дружба с Венгерской Народной Республикой стала еще крепче.
* * *
И вот, занятия на курсах стартовали. Они проводились в аудиториях филфака во втором учебном корпусе.
Необходимо отметить, что русский язык в то время был обязательным для изучения во всех венгерских (а также польских, болгарских, чешских и так далее) школах. Поэтому даже металлурги были с ним, в той или иной мере, знакомы. Уроки проходили в живой, непринужденной, игровой форме — нам бы так английский преподавали на биофаке.
Впрочем работяги — они работяги и есть: русский им был, по большому счету, до фонаря. Но и они увлеклись: наши преподавательницы не зря слыли мастерами своего дела, тем более, женщинами, напомню, они были обаятельными. Брутальные венгерские мужики облизывали их раздевающими взглядами: легкие летние платьица и открытые ножки этому способствовали. Сексуально венгры тогда были раскрепощены намного больше нас, граждан «Страны Советов», где, как известно, «секса не было». Словом, плотная атмосфера похоти буквально висела в воздухе. Наши филфаковки жаловались: стоишь-де как на подиуме, физически ощущаешь на себе липкие вожделенные зыркания, слышишь непонятные подколы, сопровождаемые приглушенным «зоологическим» смешком, а после занятий чувствуешь такую изможденность и опустошенность, что со стула встать не можешь.
Добавить к этому заметный запах алкогольного перегара, исходившего от некоторых слушателей КРЯ, особенно с утра. А один из них, Ференц, вообще «не просыхал». Ну а что? Самое начало лета, отпуска, жен рядом нет, своих баб всего четверо, чем еще прикажете заниматься? Правильно, только бухать — деньжата у них водились в изобилии: труд металлургов хорошо оплачивается всюду.
Правда, часть курсантов заметно отличалась от работяг и внешним обликом, и поведением — они были с заводоуправления. Выражения лиц и ухоженность рук красноречиво свидетельствовали об этом. Помимо главного инженера Лукача, это касалось прежде всего главной бухгалтерши «озди кохасати юземек» Мари — крупной миловидной ухоженной женщины средних лет, она воспылала материнскими чувствами к Насибулле.
Первый «зеленый урок» состоялся за городом на лесном озере Лебяжье. Но прошел он так себе — ни шатко, ни валко, зажато и скованно. Почему? Верно, по смете курсов была выделена только минералка, жратвы не взяли, костер не разводили, вода в озере еще не прогрелась. Хотя наше дружное трио — Андрей, Петя и Олег — старалось поддерживать веселый тонус мероприятия вовсю, благо прихватили с собой две гитарки. «АнПеОл», как мы себя именовали, исполнял, в основном, русские народные и авторские песни, раскладывая их музыкальные темы на голоса. Особенно венграм нравились песни Высоцкого: незадолго до их приезда по центральному венгерскому телевидению с колоссальным успехом прошла премьера бессмертного сериала «Место встречи изменить нельзя», правда, у них он назывался «Конец «Черной кошки». Разумеется, вся Венгрия влюбилась в Глеба Жеглова, ну и в великого Высоцкого тоже. Курсанты ехали к нам в наивной надежде купить пластинки с песнями Высоцкого, что тогда выглядело делом нереальным — у нас самих был на них сумасшедший ажиотаж.
Помимо пения и веселого непринужденного общения, мы вставляли пару-другую фраз на только что «выученном» нами венгерском, что воспринималось его носителями с неподдельной радостью: венгры привыкли к тому, что их экзотический, не европейский язык нигде в мире не знают, а тут… Преподавательницы просто изумлялись: и когда это вы только успели? Мы отвечали, мол, а вот так! Вы еще в наших способностях сомневались!
Понятное дело, к нам, гидам, претензий со стороны венгров не было да и быть не могло, но вот в остальном… И наши гости поняли: пора брать ситуацию с «зелеными уроками» в свои руки.
* * *
Занятия продолжились.
Я всегда с интересом прислушивался к речи на незнакомых языках. Мне еще с детства казалось невероятным: ну ведь настоящая словесная абракадабра, абсолютно беспорядочный набор звуков, но для общающихся это — целый мир, люди смеются, меняют интонацию и высоту мелодии речи, делают паузы, что-то эмоционально акцентируют.
То же и венгерский. Однако мне постоянно мерещилась какая-то знакомая интонация, общий рисунок языка — как, бывает, песня, которую ты уже когда-то где-то слышал, но не можешь вспомнить. И вдруг меня осенило — удмуртский! Звучание венгерского языка отдаленно напомнило мне этот финно-угорский язык.
Мы, в большинстве своем, — горожане во втором-третьем поколении, у каждого из нас, особенно в моем поколении, имелась деревня, в которую «летом ездили к бабушке». Моя родная деревня Новое Куршино находилась на самом краю Вятско-Полянского района Кировской области на границе с Удмуртской республикой. Через дом от нашего жила удмуртская семья, в нескольких километрах, уже в Удмуртии, стояла деревня Черново. При более детальном изучении на «Яндекс.карты» я с удивлением обнаружил, что и купалище на речке Люга, куда я с детства бегал окунуться в жаркий денек, тоже находилось в Удмуртии. Одним словом, родные края. До сих пор помню несколько слов по-удмуртски: «умоесь» – здравствуй, «дич буреч» – привет, «монем Петя шуо» – меня зовут Петя, сосчитаю до пяти.
В Черново гнали шикарную самогонку — «кумышку», по-удмуртски, у нас в деревне – только бражку. Какой бы изысканный шотландский виски мне потом не приходилось пробовать, ощущение, что я пью кумышку, не покидало меня. Черновская кумышка «догоняла» не сразу, пилась на удивление легко. Отец рассказывал, что его дед, мой прадед, Василий Федотович ходил в Черново к старому знакомцу-удмурту (мы чаще говорили «вотяку») менять скатанные им валенки на кумышку. Естественно, встречу хорошенько «обмывали». На полпути домой рос раскидистый старый дуб, у которого и «настигала» прадеда черновская кумышка — он всегда отдыхал под дубом часок-другой, иногда и дольше. Кстати, вторая жена Василия Федотовича, моя неродная прабабушка Мария Степановна, была родом из Удмуртии и, со слов отца, свободно говорила «по-вотянски».
Но вернемся к нашей венгерской эпопее. Тогда же мне в руки попалась интересная брошюрка по истории венгров. Оказалось, что они где-то полтора тысячелетия назад жили в наших местах. Помню, на первом «зеленом уроке» исполнили «АнПеОлом» песню Высоцкого «Про загранкомандировку»: «Я вчера закончил ковку и два плана залудил, И в загранкомандировку от завода угодил...». Песня шутливая, ироничная, но и довольно сложная для восприятия не владеющими русским, из венгров ее поняли человека три-четыре. Они смеялись всю песню – мы старались изо всех сил, другие с интересом и завистью смотрели то на нас, то на них. А фраза из песни «да, говорят, они с Поволжья, как и мы...» (мы выразительно указали в их сторону), и вовсе заставила их хохотать. Когда мы закончили исполнение, понявшие эту песню, от души нам поаплодировав, быстренько изложили своим ее суть на венгерском, попросив спеть еще разок – да пожалуйста! Исполнение «на бис» сопровождалось смехом уже почти всей группы, тем более, что звучала песня от лица советского кузнеца, родственника венгерским металлургам.
Мучительные вопросы «кто мы и откуда взялись?», «как возник в самом центре Европы язык, абсолютно непохожий на соседние?» волновали венгров не один век. Их древняя история была бесписьменной, существовали лишь мифические предания, что они пришли откуда-то с востока. Венгерские короли поддерживали легенду, что венгры — потомки разоривших восточную Европу ордынцев: это льстило их самолюбию. Однако многие европейские летописи своевременно отразили факт опустошительного нашествия Чингизидов-ордынцев на земли венгров, а в одной из них и вовсе было записано: «после трех веков существования не стало Хунгарии (Венгрии)...» Нестыковка в целых три века вдребезги разбивала насаждаемую венгерскими правителями «гипотезу». Но пришли всё-таки с востока, но вот откуда?..
Мятущийся XIX век привнес в исторические исследования системный, аналитический научный подход. Молодой венгерский лингвист и этнограф Антал Регули твердо вознамерился найти ответ на вопрос «откуда есть пошла» венгерская земля. Он много путешествовал по России и хорошо ее знал. В середине века ученый побывал на Средней Волге, в районах, населенных удмуртами и марийцами, изучая их язык и культуру. Да, некоторые их элементы были родственны венгерским, но, как в игре, «тепло», но не «жарко». Однако чутьё исследователя подсказывало, что движется он в правильном направлении.
И вскоре научная судьба забросила пытливого целеустремленного Регули в таёжные районы среднего Приобья, столкнув его, типичного образованного европейца, с одетым в звериные шкуры охотником-манси с монголоидными чертами лица. Охотник не знал никаких языков кроме своего, манси, но ученый его немного понял! Как и охотник ученого. Всё лето Регули провел в стойбищах манси, одержимо исследуя их язык и культуру, а переплыв Обь, познакомился еще с одним, этнически близким манси народом — ханты.
Доклад Антала Регули в Академии наук Венгрии, завершившийся выводом «обнаружены ближайшие этнические родственники, а, возможно, и древние предки венгров», произвел эффект разорвавшейся бомбы. Однако официальное резюме научного сообщества было резко негативным: подход ненаучный, факты неубедительны, вывод ошибочный. А ученому доходчиво объяснили «в кулуарах»: ну и нашел ты родственничков нам, развитой европейской нации — одеваются в шкуры, живут в шалашах, питаются олениной и сырой рыбой.
Неугомонный исследователь восстал против официального мнения: выделите мне средства, я организую полноценную экспедицию, включу туда авторитетных этнографов, лингвистов, антропологов, историков и докажу свою научную правоту! Его, естественно, послали подальше.
Тогда он обратился в Санкт-Петербург в Российскую академию наук с просьбой профинансировать (выделить грант, по-нынешнему) якобы картирование региона средней Оби. Уж не знаю, как прошло «картирование», но средств на экспедицию хватило. К тому времени, многие венгерские ученые, в основном, как это часто бывает, молодые, его научные идеи поддержали, а потому приняли в ней активное участие. Длительная кропотливая работа завершилась полным успехом, а потому ныне считается доказанным научным фактом: существуют три угорских народа — венгры, ханты и манси, а регион Средней Оби именуется на венгерском «Мадьяр ёшхаза» — «Прародина венгров». Кстати, был немало удивлен, узнав, что Венгрия по-украински — «Угорщина».
Да ну, скажете вы, ерунда: найти более непохожих друг на друга народов — венгров и ханты-манси — сложно. Тем не менее, в мире общепринята классификация народов по языковому признаку, ибо язык — самая долгоживущая культурная и историческая субстанция. Фенотип народа может измениться за три-четыре поколения, материальная культура — еще быстрее, нередки исторические прецеденты заимствования культур соседних народов. Кстати, по генетическим гаплогруппам, проще говоря, «по крови», венгры — уже давно славяне. Но вот язык! Пока он существует, его структура, грамматика, древняя лексическая основа не меняются.
Ну а как с тем, что
![Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов](https://storage.fabulae.ru/images/books/book_1869e.jpg)