думаю, что Вера меня просто хотел развлечь, а, видимо, пожелал выяснить мои глубинные мотивации. Это куда действеннее детектора лжи под сывороткой правды.
В какой-то момент возник эпизод с Бездной, не настоящей, а какой-то эротически акцентированной. Эта Бездна меня провоцировала довольно откровенными позами. И ее тело теперь не показалось мне неинтересным... То, что я обезумел от похоти и набросился на нее со всей силой своего физического превосходства, было для меня отвратительной неожиданностью.
Вера вовремя пощадил меня и прекратил сцену, но это ощущение осталось во мне беспощадно ярким так, что я старался гнать ошеломляющее воспоминание. В моем отношении к Бездне что-то сильно изменилось, как это бывает после потрясающего сновидения, и потом я не раз подумал, насколько с определенной целью это было проделано. В тот момент мне было ужасно стыдно, но Вера беспечно убедил меня, что и не такое бывает, что это - нормально, а главное - мое осознанное отношение к этому. Видя мое потрясение, он извинился за такую провокацию, которой никто из экипажа не придал бы никакого значения. Но я не мог отбросить пережитое, потому что теперь Бездна не выходила у меня из головы, а Вера ничего не сделал, чтобы не было таких последствий.
- Ты же не станешь показывать это другим?..
- Можешь бы уверен. Да и ты забудь, это было твое сновидение, очень личное и абсолютно не подходящее не только для рассказа другим, но и для собственных воспоминаний. Все это, как у вас говорят, врачебная тайна.
Мне он так и не предложил ничего, чтобы позабыть это. Ну, хотя бы затереть мою память, ведь забыть такое было невозможно.
Я решил выяснить максимум что получится, расспросив Корабль, и вышел к какому-то явно технологическому отсеку. Вспомнить что там было уже не смогу, да и не до того было. Нерешительно остановился и помолчал. Раздался озабоченный вздох.
- Обиделся, что ли?
Я же не ребенок, чтобы демонстрировать обиду на инопланетян. Догадливый какой!..
- Нет.
- А чего такой заведенный?
- Скажи, это было специально устроено чтобы зацепить меня? Вера даже извинился за провокацию.
- Никаких каверзных планов, уверяю.
Я чувствовал себя глупо, что раздуваю проблему, но меня уже несло.
- У меня ощущение, что мне специально открыли глаза...
- Я всегда просчитываю возможную нежелательную побочку. В данном случае нгатива не вижу, хотя допускаю, что-то не учитываю в земной психологии.
- Так это ты устроил провокацию с Бездной?
- Типовой тест, да я. Ты и сам теперь лучше стал понимать свое отношение.
- Друг называется!..
- Конечно, друг!
В общем конспирология как-то не задалась и мне стало неудобно за мои реакции.
- Психанул я что-то, извини.
- Молодой еще, горячий!
В коридоре, когда я шел по указателю к выходному терминалу, чтобы проветрить все еще разгоряченную голову на снегу, попался Федя и предложил мне оценить его прогресс в шахматах, в то время остальные продолжали готовить отчет о Земле. Тоже неплохой отвлекающий вариант. И мы пару часов зависали над шахматным экраном.
Этот день никак не кончался и я опять оказался с Бездной вдвоем. Наверняка она заметила, что мне стало не по себе, когда я ее увидел. Ее лиса свернулась клубком у ног и тихо посапывала. Бездна держала в руке узкий флакон с малиновой искрящейся жидкостью и цедила прямо сквозь стенку. Мы молчали. Я мучился тем, о чем же с ней заговорить после эпизода с Полифемом и своего тестирования. Казалось, она ощущает мое состояние и намерено не щадила хоть каким-то началом разговора. Наконец, прорывая тягостную тишину, я выдал:
- Возможно, наши расы слишком различны. Настолько, что взаимные попытки что-то понять, даже самые доброжелательные, могут причинять совсем не то, что хотелось.
Она напряглась вслушиваясь.
- Это слишком многозначительно для меня, - призналась она.
Черт, в самом деле, чего я умничаю...
- Да, извини, мне просто очень не хочется сделать или сказать что-то нехорошее ненароком...
- Саша, расслабься!.. Мне кажется, ты придаешь слишком большое значение мелочам. Пусть каждый берет то, что может из происходящего. Я знаю, что ты не враг. Я знаю, что ты все делаешь из самых лучших побуждений. Что еще нужно?
- Спасибо. В самом деле, мне нужно перестать психовать, - я улыбнулся.
- Да, ты можешь быть со мной совершенно свободным! - беспечно заявила она, - Можешь говорить о чем угодно, я уже не маленькая, сумею понять!
- Точно? - я недоверчиво ухыльнулся.
- Точно! - она тоже улыбалась мне, но совершенно беззаботно.
- Ну хорошо, знаешь... мне вот интересно, например... ты уже так долго живешь в полете, понятно, что здесь все для тебя как одна семья, но обычно в норме все девочки имеют какие-то предпочтения среди окружающих мужчин...
- О, да! Тем более, что я уже не девочка! - она рассмеялась.
- Извини, вот видишь...
- Нет, все нормально!
Опять возникло молчание, похоже, только с моей стороны напряженное, а с ее - некое развлечение. И опять я сделал усилие раскрепоститься и спросить то, что приходит в голову и, значит, то что мне интересно:
- А с какого возраста у вас принято оформлять официально отношения между мужчинами и женщинами?
Бездна глотнула сока.
- У нас ничего такое не оформляется, - наконец ответила она, - просто люди решают жить вместе и все.
- А когда одному из них надоест жить с другим, например, он влюбился еще в кого-то?
- Если люди больше не хотят жить друг с другом, они просто не живут вместе.
- А если только одному надоело, а другой его не хочет отпускать?
- По-честному так не бывает. Это означает, что один обманывал другого. Но, мне кажется, всегда же можно решить, как сделать, чтобы никому не было слишком больно.
Похоже, мне не удается высказать то, что в самом деле хотел бы прояснить.
- Вот смотри, - взяла тему в свои руки Бездна, - ты говоришь, что вы расстались со своей девушкой. Это значит, что вы не были достаточно близкими, что делает практически невозможным вот так взять и расстаться. Это - этика отношений, которая в нашей культуре довольно ясно и полноценно определена.
- А ты могла бы мне рассказать про эту этику?
- Любая этика постигается постепенно на основе уже имеющегося. Мне резонно посоветовали о некоторых вещах с тебой не беседовать пока что. Просто так сразу не получится понять. Но когда ты многое узнаешь, скорее всего и сам поймешь, или потом я обязательно расскажу.
Итак, меня грамотно вернули к питекнтропскому уровню, поставили опять на место, типа когда-нибудь поумнеешь и поймешь, тогда и поговорим. Но невозможно научить культуре обезьяну, выросшую в диких джунглях, максимум получится тупой Маугли. Выходит, у меня не было шансов. И я решил, что раз терять нечего, побыть грубым питекантропом с прямыми незатейливыми вопросами. Как гора с плеч.
- Просто скажи, у вас девушка свободна сама решать когда начать жить с мужчиной?
- Нет! - Бездна засмеялась, - Она сначала должна освоить суть гендерных социальных отношений, кроме того, многое узнать об особенностях своего организма. И парень тоже. Ну, что еще рассказать? Спроси меня теперь, как в ваших фильмах, любила ли я когда-нибудь?
- Любила ли ты когда-нибудь? - не моргнул я.
Бездна вдруг растерялась. Она помолчала немного, потом посмотрела мне в глаза.
- Я знаю, тебе кажется, что я - еще маленькая девочка!.. Я любила Полифема.
О! не такая уж я глупая обезьяна. Я вздохнул с глубоким удовлетворением, обретая устойчивость понимания.
- И вы объединялись с ним через мрикс? - Конечно! Как можно не объединяться, если бывает необходимо?.. - Знаешь, мне кажется, что он и сейчас к тебе неравнодушен!
- Да, но он меня никогда не подпускал слишком близко. Он мне всегда казался таинственным и очень хорошим. Это было очень раннее, ничем не поддерживаемое чувство, не то, что позволяет надежно оставаться вместе... Потом я выросла из этого. Когда мы прилетели на Землю многое изменилось. Появилось столько новых впечатлений... и сейчас я понимаю, насколько было иллюзорно то мое отношение, просто мне нравились его привлекательные черты, без необходимости быть близкими. Даже не могу сейчас сказать, что именно мне в нем нравилось. В общем, я тоже многое еще не понимала... наверняка все еще не все понимаю. Мне до специальных знаний Веры еще очень далеко... Сейчас я даже не знаю, за что же именно мне нравился Полифем... А ты расскажешь мне про себя чуть больше, чем "мы расстались"?
- Со мной все очень просто. Я тоже начал влюбляться не из-за того, что знал человека, а так решал мой организм, чуть ли не с самого рождения. В первый раз мне понравилась девчонка из нашего детского садика, которую приводили всегда в красивых бантиках. Потом в пять лет я смертельно влюбился в одну мамину подружку с большими зелеными глазами. Когда она приходила я сразу вешался ей на шею. Однажды она привела свою капризную дочку, и любовь пропала. В школе я влюбился сразу в двух. Одна была лучшей ученицей в нашем классе, а другую привозили на лето гостить во время каникул так, что мое влечение было сезонным. Потом я стал студентом и почти каждый год сменялся восторгами и разочарованиями. Когда кончил институт мне пришлось три года работать в высотной радиолаборатории в горах. Там людей было мало. А в городе познакомился с одной девушкой, но у нас с ней вечно случались разногласия.
Помнишь, как в сказке про Алешу и Аленку, они вначале ссорились, а потом, пройдя сквозь необычайные приключения, увидели, что нужны друг другу? Со мной и моей девушкой не случилась ничего необыкновенного, что объединло бы нас, и все тянулось глупо и никчемно. Недавно мы окончательно поссорились из-за пустяка, это было так легко, что сейчас я даже не знаю, за что же она мне нравилась.
Бездна улыбнулась тому, что я передразнил ее концовку. А я остро чувствовал, что мы с Бездной слишком заинтересованно говорим друг с другом, но мне это было приятно и ничто этому не мешало.
- Мне кажется, - продолжал я, - что если не относиться друг к другу как к самому себе, с полным приятием, неминуем разрыв.
У Бездны удивленно расширились глаза.
- Ты так думаешь?.. Это не похоже на то, как люди относятся друг к другу на Земле!
- Вот именно. Поэтому такое несоответствие и вылазит мне боком, вместо того чтобы грешить как все, становится непонятно, что же мне нужно.
- Но это не твоя странность, это естественная потребность разумных существ! На Земле особенности культуры подавляют такие отношения.
Я бы задумался о таком повороте, но сильнее оказалась мысль, что, кажется, мы открыли друг в друге нечто важное. На какое-то время я застыл в этом переживании, и Бездне захотелось меня приободрить.
- Не грусти... я расскажу тебе основы человекологии, что именно делает людей близкими, просто у вас наука еще не дошла.
Это прозвучало как оптимистичный намек, что у меня как бы будет время на возвышение.
Бездна подняла на меня глаза, уловила этот мой опитимизм и улыбнулась мне.
Ее розовое от недавнего смущения лицо было удивительно красивым. Мой взгляд помимо воли смягчился и ее - тоже. Это было так угрожающе многообещающим, что я мысленно прикрикнул на себя... Ведь опять это влечение возникает не из-за того, что мы хорошо узнали друг друга и полностью доверились как самому себе, а по каким-то внешним привлекательным качествам. А, значит, это - опять неправильно. Я вздохнул и усмехнулся.
- Я
