завистью. Да уж, Главный Идеолог, своевременно поручив изучение венгерского, мудро позаботился о нашем привилегированном положении.
Всё время урока мы, трио «АнПеОл», пели – и русские народные песни, и авторские, и «Из-за острова на стрежень» на венгерском. Даже вполне сносно подпевали какую-то их песенку со словами «Сеп серетуё де сеп серетуё, иген иген им товаб!» («сеп» – красивый, «серетни» – любить, «иген» – да), ловя себя на мысли: надо ж, какую «экс-оленеводы» хрень поют! Впрочем мелодийка звучала довольно бравурная, да и тема затрагивалась возвышенная — про любовь.
Кто-то из курсантов вновь попросил нас, гидов, спеть песню Высоцкого «Про загранкомандировку» – нет проблем, «тешек» (пожалуйста, по-венгерски)! Вновь веселый смех, вновь оживленная реакция на фразу «да, говорят, они с Поволжья, как и мы», вновь «бурные продолжительные аплодисменты» по ее завершении. Тут, скосив взгляд, замечаю, что Эмилия Агафоновна опять смотрит на нас с нескрываемым недовольством, чтоб ей… Дескать, нашли что петь! Ирония и сарказм этой песни обычно задевали тонкие чувства «правоверных» марксистов-ленинцев. Но ничего, потерпит! Извините, это вам не кто-нибудь, а Вы-соц-кий!
Ирочка, подруга Насибуллы, с интересом прислушивалась к венгерской речи, пытаясь найти что-то схожее со своим родным марийским — как и удмуртский, финно-угорским языком. Так, говорит, пара похожих слов, не больше, но общее звучание тоже напоминает марийский.
Трое курсанток-венгерок держались чуть поодаль и постоянно курили. Лишь Мари была поближе к Насибулле – выяснилось, что он очень напоминал ей сына. Обделенные вниманием своих мужиков, закованные в плотные брючные костюмы венгерки, похоже, отчетливо осознавали, что они – «чужие на этом празднике жизни». Одну из них мы промеж себя прозвали «Вешалкой» из-за ее костлявого телосложения. Наши преподавательницы, за исключением солидной представительной Эмилии Агафоновны, разительно отличались от них в лучшую сторону: обаятельные, веселые, подвижные, раскрасневшиеся, в летних сарафанах. Со временем, они малость попривыкли к сексуально озабоченному настроению своих венгерских «учеников».
Ну а наши Ирочки, подружки-студентки, вообще были вне конкуренции, особенно «Олежкина» Ирочка. Она была самой красивой на том «зеленом уроке»: ее идеальную фигурку облегало воздушное летнее платьице с игривыми оборочками, чуть завитые светлые волосы струились по плечам, а стройные ножки украшали лёгкие изящные туфельки. И косметики в самый раз – красавица Ирочка походила на букетик свежих полевых цветов. Она напоминала главную героиню советско-венгерского фильма «Отпуск за свой счет» Катю Котову – эта картина годом раньше вышла на экраны, став очень популярной в обеих странах. Венгры осыпа́ли подругу Насибуллы комплиментами, оказывали ей активные знаки внимания.
И тут я заметил, что Лукач не сводит с нее глаз. Ну, просто никого и ничего не замечает вокруг, не участвует в играх, ни с кем не общается, сидит и неотрывно зырит на нее, как истукан, с какой-то неясной улыбочкой.
Тем временем, насыщенный событиями погожий летний денек незаметно склонился к закату – пора трогаться домой. Коснувшееся верхушек сосен усталое солнышко озолотило всё вокруг. Мы принялись собираться, устранять следы нашего лесного пикника, все были очень довольны. Да уж, второй «зеленый урок» не шел ни в какое сравнение с первым. «Олежкина» Ирочка и Лукач сидели рядышком, что-то живо обсуждая. Насибулла косил на них взглядом, но не акцентировал на этом внимания: советско-венгерская дружба – превыше всего! Общаются да и общаются, почему нельзя?
Автобус покатился в сторону Казани. Мадьяры опять затянули свою дурацкую «сеп серетуё де сеп серетуё...» Мы сопроводили их до гостиницы при МЦ (Молодежном центре), где они проживали, что напротив Кремля, за Ленинской дамбой и мостом через Казанку. Ну, дорогие венгры, спокойной ночи, за всё «надьон кёсоньюк» – большое спасибо, хотя точный перевод этой фразы — «очень благодарим», впрочем дословно немножко не по-русски.
* * *
Занятия на КРЯ потихоньку близились к завершению.
И вот, через день после того незабываемого «зеленого урока» ко мне зашел взволнованный возбужденный Насибулла — он жил через дом от меня — и сразу взял с места в карьер.
— Блин, я этому Лукачу, в натуре, грызло разобью! Слово пацана! – когда он психовал, то всегда чуть подергивал головой, часто моргал, причем глаза не просто мигали, а на мгновение как бы зажмуривались.
— Старина, что случилось?
— Прикинь, он с моей Иркой встречался, водил в ресторан, «снять» пытался, коз-з-зёл! – его кулаки резко сжались.
— Кто тебе это сказал? – во мне тлела надежда, что это — свист. Впрочем про себя невольно отметил, мол, ты-то, жмот, вообще ее никуда, кроме своих грёбаных туристических слетов, не приглашаешь и подарков не даришь, а девчонки о-о-очень это ценят.
— Она сама и сказала! Я еще удивился, что у нее вчера на руке новый дорогой браслет появился!
Действительно оказалось, что этот престарелый венгерский ловелас пригласил Ирочку на свидание, она, святая простота, согласилась. Приняла дорогой подарочек, посидели в ресторане — Лукач заметно «накидался», бывает. Потом попросил проводить его до гостиницы, иначе он якобы может заблудиться. В фойе отеля предложил подняться к нему в номер: там, мол, завалялась бутылочка дорогого редкого марочного вина — в общем, ситуация весьма тривиальна и прозрачна, как стекло. Но только в номере до сознания Ирочки дошли коварные намерения старого похотливого козла, решившего, что она его обнадежила. «Позднее зажигание»? Она активно возмутилась, мол, отвали, старый пень, пообещав на него нажаловаться.
— Что, и Олегу тоже скажешь? – обеспокоенно вопросил решительно отшитый ею потомок древних кочевников и пригорюнился.
— Конечно, скажу!!! – ее лицо раскраснелось от негодования. Бабахнув дверью, дочь марийских лесов, не попрощавшись, выскочила из номера.
Короче, Лукач реально нарвался на конкретную разборку с казанским пацаном.
Назавтра Лукача на занятиях не оказалось: немного приболел, объяснили коллеги. Что ж, бывает. Насибулла не выглядел, как прежде, раскованным и общительным. Мари это заметила: «Олег, у тебя что-то случилось?» – «Да нет, всё нормально». Кстати, их отношения с Ирочкой тоже напряглись: ей был «инкриминирован» сам факт несогласованного с ним похода в ресторан с чужим мужиком, пусть и горячим приверженцем нерушимой советско-венгерской дружбы.
И на следующий, предпоследний день курсов Лукача не было видно: не до конца выздоровел. Что ж, тоже ясно. Насибулла, тем временем, маленько поостыл, начав улыбаться, к радости заботливой внимательной Мари. Однако в последний день их пребывания должны были выдаваться свидетельства об окончании КРЯ. Вчерашним слушателям предстояло также заполнение анкет с вопросами о качестве прошедших курсов, изложением замечаний и пожеланий, словом, предлагалось оценить работу принимавшей стороны. Обещали-с пожаловать-с аж сам Главный Идеолог. Поэтому Лукач ну никак не мог позволить себе отсутствовать, всё-таки он был, напомню, старшим венгерской группы. Вечером – прощальный торжественный ужин в ресторане гостиницы МЦ, и поутру через Москву домой, в родную «Мадьярорсаг» – Венгрию, по-ихнему, хотя точный перевод этого слова – «Страна венгров».
Забыл упомянуть, что группа слушателей КРЯ была довольно большой, поэтому с самого начала ее разделили на три подгруппы, занимавшихся порознь, соответственно и преподавательниц было трое, Эмилия Агафоновна решала, в основном, административные вопросы. Общий заключительный сбор предстоял в той же большой аудитории, где не так давно страдавший от жажды Ширш стачивал свои зубёнки о бутылочную пробку — венгры всегда весело вспоминали тот забавный случай.
Мы, гиды-общественники, прихватив гитарку, пришли раньше окончания последнего занятия. Взволнованный Насибулла, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойным, прислушивался к каждому шороху за дверью. Его глаза ежесекундно жмурились, ноздри подрагивали. Наконец, в аудиторию, галдя на своём экзотическом угорском наречии, начали входить радостно возбужденные курсанты вместе с полюбившимися им, ставшими родными преподавательницами. Величаво вплыла почтенная Эмилия Агафоновна. Из «высшего» руководства была только она, Главный Идеолог, гад, кинул: никаких шмоток нам никто не предлагал, курсы прошли почти без происшествий, а потому тратить время ему было незачем – и слава богу. Последним бочком-бочком скромненько вполз отвергнутый Ирочкой Лукач и, вымученно нам улыбнувшись, сел подальше, «на галерку».
На этот раз всё было намного проще и непринужденней. Первой выступила Эмилия Агафоновна и, поблагодарив наших гостей за участие и извинившись за организационные накладки, стала по одному вызывать их к столу для вручения документа. Каждый экс-курсант на заметно улучшившемся русском произносил теплые слова, искренне всех благодарил, торжественно обещая приехать в Казань еще раз. Было приятно. И вдвойне приятно, что каждый из выступавших поминал добрым словом нас, трио «АнПеОл». Последним вышел Лукач. На этот раз он не «растекался мыслию по древу» и, не глядя в нашу сторону, вякнул что-то дежурное, впрочем нас, гидов-общественников, тоже по-доброму упомянул.
Наконец венгры приступили к заполнению анкет. Поднялся негромкий гул: они советовались, подглядывали друг у друга. Первым «отстрелялся» Ференц — через минуту он подал анкету, на которой наискосок крупными буквами было написано: «всё понравилось, всё хорошо!». И, попрощавшись, удалился, видимо, высосать бутылочку-другую пивка.
Мы с Ширшем переглянулись, встали и, потянув за рукав ревнивого Насибуллу, сказали, что тоже, мол, пойдем, дескать, дела, пообещав вечером прийти в ресторан. Я заметил, как Лукач тайком исподлобья наблюдал за нашим удалением и, как мне показалось, облегченно вздохнул.
Для прощального ужина был арендован банкетный зал ресторана гостиницы МЦ. Опять зазвучали речи о дружбе и классовой солидарности, хором под гитару распевались русские и венгерские песни, которые мы разучили на «зелёных уроках». Хвать! Глядим, за столом нет Лукача и Насибуллы. Мы с Ширшем вышли из банкетного зала, обеспокоенно озираясь по сторонам. Соперников, молодого и старого, нигде не было видно. Пройдясь туда-сюда, вернулись в банкетный зал. Нас охватило волнение. Думаем, если Олег, а он был выше того на полторы головы и шире в плечах, отмутузит Лукача, за своего главного инженера и старшего по группе могут вступиться его коллеги, ведь Насибулла ни за что не объяснит им, почему он, нормальный казанский пацан, так поступил. Скорее, скажет, дескать, простите меня, пьяного дурака. Тогда советско-венгерские отношения могут откатиться на сорок лет назад, когда мадьяры были союзниками Гитлера, а этого ну никак нельзя было допустить! В общем, мы загрустили, даже протрезвели.
Однако наши опасения оказались напрасными. Минут через пять в зал вошли целёхонький Лукач и Насибулла с какой-то шкатулочкой. Мы вышли втроем подышать на воздух, наш корефан-ревнивец рассказал, что Лукач САМ предложил ему выйти побазарить.
И
![Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов Ноотропы
Автор: Дмитрий Игнатов](https://storage.fabulae.ru/images/books/book_1869e.jpg)