Кость со стола.

он меньше всего задумывался, так это – о технических сложностях, которые преодолели инженеры и медики древности, подгоняя мозг свиньи под человеческое сознание, – Размеры и внутреннюю архитектонику.
Джону понятней не стало, но он теперь покивал с умным и серьёзным видом.
– Не буду вдаваться в сложные технические проблемы, которые преодолели двести лет назад учёные периода Пионеров. Да и по вашим глазам вижу, что вас, капрал, это не слишком интересует. Вы, кадровые профессионалы-операторы – люди дела. Вам привычно получать к оружию чёткую инструкцию: типа – «нажмите рычаг «А» до упора, и винтовка будет стрелять очередями». Но на этой Франческе мы столкнулись со странным, нигде прежде не наблюдавшимся, феноменом.
Возбудители проказы, оказавшиеся в слюне укусившего вас москита, не выжидали положенного им, по-идее, латентного периода. (В те, далёкие, времена на то, чтоб начать проявляться у плазмодия лепры уходило иногда до семи лет!) И, что самое странное – они отлично освоились в никогда прежде не попадавшемся им организме. Тело нашего (Ну, вернее – вашего!) дрона оказалось полностью нефункционально за каких-нибудь пятнадцать минут.
Не хочу, конечно, хвастаться, но обычно наш аватар сразу изготовляется с иммунитетом к большинству известных нам земных и инопланетных болезней. И – невосприимчивостью к токсинам. То, что сразу, так сказать, «всобачить» не удаётся – находится в антидотах и вакцинах. В боекомплекте дрона, в шприцах.
А тут – получилось так, что вас – ну, вашего и нашего дрона! – мы потеряли быстро, а дронов тех, кто шёл за вами – и того быстрей! Вот это-то и напрягает меня, и всех сотрудников моего отдела больше всего.
Не буду ходить вокруг да около, приводя вам данные наших анализов, и разные умные или дурацкие гипотезы, которые выдвигались по этому поводу. Скажу кратко: всё выглядит так, словно и возбудителей суперлепры, и токсины для местных пресмыкающихся – разработали специально.
Причём – именно против дронов с телом на базе генотипа свиньи.
Но интересно и то, что вся эта хреновина – и бактерии и яды! – смертельны и для человека. Но в случае с бактериями и вирусами самое слабое и уязвимое место – модифицированный мозг! – дрона не затрагивается, а упор делается на факторы, поражающие только тело.
Так что выбор у нас небольшой, не так ли?
Джон снова кивнул. Основная мысль доктора уже достаточно хорошо вырисовывалась.
– Думаю, вам уже стало понятно, (Как, впрочем, и нашему любимому, но несколько – хе-хе! – консервативному, скажем так, Высшему руководству!) что здесь мы имеем дело с организованным противодействием.
Кто-то озаботился досконально изучить нас, и наши методы и инструменты, и теперь… Применил адекватно разработанные меры препятствования нашей экспансии на другие планеты. Есть вероятность, что Франческа как раз и является первой такой планетой.
Здесь они, похоже, и будут проверять. Насколько эффективны окажутся разработанные меры. И способы.
Док помолчал, пошевелив пальцами сцеплённых перед собой рук. Джон спросил:
– Инопланетяне?
– Не знаю, капрал. За все восемьсот лет, что мы осваиваем Пространство и колонизируем подходящие нам кислородные планеты, мы не встретили никого… Разумного. Нет, не так: достаточно разумного. Это, разумеется, ничего не значит: если раса чужаков намного превосходит нас в техническом и научном плане, им ничего не стоит держаться так, чтоб мы их не замечали. Но…
Но не вяжется всё это. Если это и правда – инопланетяне, они могли бы затормозить наше распространение по космосу гораздо раньше. И куда проще. Например, не выпустив те, самые первые, корабли – даже из атмосферы Земли. Такое даже с нашей современной технологией – проще пареной репы.
– Тогда – кто?
– Не знаю. И что бы там не надумал наш любимый Генеральный Штаб – и они ничего не знают наверняка. Имеются лишь более-менее вероятные предположения. О целях данного противодействия.
– И какие же это могут быть цели, доктор?
– Первая и главная – что нас просто хотят так или иначе прогнать с этой планеты.
То есть – заставить наш крейсер убраться, занеся её в списки опасных, малоперспективных и непригодных. Ну и, возможно, в будущем помешать освоению и других планет. Тех, что ещё не открыты разведчиками. Но которые по каким-то неизвестным пока причинам входят в чужую «зону жизненных интересов».
И вот по этому-то поводу, капрал, я вас и вызвал.
– Я вас внимательно слушаю, доктор. – лицо Джона ничего не выражало, но в душе кипели страсти! Столь откровенно доктор Хилл с ним прежде никогда…
– Старайтесь, разумеется, выжить. Там, внизу. Однако помните: самое слабое место дрона – всё-таки не тело. А модифицированный мозг. Думаю, не ошибусь, если скажу, что пока оружие направлено против тела, оно опасно, конечно, но – не смертельно, как даже в вашем случае: травма, полученная вами, остаётся не на теле, а в, так сказать, душе.
Поэтому. Если почувствуете, что вдруг, ни с того ни с сего, на, так сказать, «ровном месте», теряете контакт с телом… Или начинаются галлюцинации… Или – не дай Бог, конечно! – умираете – не тяните! Не ждите «зеркального влияния», «синдрома Модоло», «эффекта Салема», и прочих побочных эффектов!
Отключайте связь с дроном и возвращайтесь – сразу!
Потому что основной объект атаки, как мы, бодиформаторы, предполагаем, всё-таки – не дрон.
А оператор.
А ещё точнее – психика этого самого оператора!
Не позволяйте же её нарушить!
 
 
Идя по коридору в тренажёрный зал, Джон обдумывал сказанное доком.
В свете таких подозрений становится куда ясней ситуация с капралом Шипперсом.
Похоже, его просто свели с ума! И адской болью. И ещё наверняка каким-то хитрым и подлым способом усилив его подсознательное чувство вины и стыда – за то, что не справился с Миссией. И что он – не доблестный солдат, а просто – облажавшийся лох! Старый и бесперспективный. Ну, или типа такого.
Про опосредованные способы гипноза и вторичного гипноза доктор Джону рассказал. Да он и сам прекрасно знал о них: не обязательно размахивать у подопытного золотыми часами на цепочке под носом, чтоб ввести его в транс! И внушить что угодно.
Да и про «побочные эффекты», которыми сопровождался ранний этап попыток стыковки сознания операторов с мозгом дрона – до того, как удалось найти адекватные способы такой стыковки, проблем и этих самых «эффектов» выявилось море, он много чего слышал. (Слава Богу, лично «столкнуться» пока не…)
Но выводы отсюда…
Неутешительные.
В тренажёрном зале работали ребята из другой смены: свою Джон пропустил из-за работы и «больничного». Джон с улыбкой скромника, завалившего, пусть и не по своей вине, Миссию, и проходящего реабилитацию, получил все положенные похлопывания по спине, и выслушал дежурные хохмочки и приколы по поводу «укуса вшивого москита», и «восстановления нормальной потенции!».
– Не тушуйся, Джонни-бой, – вот уж – свято место пусто не бывает: это вместо капрала Шипперса влез с «комментами» ефрейтор Ван дер Гольф, из второй роты, – если честно, на моей совести – пять дронов. И три местных тёлки! Так что в следующий раз уж не забудь презик: вдруг встретишь подходящую б…!
Все заржали, Джон, всё так же скромно и как бы смущённо улыбаясь, покивал, забираясь на освободившийся лежак. Типовая ситуация. С типовыми сальными хохмами и шуточками.
Никаких «тёлок», ни на одной из осваиваемых планет, разумеется, не имелось. На планеты с туземным населением (А таких земные разведчики, как он уже вспоминал лишь недавно, тоже обнаружили: в количестве аж трёх штук. Правда, вот до техногенной цивилизации дело нигде не дошло. Социумы на уровне палеолита: все одеты в лучшем случае в шкуры, и живут – собирательством. То есть – жрут, что Бог послал…) высадка, и уж тем более – с контактами Первого рода, категорически запрещалась! А уж изучение «обрядов и обычаев», как и «брачных ритуалов» – только дистанционно.
Дронами.
И – только специализированными малыми – в виде тараканов и стрекоз!..
Качаться оказалось утомительно. Отвык что ли, за время «отлёживания боков» в лазарете, как это обозначил это сержант Рёллер? Джон приналёг, ощущая, как снова пробуждаются к жизни как бы спавшие до этого мышцы.
Только когда почувствовал, что пропотел от души, и какая-никакая, а спортивная форма появилась, позволил себе остановиться.
Подставлять разгорячённое тело под тугие струи душа было приятно. Он намыливался и смывал пену даже дольше обычного. И долго стоял неподвижно, просто закрыв глаза, и ощущая, как капли обжигающей воды барабанят в кожу головы и плечи.
Ну, вот он и стал прежним Джоном Риглоном.
Не совсем, правда, прежним. Теперь он – капрал. И первое отделение его взвода – в его полном подчинении. Правда, пораспоряжаться подчинёнными предстоит нескоро. А только когда он выявит, и учёные крейсера найдут способы нейтрализации всех угроз Франчески. Чтоб, если это разрешит начальство, и остальные дроны вступили в дело.
В столовой было немноголюдно: время обеда давно прошло. Так что за своим столом Джон находился в гордом одиночестве. Правда,