Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

serif]Догадался сходу: раз я — в коконе силового защитного поля — ничего его не пробьёт. Ни с той, ни с этой стороны. Стало быть пушки мои — заблокированы!
Ну а выключать поле, чтоб меня тут же сбили — шишь вам, гадам! Не дождётесь!
И остаётся лишь один вариант… Как там называли камикадзе — Божественный ветер?
Несущий свободу и победу отчизне… Ценой собственной жизни.
Как ни странно, сделать этот выбор оказалось не так уж сложно: ведь я, я сам, отлично осознаю, что погибнет только мой фантом, к которому, словно к аватару, я сейчас подключен. А я, Волк, уцелею. И приобрету бесценный опыт. Самопожертвования.
Хм-м… Думаю, не слишком он «обогатит» мои знания — наверняка мгновенно испарюсь я, распылённый на атомы, даже не успев ничего почувствовать…
Но — пора! А то вон: догоняют чёртовы перехватчики! Потряхивает сильнее! Да и лампочка форсажа начала мигать красным: перегруз! Как бы не отключились движки!
Направляю свой модуль, словно гигантский таран, ну, или брандер — прямо в стенку ближайшей цистерны!..
Может, взрыв и был, но я его уже не помню: похоже, и правда — умер мгновенно…
Вскакиваю со злобным рёвом на постели, словно лунатик какой!
Сжатые в боевой хват кулаки побелели и трясутся, челюсть свело от страха и злости, липкий холодный пот покрывает всё тело, майка и трусы — хоть выжимай! С трудом удалось разжать стиснутые зубы, чтоб нормально вздохнуть. Блинн…
Эмоциональный я стал какой-то в последнее время. К дождю, что ли?..
Но теперь я понимаю, что чувствовал Гастелло… Или все эти бедные япошки.
Но они хоть — за родину! А я — за что?
За уничтоженное человечество?..
Неправда. На…рать мне было на местное человечество. Пусть и из параллельной…
А куда больше мне хотелось навредить как можно сильнее гадам, стрелявшим в безоружного и «сдающегося» меня! Отомстить, словом, за свой страх и унижение!..
Чтоб думали в следующий раз — нужно ли в меня стрелять!
Впрочем, о чём это я?!
Какой, на фиг, «следующий раз»?! Кто мне даст ещё раз эту реальность?
Вот именно: никто. Я её уже «прошёл». И «умер». Добровольно. Пусть и при «выполнении». Долга, как его понимал тогда. Но выжить там, если честно, не имелось никаких шансов. Причём — нигде. Ни в метро, ни на поверхности.
Но я хотя бы постарался. Нанести врагам максимальный ущерб… Мир не «прошёл», но с ним закончил.
И теперь меня отправят в следующий Мир. Где непременно дадут что-то новенькое. И с интересом исследуют мою «реакцию» на другие обстоятельства и угрозы…
Проклятье.
С одной стороны — как наркота: затягивает, увлекает. (Ну, как обычных геймеров!) А с другой… С другой, как начинаешь думать, да сопоставлять — страшно.
Превращусь я так скоро в самую страшную — потому что думающую! — машину для убийства и уничтожения!
А не хотелось бы. Потому что осознаю я — жить хочу по своим правилам. И выбор того, что мне делать, и в кого стрелять — тоже делать сам. А сейчас, получается, мне фактически вариант дают только один: стрелять во всё живое и просто — движущееся…
Надо же, отмечаю про себя с иронией — всего одни сутки «дозы» не получал, а уже сознание как «расшалилось»: свободу ему подавай!..
Со скрипом суставов и невольным стоном — спина занемела! — встаю, и начинаю переодеваться в сухое бельё. Приготовил на такой случай заранее — вот оно, висит на стуле. А вот «запасного» мозга я подготовить не догадался. Как же теперь мне с этим, возбуждённым, разгорячённым, и разозлённым, уснуть?..
Простыню тоже пришлось поменять. И даже подстелить сверху одеяло: промочил я потом матрац.
Пока лежал, глядя, как обычно в потолок, снова много чего передумал.
Однако, как ни странно — не так уж, оказалось, и много: когда утром проснулся по будильнику, почти ничего из того, о чём думал, не помнил.
Да и пёс с ним. Значит, ничего важного.
Сажусь на постели, провожу пальцами по коротким волосам: высохли. И майка сухая. И тот факт, что мне теперь и снится всё точно так же «реально», как ощущается непосредственно в Машине — меня уже не удивляет! А, скорее, я даже ожидаю очередного такого сна!
Потому что, как бы там ни было: винтик ли я, или, там, биоробот — а интересно!
Приключения заставляют мой чёртов организм вырабатывать эндорфин, дофамин, адреналин, и всё прочее, чего положено. И оно как раз и вызывает чувство эйфории…
Ладно, посмотрим, как оно пойдёт дальше. Потому что если мы и правда — осуществим, чего придумал Влад, нашим «боссам» так и так придётся что-то предпринимать. И решать.
Например, что дальше делать с нами.
 
В школе на перемене снова встречаемся с Цезарем. Он спрашивает:
— Ты сегодня отпроситься-то сможешь?
— Надеюсь. Потому что босс мой наверняка… Впечатлён. И от «продолжения банкета» не откажется точно.
— Ага. Отлично. Ну, тогда до встречи.
— До встречи.
Расходимся. За остальных мы не переживаем. Мы место и время встречи оговорили ещё в будке. Остальным нашим Влад должен был позвонить ещё вчера — не думаю, что у кого-то возникнут проблемы с прибытием на точку сбора.
Из школы ехали ко мне в ресторан вдвоём с Цезарем. Но к моему боссу заходил, правда, я один: Цезарь дожидался снаружи.
Разговор оказался быстрым и конкретным:
— Здравствуйте, Рафик Сурэнович.
— Здравствуй, Ривкат. — по глазам вижу, что уже вычислил он, чего буду просить.
— Рафик Сурэнович. Можно мне на сегодня… Отпроситься?
По хитро прищурившимся и повеселевшим щёлочкам вижу, что снова всё сразу просёк мой хитро…опый начальник, и совсем не возражает. Однако говорит он вот что:
— Я могу тебя отпустить на сегодня. Но! Два условия. Во-первых — я оснащу тебя ещё и своей видеокамерой. А во-вторых, ты сегодня — для всех! — работал здесь всю смену как всегда. Подходит?
— Подходит. Спасибо, Рафик Сурэнович! — чувствую, как морда моя расплывается в дурацкой, но искренней улыбке. Не часто найдёшь такого понимающего босса!
На «оборудование» меня ещё одной бортовой видеокамерой с ёмкой флэшкой уходит не больше двух минут — хранится она, оказывается, тут же, в кабинете. В сейфе.
 
До Черкизона добрались без проблем. Так и думали, что прибудем последними.
И точно. Практически все наши уже ждут, когда туда подтянемся мы с Цезарем — школа заканчивается у всех одновременно, но добираться сюда нам дальше всех.
Заходим в какую-то подворотню, которую Влад осматривал, и одобрил заранее, пару месяцев назад. И надеваем пластимаски и капюшоны.
Черкизон, он же Новорешетниковский, он же китайский рынок, он же оптовый, он же чайнатаун, официально закрывали ещё в двадцатые. Но это не мешало ему, словно фениксу из пепла, снова возрождаться. Каждый разс новым названием, и каждый раз — на новом пустыре. И сам он становился всё больше, а ассортимент — всё шире. Единственное, что там неизменно — это то, что девяносто процентов торговцев и товаров — из Поднебесной. (Ну, а как же иначе?!)
А ещё неизменно то, что девяносто процентов товаров и обслуживающего персонала, и легального и нелегального, живут там же, на рынке, в кропотливо вырытых и тщательно обустроенных подземельях, прямо под его очередной территорией. И лабиринты там такие… Куда обширней и запутанней, чем крошечная часть айсберга сверху. Не знаю, как они всё это роют, и куда девают вырытую землю. Зато знаю, как сохраняют в неприкосновенности от ментов, ОБХСС, пожарной охраны, и прочей шушеры из администрации города.
С помощью взяток.
И все всё знают. Но традиций не нарушают. Ну правильно: зачем душить барана, с которого стрижёшь золотое руно?!
Входы в подземный склад-лабиринт, конечно, тщательно замаскированы. Но по-крайней мере один — мы знаем, где находится. Прямо возле так называемой закусочной, где можно купить всякую острую, пряную, экзотическую и «китайскую» еду — вплоть до жаренных шелковичных червей. Популярны они в последнее время у дур, желающих похудеть и улучшить цвет лица. Да и наздоровье: чем бы дитя не тешилось!..
Народу в час дня здесь не так много: рабочий день, всё-таки. Вот и славно. Нам лишние жертвы не нужны. Как и свидетели. Поэтому к точке входа подтягиваемся парами, тройками, и поодиночке, двигаясь разными маршрутами по параллельным улочкам-рядам. У почти каждого входа в лавчонки — зазывалы и прочие саморекламщики…
Ну, как выглядят китайские рынки с их теснотой, кучами подвешенных и разложенных шмоток, и характерными запахами и лавочками-кабинками, описывать нужды нет — все москвичи, да и не-москвичи, и так знают. Поэтому когда мы почти все втискиваемся в небольшое пространство второй справа по третьей линии лавчонки за фанерно-реечно-полиэтиленовую дверь, антураж новизной или оригинальностью не поражает. До потолка — шмотки, шмотки, шмотки. И палки с крюками для их