каждой секундой становилась все беззащитнее. Я прижал ее к себе, и она доверчиво положила голову мне на грудь, чуть пахнув в морозном воздухе ванильным шоколадом.
- Можно, я останусь?..
Мне стало немного страшно и слегка кружилась голова от того, что она сказала. Она посмотрела на меня. Мы глупо улыбались и совсем не хотелось думать, что же нужно теперь делать.
- Это ведь не так грустно, как жить в глухом лесу в избушке из твоего рассказа?.. - она улыбнулась, - Земля - это первое, что я увидела после корабля, - шептала Бездна, опять уткнувшись носом в мою грудь, - я не знала ничего подобного! Это было чудо. Я хочу, чтобы Земля была моей родиной... Здесь многое произошло! Я столько узнала, и главное... я встретилась с тобой... - Бездна подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх.
- Да, Бездна... Я бы очень хотел быть с тобой...
Она облегченно разулыбалась.
- От тебя так приятно пахнет шоколадом, - вдруг сказал я.
- Да? Это же хорошо?
- Это запах из моего детства, когда мы специально ходили собирать шоколадные маргаритки, чтобы их нюхать, это таки желтые цеветки. Мы же, наверное, очень разные, от меня тоже как-то необычно пахнет?
- Да! - она засмеялась, и я вопросительно поднял брови, очень надеясь, что воняю не так уж противно.
- Я еще в палаке принюхалась, пытаясь определить, на что это похоже, но так и не поняла, это просто твой запах, у нас очень чувствительное обоняние.
- Вы же произошли от ночных хищников, раз глаза светятся?
- Не такие уж мы разные. И у вас, и у нас есть один общий предок и генетика всх известных видов поэтому однотипна. Известно, что в схожих условиях сильно ограничен набор жизнеспособных биохимий и возникает только один предок. Но уже известны живые существа, возникшие в совершенно дургих условиях, у них другой общий предок, их очень трудно понять, настоящие монстры.
- Значит, мы вообще можем оказаться во многом совместимы?
- Наши генетики могут многое совместить, - улыбнулась Бездна, - У нас все впереди, но нужно же что-то делать... Нужно сказать маме!
Мне не верилось, что можно успеть что-то сделать и вообще нужно что-то делать, но я пошел с Бездной на корабль, затаив надежду.
Около тамбура мы встретились с Наташей. Она собиралась выходить. Увидев нас, она моментально все поняла, приоткрыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и осталась стоять. Бездна прижалась к ней и вдруг разревелась. Совсем как в старинных новеллах. Но не так, как это я видел у земных девочек или женщин, что-то незнакомо-чужое опять сквозило во всем этом, но уже нисколько не настораживало. Я только думал, насколько многое предстоит пережить.
Наташа со вздохом взглянула на меня.
- Ну и хорошо. - тихо сказала она довольно спокойно, - Пойдем-ка со мной!
Я снова остался один. Мне казалось, что все прекрасно все видят и деликатно стараются не обращать внимание, занимаясь своими делами.
Примерно через час меня кто-то похлопал по плечу. Я напряженно обернулся, это был Джон.
Я поплелся за ним, готовый по справедливости отвечать за свое коварство. Мы зашли в довольно тесную комнату с тусклым освещением, где по стенам бегали разноцветные змейки и на множество голосов тихо и однообразно пели звуковые индикаторы. Джон вытащил из пола стул, явно не электрический. Сам же небрежно оседлал какое-то сооружение и широко улыбнулся.
- Слушай, - сказал он, - это здорово! Такое, конечно, не планируется, ну, по крайне мере на это не делается расчет, но, прямо говоря, все очень даже заманчиво не только в плане исследования общего в социальных представлениях наших культур и возможности их общего развития...
Елки, что он такое несет?.. Я почти не соображал, пока он не сказал:
- Если вы вместе будете жить на Земле, то мы организуем вам связь с орбитальными наблюдателями. Раз уж так получилось, возьмете на себя роль посредников. Но есть вариант гораздо интереснее, тот, о чем тебе говорил Вера.
- Лететь с вами и через сорок лет вернуться?
- Да.
Теперь это казалось приемлемым. И Для Бездны это будет лучше, чем свергнуться в мир очень примитивной культуры и возможностей с постоянным риском попасть в беду. Маме можно будет все нормально объяснить. Когда она увидит нас с Бездной, все поймет.
- Тебе нужно еще подумать?
- Нет, я готов.
- У тебя будет дней десять до отлета. На орбите останутся исследователи, новая команда, и они сделают невозможным взаимоуничтожение на Земле, помнишь, мы говорили про это. А вот ты, когда вернешься...
С каждым словом радость все больше переполняла меня. Джон многое еще мне наговорил, но все воспринималось поверхностно. Потом он встал и протянул мне руку по земному обычаю.
- Ну, давай, временно прощаемся, - сказал он.
За дверью меня поджидал Федя.
- Я остаюсь с наблюдателями на орбите, - сказал он, - Бездна пока будет с нами, потом прилетит за тобой.
Федя протянул мне гибкий браслет с красивыми пластинками, который плотно охватил мое запястье.
- Будем держать связь, - мы пожали руки.
Я увидел Бездну. Она стояла в стороне и смотрела украдкой, но почему-то не подходила ко мне. Мне тоже потребовались некоторые усилия, и я сам подошел к ней. Она сразу торопливо заговорила.
- Я все слышала. Путь так и будет, главное - мы вместе. Подготовимся и вернемся.
Она не очень радостно улыбнулась.
- Бездна... что, снова будешь отбывать новый срок на корабле? Как ты скажешь, так и будет. Если хочешь, я останусь тут с тобой, или мы полетим вместе.
Все было как-то не очень правильно и странно. Я боялся, что все вдруг может быть переиграно вообще неожиданным образом.
- Я много думала. Да я постоянно думаю об этом!..
Она опять уже со знакомым искренним порывом смотрела мне в глаза и от этого у меня плохо соображала голова. Хотелось просто крепко обнять ее.
- Мне страшновато оставаться на Земле, только кажется, что все легко, но что будет потом?.. Лучше, если мы немного погостим у тебя, ты мне покажешь что успеешь, а потом улетим вместе. Как ты считаешь?
- Значит, так и будет! – я улыбнулся ей, показывая, что нет никаких проблем.
Она улыбнулась в ответ. Мы помолчали.
- Бездна, теперь-то мне можно сказать, что такое сневер, пока вы не улетели?
Она улыбнулась:
- Так у нас обозначается то, что происходит, когда потенциальные половые партнеры общаются в стрессово-познавательных ситуациях и развивается взаимодополняемость для таких условий.
Вся интрига про сневер пронеслась передо мной. Выходит, меня с самого начала воспринимали как потенциального полового партнера. А что еще ждать от сверхпредусмотрительных людей далекого от мення будущего. "ты же не станешь делать из этого проблему?" спросил я сам себя.
Мы с Бездной не спали всю ночь. Гуляли в волшебном саду эмулятора и не могли наговориться.
Любая земная девчонка дала бы фору в опытности общения с мальчиками. Бездна в этом была наивна как ребенок и только начала набирать такой опыт, хотя она считала себя знатоком социологии. А с Полифемом у нее были платонические отношения.
Но, может быть, я ошибаюсь и мне просто так казалось. Ее порывистость и задумчивость после любого интимного момента в нашем общении в ту ночь показывала, насколько для нее это все ново, что и умиляло, и заставляло быть осторожным. Я боялся чем-то неуклюже огорчить это чистое как ангел существо, хотя крепла уверенность, что теперь можем простить друг другу все, что угодно.
Нам было так хорошо, что не хотелось ничего другого. Хотя и собирались хоть немного выспаться вдвоем в палатке, но неожиданно быстро наступило утро.
Пришлось возвращаться в реальный мир. Поев со всеми, стали прощаться. Без особой эйфории, скоро же увидимся.
Бездна предлагала подбросить меня на модуле как можно ближе к дому, но решили не рисковать, а мне самому нужно будет найти достаточно укромное место для контактов и оттуда просигналить.
Она принялась собирать мне в дорогу еду, а я глупо отказывался, взяв только немного шариков настроения.
Мы пошли к выходу вдвоем, держась за руки. Бессонная ночь притупляла ясность происходящего.
Бездна слетела со мной на снег, тут же повернулась и прижалась ко мне. Ее тонкое тело чуть вздрогнуло и мне стало страшно за нее. Паранойя вернулась с новой силой: может быть она так прощается потому, что они решили кинуть меня? Ну, что ж... Я взял себя в руки и прошептал сквозь черноту ее волос в ушко:
- Пора, любимая девочка...
Но она только крепче прижалась. Я ласково провел ладошкой вдоль ее спинки и слегка шлепнул по попе. Она изумленно посмотрела на меня, не отпуская.
- До встречи, Биджинннесс...
С нежной улыбкой я поднял ее на руки, поцеловал маленький холодный носик, вскинул легкое тело, и подъемник стремительно унес ее жалобный мяв. Она извернулась как кошка и влетела в корабль лицом ко мне с протянутыми руками. Эта картина навечно осталась в моей памяти.
И вот я стою один, запоздало подняв руку.
Сооружения вокруг корабля уже были сняты, радом осталась только моя палатка.
Я быстро собрал рюкзак, оглянулся и, помахав на прощание замершей перед взлетом инопланетной махине, пошел прочь. Потом остановился, чтобы посмотреть, что будет дальше.
Вскоре раздался негромкий вздох, от которого со склона рядом сорвалась струйка снега. Маскировочное облако медленно пролетело чуть наискосок надо мной и неторопливо растаяло в голубом небе. Верхушка гребня перекрылась на мгновение небесным лоскутом и все замерло в тишине утра.
Я остро ощутил, что остался один, как будто ничего и не было.
"Ну вот, грамотно успокоили глупого йети и свалили..." - осознал я то, что казалось в этот момент наиболее правдоподобным, но в душе не веря в такое. Потом взглянул на браслет - красивую и, возможно, бесполезную игрушку, постоял, не шевелясь, в какой-то прострации, повернулся и размеренно побежал по фирну к ледопаду.
Бег как-то стимулировал мысли, вспомнилось как мы все спускались после восхождения, но уже не ярко, а как старое воспоминание.
Быстро спустился по валунам. На месте палатки все еще оставался примятый моренный песок и разбросанная в торопливых сборах мелочь.
Я с сожалением снял чудесные иноплантные ботинки и серебристый костюм, переодевшись в советское трико и вибры. Не ставя палатку, просто накинул ее, немного повспоминал прошедшее и незаметно заснул.
В полдень, уже вполне владеющий собой, съел горсть недозлелой черной смородины и шарик настроения, запив мутной ледниковой водой, переложил рюкзак и побежал вниз. Поздно вечером я уже был в городе.
Прошедшее начинало казаться не очень реальным... Тем более, что браслет не проявлял никакой активности. В голове все время всплывали моменты последней ночи с Бездной. Я чувствовал себя очень странно. Чтобы как-то разрядиться и не спятить, принялся описывать все случившееся, день за днем, заполняя листы на печатающей машинке. Часто смотрел на фотки и застывал в ступоре нахлынувших воспоминаний.
Нужно было начинать снова жить. Навестил зав лабораторией Якова Давыдовича и предложил ему еще раз попытаться реанимировать спектрофотометр. Он с большим скепсисом позволил снять чехол. Вскоре я установил один из инопланетных усилителей и включил прибор, чтобы настроить осциллографом. Но никаких подстроек схеме не потребовалось, все работало идеально с огромным запасом по чувствительности, оставалось только откалибровать крутизну
