с гигантским электротоком, челюсти судорожно защелкнулись и тварь радужно засияла. Раздалось завораживающее членораздельное мычание, из ноздрей вырвалось облачко сизого пара и все большое тело начало ритмично сокращаться в такт пульсациям передатчика. Вытаращенные глаза западали и выпучивались, и было похоже, что в эфир посылает импульсы не передатчик, а эта тварь. Я изо всех сил рванул жгут и освободил от мук животное, которое, не думая о благодарности, бросилось за сатисфакцией. Мы побежали наперегонки вокруг станции. Меня спасало то, что грузному телу труднее было описывать маленькую окружность - его все время заносило тяжелым задом. Мы делали оборот за оборотом, каждый раз все больше раздражая птицу в гнезде. Наконец она вспылила, в ярости сплюнула и выскочила из ниши, поджидая, когда я подбегу. Везде росли бескрайние колюче-кудрявые кусты и осталась одна дорога - в сторону посадочной площадки, куда я и припустил.
За мной гарцевало животное, высоко подкидывая зад, выбивающий клубы оранжевой пыли, за ним, клокоча неслась птица, аэродинамично помогая себе рудиментарными крыльями, а сверху спускался посадочный модуль. Как только он коснулся земли, открылся люк, и я нырнул в его спасительный зев. Дверь за мной захлопнулась, последовали два могучих удара от врезавшейся со всего хода туши животного и, второй, более мягкий, со скрежетом когтей по обшивке. Меня счастливо приняли дружеские руки.
Я удивился, как они догадались прилететь ко мне на помощь. Оказалось, что это у них старый аттракцион, настолько выверенный по времени, что каждый раз разворачивается строго по одному и тому же сценарию.
А теперь - всем спать.
Мне не было так уж смешно, я просто зачарованно улыбался совсем другим мыслям. Вася и Вера все еще тонко поскуливали и смешнее было то, как они это делали.
- Да я бы убил их! - очнулся вдруг я, - Что за странное развлечение? Неужели ты, Джон, остался совсем без обид? Наглость моего возгласа тут же осозналась мною и отдалась на загривке, потому что в любой земной компании это было бы началом конфронтации. - Знаешь, - добродушно отозвался Джон, - я даже сам порадовался шутке, испытав экстрим и огромное облегчение, когда меня спасли!
- Вы настолько добры, что считаете такое веселой шуткой? Но это уже совсем не Шекли! - не смог остановиться я и примолк, когда Бездна сжала мою руку. Но меня уже несло.
- У нас есть анекдот. Медведь слышит громкий стук и отчаянные крики. Что такое?! Озирается и видит - заяц вопит. Положил на рельс лапу, бьет по ней молотом со всей дури и вопит от боли.
На самом деле, я недопустимо подменил в анекдоте лапой более традиционно-уместный орган, просто не посмел озвучить при Бездне.
- Медведь спрашивает, ты чего заяц так над собой издеваешься? А заяц чуть отдышался и говорит, что вовсе не издевается, а наоборот, когда промажет, испытывает невероятное счастье.
- Ооо, я понимаю... - только и сказал Джон, что-то сопоставляя, а Бездна чуть сильнее сжала мои пальцы.
Мне все сошло совершенно безнаказанно. Никто даже не попытался меня урезонить.
Обычно после таких моих наездов меня мучает совесть, но потому как никто это точно не воспринял как упрек, то как бы ничего и не случилось.
- А спокойной ночи, радужных снов? - потребовал Вера.
- Вы уже большие мальчики! - отеческим тоном попытался оправдаться я.
- Но я так не усну! - закапризнячал Вася.
- Заклинание дохлой кошки? - предложил я и почувствовал, как Бездна убирает руку с моей.
- Эх, ты не понимаешь, - зашептала она мне на ухо, - мы привыкли засыпать в своих уютных капсулах и перед сном вот так не поговоришь.
Вера это услышал, на зря же им сверхчувствительность имплантирована и тут же добавил:
- А что если практиковать ритуалы коллективного засыпания на корабле с общением?
- Да! - поддержал Джон, - Оборудуем внутреннуюю палатку. И обязательно будет "спокойной ночи".
"Совсем как дети" - подумалось мне. Я преодолел небольшой внутренний протест и мягко проговорил заветную формулу.
- Спокойно ночи, приятных снов, цветных, радужных!
Все затихли, Бездна счастливо вздохнула и ее пальчики переплелись с моими.
Утром Джон, как только я открыл глаза, витиевато поздравил меня с днем рождения. Офигеть... я и сам про него как-то забыл, а тут - инопланетянин поздравляет. Как же это круто! Но ведь я никому не говорил...
Бездна принялась дергать меня за уши, крича, что это - земной обычай.
Выяснилось, что Гена после моего исследования определил не только дату родовых изменений, но какие во мне притаились предрасположенности к патологиям. Мне посулили, что в день рождения подарят безупречное здоровье.
События развивались для меня стремительно. Гена деловито сообщил, что "сейчас мы тебя основательно подправим". Я доверчиво расслабился, предупредив на всякий случай, что сердце у меня находится с левой стороны. Гена с хирургической искрой в глазах указал мне на знакомый стол и больше я ничего не посмню.
Очнулся я от жары. Сердце мощно колотилось в груди и, казалось, кровь промывает даже кончики волос. Где-то рядом довольным голосом гнусавил инопланетную мелодию Гена, с видом только что удачно починившего электробритву. Я лежал, боясь шевелиться после операции, пока Гена дружески не хлопнул меня ладонью по животу и не предложил пойти завтракать. Я действительно был голодным как медведь после спячки, но сначала меня сводили в душ.
Тонкие струи теплой воды, бьющие со всех сторон, упруго массировали кожу. Состав воды все время менялся - это чувствовалось по ароматным запахам. Затем теплый бриз с бодрщим ультразвуком за считанные секунды осушил кожу.
После завтрака Джон спросил меня, сколько времени нам потребуется на восхождение. Я прикинул возможности и решил, что двух дней должно хватить. Мы условились выйти завтра с утра. Вызвались Федя, Шурик, Вася, Вера, Гена и, конечно же, Бездна.
Меня усадили за пульт, чтобы сделать всем снаряжение. Тыкать никуда не пришлось, потому как я просто рассказывал Кораблю что нужно сделать и каким это должно быть. И для всех, включая меня, Корабль сотворил чудесные ботинки, самогерметизирующиеся по ноге, к этим ботинкам – кошки из невероятно прочного не тупящегося композита, космического вида каски и легкие ледорубы.
Целый день мы тренировались. Совершали пробные подъемы и спуски. Даже залезли на гребень и затащили туда почти весь груз, включая палатку.
В первый раз я ночевал на корабле в индивидуальной капсуле, и на этот раз без сказки, учитывая предстоящий ранний подъем.
Утром, когда небо еще оставалось звездным, но уже посветлело, мы перешли ледник и полезли на гребень. Здесь все казалось уже знакомым. Камни, которые могли бы осыпаться, сделали это вчера из-под ног Шурика. Склон был крутой, но мы преодолели его, может быть, даже излишне быстро. Мы были бодры, и энергия рвалась наружу.
Инопланетяне длинной цепью ползли вверх, радостно перекрикиваясь как дети. Мы с Бездной были связаны тонкой, но крепчайшей веревкой и шли первыми. Остальные змеились цепочкой в одной длинной связке.
Огромные изломанные валуны на гребне находились в неустойчивом равновесии. Нужен определенный опыт, чтобы чувствовать, на какой камень и как можно наступать. Я часто с беспокойством оглядывался на Шурика. идущего в конце связки. Он в последний момент вспархивал с очередного уходящего вниз с тяжелым гулом валуна, который по весу превышал его раз в десять, но пока ни разу не дергал за веревку товарищей.
В середине дня мы пообедали, разогрев инопланетную еду на примусе. Да, мне предлагали какой-то атомный разогреватель, но ведь тогда можно было бы просто залететь на гору, не шевелясь, так что вылазка была максимально суровой.
Из сине-фиолетового неба тепло светило Солнце, внизу ослепительно сияли снежные поля. Горы снисходительно и доброжелательно принимали нас, не собираясь вредить и наказывать.
Вершины, четко вырисовываясь каждой деталью, казались совсем близкими. По темным скалам стекали тонкие струйки талой воды и пахло весной. Мы сидели на теплых шершавых камнях и с наслаждением вдыхали пьянящий воздух. Мимо лениво пролетела белая бабочка, похожая на капустницу, и никто не побежал ее ловить.
- Когда мы спускались над этими горами, они показались неинтересными, а здесь все грандиозно красиво! - заметил Вася. Его шрам чуть побелел из-под шапочки и, если бы не большие глазницы, Вася был бы похож на обычного альпиниста.
- Точно, - согласился я, - сколько ни летал над горами на самолете, ничего не узнавал и все казалось несерьезным.
Я прикончил баночку сока и взглянул на Бездну. Она выглядела совсем как земная туристка, только таких вызывающе красивых я не видел. В горы многие женщины идут, чтобы обрести парня, потому что иначе они оказываются не востребованы. Не зря шутят, что горный туризм - это школа замужества.
Отдохнув, мы полезли дальше и часа через три вышли на пологий заснеженный склон, оказавшись теперь на западе от стоянки модуля. Этот склон заканчивался длинным снежным карнизом, нависающим на высоте пятьсот метров над ледником.
Мы шли по снегу, пока не оказались на большой ровной площадке на краю пропасти под высокой скалой. Рядом застыло коркой льда небольшое озерцо, из которого можно было набрать воду. Южнее заледеневший склон кончался скальной стенкой, по которой нам предстояло подниматься. Я остановился и отстегнул Бездну от веревки.
- Здесь ночуем!
- Какая ровная площадка! - Федя сбросил на щебень самодельный рюкзак, который был круче любого земного.
- Да, уютное место! - порадовался Гена, освобождаясь от своего груза.
Мы установили палатку. Я начал разводить примус и почувствовал легкую тошноту. Посмотрел на остальных. Шурику было нехорошо. Он сидел в углу палатки, безучастный ко всему и тер виски. По Феде ничего нельзя было сказать. Вася и Вера как ни в чем ни бывало копались в своих мешках, раскладывая продукты и одежду. У Гены явно болела голова. Он заставлял себя глубоко дышать, но я знал, что это ему не поможет. Бездны в палатке не было. Наконец она вернулась бледная, но, судя по всему, чувствовала себя лучше. Я поинтересовался, что будем готовить, но есть никто не хотел, только Вася попросил земного чаю.
Гена не выдержал и принялся раздавать средство от гипоксии.
- Нам же не нужен отек мозга, - заявил он.
Я не отказался от своей дозы. Достал оставшиеся сухофрукты, а когда закипела вода засыпал кастрюльку до верху. Сразу распространился густой аромат.
Приятная кислота и вкус действовали оживляюще. Больше мы в тот вечер ничего не готовили. Тело слегка ломило, и я подумал, что для первого раза инопланетяне держатся отлично.
"Вы, ребятки, запомните это на всю жизнь", - подумалось мне. Меня часто настигали воспоминания о горных приключениях, многие эпизоды которых вызывали жуть. Их значимость, острота пережитого, необычность видов, превышала все, случающееся в городе. Возможно, именно этим так тянут горы. И еще, после гор на некоторое время остаются сверхспособности и обыденная жизнь становится несопоставимо легче.
На ночь шесть человек плотно разместились в ряд, а я лег поперек них в ногах как самый длинный. Ботинки засунули под себя. Я не помню, о чем мы говорили и говорили ли вообще, но сказки точно не случилось.
