Спецподразделение 21/17. (Да здравствует Герберт Уэллз!) Часть 1. Меч во тьме.

serif]Ловлю такси: сейчас, когда извоз разрешили официально, с этим проблем нет:
— Шеф? Сколько до ближайшего метро?
Мужик попался с европейской физиономией — редкость. Приятная, с одной стороны. Но торговаться всё равно пришлось. Ну, сошлись на каких-то грошах. А вот если б не торговался — он бы точно начал что-то подозревать. Машу рукой.
Из-за каркаса остановки подходит Гриша. Медленно, словно у него болит живот. Но — не хромает. Только сейчас обратил внимание: он и бледный, и пот с него градом… Похоже, потерял-таки много крови. Усаживаю его на переднее. Деньги, знаю, у него есть.
Но таксисту даю из своих: Гриша же не знает, на чём мы сторговались.
— Ну, до встречи! Звони! — подмигиваю. Гриша кивает:
— Ладно. Чао!
Захлопываю дверь, тачка отъезжает. Сам разворачиваюсь на сто восемьдесят, и иду к дальнему метро. Всё понадёжней будет.
Спохватившись, забегаю в ближайший подходящий подъезд: нужно снять наконец чёртову пластимаску. А Гриша пусть так в ней и едет. Снимет уже в метро: там, за колоннами, полно удобных мест для такой операции…
Пока ехал в грохочущем вагоне, со всех сторон окружённый стоящими «нарексоненными» придурками и придурами, всё пялился на своё отражение в чёрном окне… И вспоминал. Морду несчастного китаёзы, в которого я метнул шест с крюком.
Больно ему было, это понятно. А я, получается — скотина сволочная, мало того — может, лишил его последних средств к существованию, так и внутренние органы какие, наверное, повредил. Теперь ему нужно бабло — лечиться. И гражданство, чтоб просто — в больницу приняли. А он, может — нелегал!.. И лицо у него было… Такое прям печальное. Уже начал я жалеть, что так сильно метнул чёртов дрын.
До ресторана добрался к двум.
Вежливо стучу в дверь шефа. Оттуда доносится:
— Войдите!
Вхожу, ещё раз вежливо здороваюсь.
Рафик Сурэнович протягивает руку, ни слова больше не говоря.
Сдаю его видеокамеру. Спрашиваю:
— Рафик Сурэнович. Можно приступить к работе?
Он снова ухмыляется мне в лицо:
— Конечно. Возвращайся с перекура. Ты ведь с двенадцати ни разу и не отдыхал!
Посуды сегодня много: понедельник, рабочий день. Наплыв даже больше обычного. Так что отправлять на его фирменное рабочее место маленького пацанчика, которого, насколько помню, зовут Васёк, не спешу. Делаю это только тогда, когда в гигантской раковине-мойке становится столько тарелок и чашек, что они больше не выступают над поверхностью воды. А вернее — раствора моющего средства:
— Спасибо, Васёк. Теперь я и сам докончу.
Васёк молодой, но умный: только кивает. В глаза мне даже не смотрит. Уходит к себе: он обычно помогает в это время чистить овощи. Посуда продолжает поступать, но теперь вполне справляюсь: основной обеденный пик позади.
В три часа приходит новый сменщик. Морда, к счастью, вполне европейская:
— Здравствуйте, Ривкат. Я ваш новый сменщик. Меня зовут Николай.
— Здравствуйте, Николай. Если можно — давайте на «ты». — про себя не без усмешки думаю, что удалось, похоже, Рафику Сурэновичу вколотить в сознание Васька, да и этого Николая здоровенную дозу уважения ко мне.
— Давай. — вижу, что он испытывает определённое облегчение. Мы ведь — практически ровесники. Хоть он и покрепче выглядит, но, видать, вот именно — уважение ко мне вложено в его нечёсанно-лохматую голову неплохо.
Снимаю перчатки, мы обмениваемся крепкими рукопожатиями, и взглядами. Ну, что сказать — простой у него взгляд. Бесхитростный какой-то. И несчастный. Как у обиженной ни за что собаки. Видать, тоже не избалован достатком, и возможностями, предоставляемыми большими деньгами… Ну а кто избалован — не работает, вот именно, посудомойщиком. А Николай…
Потенциальный Брат, значит.
Но с этим пока повременим: нужно вначале узнать, не разгонит ли нас всех тренер из Клуба за столь вольную трактовку и «воплощение в жизнь» нашего же Девиза!
 
В клубе сразу понимаю, что опасения, что нас просматривают в режиме онлайн, подтвердились. У входа ждёт тренер, и взгляд его не сулит ничего хорошего.
Здороваемся за руку, он говорит:
— Пройдите в класс, боец. — тон спокойный, но это ничего не значит. Самообладание и выдержка у него такие… Любой Штирлиц позавидует.
Прохожу. Там уже почти все наши. Нет только Гриши и Чекиста, а, — и Михи. Прохожу к Владу:
— Влад! Что с Чекистом и Гришей?
— Они в медчасти. С ними сейчас работает Даниил Олегович.
— Ага. Понятно. А не знаешь, чего это тренер такой сердитый? И почему мы — не в зале? — подмигиваю, надеясь, что ему это заметно, а его видеокамере — нет.
Наивно? Наивно. Но Владимир просекает:
— Не в зале мы потому, что сейчас нам будет выволочка. А вернее — разбор полётов, как это обозначил тренер. Он жутко зол, что операцию мы провели без подготовки, без разрешения, и, главное — безграмотно. И ещё двух бойцов потеряли: из-за того, что не надели кевларовые жилеты.
— Ха! Чёрта с два они помогли бы Грише — его же — в ногу!..
— Это мы все понимаем. Но если бы… — тут он вынужден умолкнуть, потому что по его переместившемуся в сторону взгляду вижу я, что тренер вошёл.
Оборачиваюсь. Точно. Впереди идёт опоздавший Миха, за ним тренер. Быстро сажусь на своё место. Миха — на своё.
Тренер становится на своё:
— Бойцы. Братья. То, что вы сделали сегодня — вопиющая глупость. И ни в какие рамки не укладывается.
Абсолютно несанкционированная, безответственная и провальная акция!
Как с точки зрения законности, так и с точки зрения подготовки!
И если по поводу того, по каким статьям вас могут привлечь к уголовной ответственности вы и сами прекрасно всё знаете, то то, что относится к подготовке и проведению непосредственно самой боевой операции, мы сегодня как раз и будем разбирать!
Вот тебе и здрасьте!
Получается, тренера не коробит от того, что мы нарушили целую кучу законов и нравственных норм толерантности и поведения в социуме. Зато его сильно злит то, что мы не подготовили операцию должным образом! И провели, судя по-всему — плохо!
— Я, конечно, понимаю, что после вполне успешной вчерашней… Нейтрализации значительного контингента проф. бойцов рукопашного боя, вы воспарили на крыльях эйфории. И прониклись твёрдой уверенностью в своей непобедимости. И безнаказанности.
Но! Основными эпитетами, которыми я могу охарактеризовать сегодняшние ваши действия, будут — безответственность и глупость!
Никто ведь из вас не представлял себе, что противостоять вам будет на самом деле не кучка растерянных продавцов, а отряды отлично организованной самообороны, специально созданные диаспорой из КНР как раз для таких случаев. Никто из вас не удосужился узнать, что в помещениях катакомб имеются газовые баллоны, которые запросто могут, взорвавшись, убить и ранить и вас. Никто не озаботился выяснить безопасных, да и просто — запасных путей отхода. Словом: никакого грамотного планирования и подготовки. А выражаясь профессионально — боевого обеспечения!
Никто не удосужился просчитать и все последствия вашей дурацкой авантюры.
Нанесший не столько материальный и моральный ущерб китайской диаспоре, сколько создавшей политические проблемы. Нашей дипломатии. Там, в Китае. И здесь, в столице. И посол Поднебесной уже успел подать в наши соответствующие органы ноту протеста. И брызжа слюной требует, чтоб наши бравые правоохранительные органы преподнесли им ваши шкуры на блюдечке с голубой каёмочкой. — переглядываюсь с Цезарем. Он чуть заметно улыбается краешками губ. Тоже, значит, просёк, что связи у тренера имеются и на самом верху — иначе откуда информация о ноте?! — Иначе последствия для взаимоотношений наших стран могут быть самыми…
Серьёзными!
Я понимаю, конечно, что мы до этого времени в-основном работали с вами по индивидуальной программе. То есть — в вас развивали силу, боевые навыки, выносливость, и личную инициативу. И что настало время заняться вплотную и теорией и практикой подготовки и проведения групповых действий! И их грамотного планирования и боевого — то есть, материального и информационного, обеспечения!
Но вы ведь и сами должны были понять: вначале нужно поставить в известность о своих планах руководство, то есть — меня. Грамотно и скрупулёзно спланировать всё: провести разведку, сделать расчет времени, экипироваться соответствующим образом, и так далее… Повторяю: вы должны были и сами подумать обо всём этом! Не совсем ведь идиоты. Хотя ваши сегодняшние действия доказывают как раз обратное…
Ну а теперь слушаю ваши оправдания. И, заодно — самокритику. То есть — про просчёты в операции. Владимир.
Тренер садится на свой стул, Владимир встаёт. Как он не сосредоточен, и уверен, но перед тем, как начать, прочищает горло:
— Прежде всего хочу принести вам, тренер, извинения за то, что действительно не поставили вас в известность ни о вчерашней нашей операции… Ни о