли, – Лихмачёв прошел в центр кабинета и поставил на письменный стол спортивную сумку внушительных размеров. Македонец привстал, откладывая в сторону документы, текучка, приблизился и вопросительно взглянул на начальника охраны:
– Пересчитывали? Открой.
– Да, вся сумма, - тот расстегнул молнию.
«Откуда у этой бабы такие деньжищи?» – подумал Варнашов, рассматривая пачки пятитысячных купюр.
– Она кредит взяла, - как будто угадал его мысли Борзый.
Кредит? Ну, тогда понятно. Дура. Ладно, пусть живёт. Можно было, конечно, продолжить прессовать этого водилу, но выхлоп не стоил бы затраченных сил, тем более что на нём уже заработано очень неплохо.
– Деньги оставляй, Ваня. Спасибо, – Варнашов никогда не нарушал дистанцию в общении с подчинёнными, но тут другое: Борзый был не подчинённым для Македонца. Это был его старый товарищ. Можно сказать, друг. Последние пятнадцать лет, не считая отсидок, они вместе; давно проверили и научились доверять друг другу.
Оставшись один, Варнашов выключил видеонаблюдение, прошёл в угол кабинета и отодвинул резную стеновую панель, за которой находился внушительных размеров сейф. Македонец отключил сигнализацию и проверил сторожок: тонкий, едва заметный волосок, протянувшийся от дверцы к боковой стенке сейфа. При открывании двери сторожок обязательно отрывался, сигнализируя таким образом, что сейф вскрывали. Несмотря на отличные замки, охрану, современную сигнализацию и систему видеонаблюдения в кабинете, Виктор Михайлович не брезговал и такой элементарной мерой предосторожности, поскольку из опыта хорошо знал: часто самые простые вещи оказываются наиболее эффективными.
[justify]Он поставил в сейф сумку, закрыл дверцу и закрепил сторожок на новое место. Завтра часть этих денег
