Кость со стола.

гнусная сирена, и следующий за ней зычный голос сержанта Трибунстона, а приятный голосок сестры Митчел:
– Капрал. Капрал Риглон. Проснитесь. Да проснитесь же… – очевидно, исчерпав терпение в попытках поднять его с помощью тряски за плечо, сестра приблизила губы к его уху, и вдруг заорала, – Подъём, боец!
Автоматика глубоко в подкорке мозга Джона сработала. (Вот! Рефлексы – это вам не сознательные действия, где можно прикидываться спящим или непонимающим!)
Он рывком сел на постели, треснувшись лбом об одну из поперечных стоек капельницы с мониторами. Капельница обязательно грохнулась бы на пол, если б сестра Митчел предусмотрительно не держала её рукой.
– Чёрт возьми, сестра! Нельзя ли повежливей с… Капралом?
– Нельзя, капрал. – милое похлопывание пушистыми ресницами и помаргивание как бы невинными глазками сказало Джону, что сестра довольна произведённым эффектом, – И прошу не забывать, что вы разговариваете с сержантом медицинской службы! Вам ясно, капрал Риглон?
– Так точно… Сэр. – Джон сердито глянул на сразу ставшее вовсе не таким миловидным лицо сержанта. Который к тому же замужем. Или правильней – женат?
– Вот и отлично. А сейчас – подъём, и в процедурную!
Процедурная представляла из себя небольшой кабинет, который зато оказался щедро уставлен по периметру всеми возможными и невозможными диагностически-профилактическими аппаратами. Джона заставили надеть маску с кишкой воздуховода, присоединили к телу около десяти электродов с помощью эластичных бинтов, и загнали на беговую дорожку.
Затем – на тренажёр со штангой. И рычагами. Затем снова пришлось лечь на ложе автодиагноста – для получения кривой его «резистентности», или чего-то там ещё…
«Мучения» закончились примерно через полчаса. После чего сержант Анна смилостивилась:
– Можете одеваться, капрал. Ваша одежда вон там.
– Есть, одеваться, сэр. – хотя к концу процедур Джон уже чувствовал к Анне почти те же чувства, что и при самом первом пробуждении, от заигрываний он воздержался. С другой стороны – как такое не почувствовать! Как плавно, и, словно специально возбуждающе под чуть более длинным, но всё обтягивающим ничуть не хуже, чем у дока Тэйлор, халатиком, движутся, как бы переваливаясь под белой материей, эти чудесно упругие полушария над стройными ножками! А уж грудь! Вау! Она словно специально (Впрочем, почему – словно? Наверняка – специально!) полувыставлена в разрезе, который пара расстёгнутых не по Уставу пуговиц делает почти штатским.
Н-да. Сестра умеет себя подать. Похоже, учится у своей шефессы. Недаром же самая распространённая у них на крейсере «ролевая» игра – как раз когда с медсестрой!..
Джон подумал, что шок и психологическая травма явно позади. И он и правда – приходит в норму. Недвусмысленные сигналы из трусов чётко дали ему понять это.
В стандартном шкафчике действительно оказалась его одежда – похоже, запасной комплект принёс кто-то из его взвода. Он оделся. Сержант, выходившая, пока он натягивал на майку и трусы форменные брюки и китель, вернулась:
– Капрал! Вас хотел видеть доктор Даррел Хилл. Выдвигайтесь.
– Есть, сэр. – Джон однако вначале всё же присел на колено, и вправил штанины в форменные полусапоги, прекрасно понимая, что при этом гораздо лучше и ближе видно пикантно полненькие ножки сержанта Анны.
Сержант, без сомнения, его «хитрые» маневры заметила, но не отошла. Даже не хмыкнула. Может, ей-таки приятно ощущать его неподдельный «интерес»?
Неплохо, туды его в качель.
А вдруг то, что сержант – замужем – неправда? Предназначенная лишь для того, чтоб отшивать излишне назойливых… Или просто – не понравившихся кобелей?!
 
 
В лабораторию дока Хилла, заведующего отделом бодиформации, Джон шёл не спеша. Крейсер у них большой, от лазарета до лаборатории добрых десять минут хода.
По дороге, автоматически вскидывая руки в приветствиях идущим навстречу сослуживцам и офицерам, он ещё раз взвешивал все за и против.
То, что его сразу, без выслуги положенных пяти минимальных лет, повысили до капрала, с соответствующими выплатами и льготами, безусловно хорошо.
А вот то, что придётся теперь отрабатывать на совесть – не очень.
Впрочем, кого он пытается обмануть: он всегда именно так и работает: словно не за страх, а за совесть. Дурацкое воспитание? Или – влияние Наставника?
Вот это – вероятней. Наставник ему попался умный. Терпеливый. И – знающий. Психологию «сложных» подростков. Во всяком случаен, с «немотивированной подростковой агрессией» пожилой ветеран Космоса разобрался быстро.
И вот результат: Джон с одиннадцати лет не представлял себе, что будет горбатиться где-нибудь на фабрике удобрений, или гидропонных Станциях, или Комбинатах по переработке руды.
Нет! Только – Флот!
Но службу наставник описал реально – со всеми тяготами, проблемами и занудством субординации.
Зато Джон хоть знает, за что терпит: за высокую зарплату и затем – пенсию.
И после выхода в отставку в сорок лет – казённая квартира и полная независимость от кого бы то ни было! Освобождение от налогов. Бесплатные коммунальные услуги. И т.д. Дожить бы. Ведь шансы весьма неплохи. До запаса доживают более семидесяти процентов рядовых. И, как он потрудился посмотреть – более девяноста процентов сержантского и офицерского состава!
Дослужиться бы вот только. Теперь уже – до сержанта.
Хотя первый шаг по карьерной лестнице он, получается, уже сделал. И даже – тогда, когда и сам не ждал. Вот уж спасибо капралу Шипперсу, и несчастному Саммерсу. Наглядно показали, так сказать, начальству, что выжить-то на Франческе… Непросто.
Ладно, нужно постараться. Может, как раз за тем, чтоб рассказать, как именно лучше стараться, его и вызвал док Хилл. Человек, под руководством которого и выращивают всех этих «расходуемых» бедолаг – дронов.
 
 
Док Хилл выглядел, как бы это сформулировать попроще – банально. Обыденно.
Плоское невыразительное лицо, средний рост, средний вес. Возраст – неопределённый. Джон никогда не смог бы сказать, не заглянув в досье, сколько доку лет – то ли сорок, то ли – шестьдесят. И это несмотря на то, что доктор не прятал своё лицо ни за бородкой с усами, ни за очками. Вот только глаза… Глаза со странным выражением. Словно док сердит на весь мир. Или в молодости пережил неразделённую любовь.
– Здравия желаю, доктор Хилл. Ря… э-э… Капрал Риглон прибыл согласно вашему распоряжению!
– Отлично, капрал. Прошу. – док указал рукой в сторону своего кабинета. Джон прошёл к двери, но смотрел всё равно через стеклянную перегородку, занимавшую всю стену, в Главный зал, где под колпаками с десятками по-хирургически ослепительных софитов, высился, как слон среди овец, среди других автоклавов, главный автоклав – предмет гордости всего персонала лаборатории бодиформации. Позволяющий производить в телах дронов любые изменения и модификации.
Красавец, конечно, ничего не скажешь. Размером с добрый железнодорожный вагон. Только приземистый и плоский. Хромированные детали мягко отсвечивают. Белый цвет корпуса: насыщенный, и монументально солидный. На передней панели – старинные аналоговые циферблаты, (со стрелками!) экраны, рукоятки и тумблеры. На табличке из полированной меди, привинченной на самом видном месте полированными же медными винтами, чернённая вытравленная надпись: «Джинандроникс Инк.»
– Вот-вот. Задали вы нам задачку, капрал. – док проследив взглядом, куда смотрит Джон, покачал головой, – Ну, проходите.
В кабинете оказалось не так стерильно чисто, как в медицинском блоке. Да и на столе имелось то, что скорее можно было обозначить как рабочий кавардак. Доктор явно не заморачивался раскладыванием использованных папок с документами и флэшек из архива – по местам. Всё это горой лежало на его рабочем столе, сейчас словно просто сдвинутое рукой в сторону, чтоб освободить место напротив стула доктора.
– Садитесь.
Джон сел на стул у наружной стороны стола, доктор прошёл на своё место, и тоже сел. В глаза Джону кинул только один, с традиционно неопределённым выражением, взгляд. Во время последовавшего не то – разговора, не то – монолога, доктор Хилл глядел на свои руки, сложенные в замок на столе.
– Значит, это вам, капрал, удалось продержаться дольше всех. – голос звучал так, словно доктор не спрашивает, а просто констатирует этот факт. Но Джон всё равно счёл нужным ответить: наверняка доктор в чине не ниже лейтенанта:
– Так точно, сэр.
– Отлично. Я хочу, чтоб вы кое-что узнали, капрал. Собственно, это знают все офицеры, и весь персонал нашего подразделения. Но мало кто из рядового состава в курсе. Не то, чтобы эта информация являлась секретной, но… Мы предпочитаем, чтоб непосредственные исполнители не знали этого. Им такое знание может только помешать, отвлекая от собственно Миссии.
Так вот. Дрон на базе Скрофус Доместикус всё же не является полным подобием человеческого тела. Различия небольшие, и несущественные, но речь сейчас не о них. Мозг существа, используемого нами, пришлось существенно доработать, чтоб он мог принимать в себя человеческое, так сказать, сознание. Ну, вы, надеюсь, понимаете, что я имею в виду? – Джон помотал головой. Вот уж о чём