мне какую-нибудь рацию!
Так я и стоял, задрав голову, пока синий кусок неба не шевельнулся, закрывая собой верхушки склонов. Недалеко легким смерчем поднялась пыль, каменистые склоны в том месте задрожали с ритмичным потрескиванием, и все успокоилось будто ничего не случилось. Я встал и пошел вперед. Через десяток шагов передо мной возник дискообразный посадочный аппарат - настоящая летающая тарелка.
Я ждал недолго. Оттуда выскочила Бездна во вполне обычном земном платье и чуть не навернулась на мелких камнях. Я шагнул навстречу, и она повисла у меня на шее.
- Какое классное платье! Издалека совсем как земное!
- Погостим у тебя пару дней! - радостно сказала она, уткнувшись носиком мне в щеку.
- Да! Смотри, вот это все про нас! - и я показал ей папку.
Бездна перебрала несколько листков.
- Нужно отсканировать!
Она отдала папку высунувшемуся Джону, тот вскинул руку в приветствии, тарелка поблекла, окуталась маскировочным маревом и взмыла.
- Мама еще не успела прочесть, - посетовал я.
- Мы вернем! Куда теперь? - она ненадолго прижалась ко мне, и я, привыкая, нежно гладил ее изящную спинку.
Потом мы побежали вниз по склону к автобусной остановке, не останавливаясь, мы же альпинисты.
На бегу я думал, как она воспримет этот скрежещущий жуткий автобус, задымленный воздух, грязь на улицах, вопли разборок непримиримых людей, примитивный душ и туалет в ванной комнате...
Я решил оттянуть этот шок и сначала сводить ее в наш ВДНХ, угостить шашлыком, побродить по аллеям.
- Просто ничему не удивляйся, - сказал я ей.
Этим заканчивался отпечатанный на машинке текст.
Вот и все, что осталось от пропавшего без вести Александра Петрова, который мог и нафантазировать, тем более что никаких фоток инопланетян в папке не оказалось, только какая-то большая светло-зеленая, почти белая бабочка, засушенная между страницами на манер гербария. Однако, по любому его уже нет, ведь он в самом деле исчез бесследно, о чем подала заявление его мать.
Единственной зацепкой оставался якобы установленный в спектрофотометр усилитель. Но руководитель лаборатории наотрез не позволил открывать прекрасно работающий и постоянно нужный прибор, не желая слышать всякую антинаучную чушь из теории заговора, а у следователя не хватило ни упорства, ни желания добиться изъятия и проведения экспертизы.
