sans-serif] -Ирина Денисовна... Ира... - кто-то настойчиво похлопывал меня по щекам, - Ирина...
Я медленно открыла глаза, словно выплывая из небытия. Увидела склонившееся надо мной озабоченное лицо Вадима Кротова, нашего охранника.
-С вами все в порядке?
В руке он держал стакан с водой.
Я кивнула. Кажется, в порядке... Как я оказалась на кровати? Что произошло? Да, я потеряла сознание... Ничего удивительного, с беременными такое случается... Кротов, видимо, обнаружил меня в спальне, на ковре, и перенес на кровать.
(“Котенок? Да, я...”)
Меня затошнило.
-Дай попить, - прошептала я, и Кротов услужливо поднес к моим губам стакан с водой.
Я сделала пару глотков минералки, перевела дыхание.
-Дай телефон...
После того, как Кротов подал мне мой мобильник, я набрала номер Алисы.
Никого, кроме нее, я видеть не хотела.
А уж подонка, отца моего будущего малыша, меньше всех.
Приехал врач. Измерил мне давление, осторожно ощупал живот.
-Не бережете вы себя, голубушка... А ведь в вашем положении наплевательски относиться к своему здоровью нельзя...
Потом появился Сергей. Бледный и, как мне показалось, расстроенный.
-Завтра же ляжешь в клинику! Без возражений!
Я молча кивнула. Мне не хотелось с ним разговаривать. Ни о чем.
Наконец, появилась встревоженная Лиска.
Когда мы с ней остались в комнате одни (Сергей находился в холле, на первом этаже), я перестала сдерживаться и разрыдалась.
Перепуганная Лиска совала мне под нос мензурку с валерьянкой, воду, порывалась бежать за Сергеем... но я запретила ей это делать.
Кое-как, сбивчиво, со всхлипами, то и дело хлюпая носом, я рассказала ей о подслушанном разговоре.
Лиска несколько секунд молчала. Губы сжались в узкую полоску. Между бровей пролегла вертикальная морщинка.
-Нет, - наконец, негромко сказала Алиса, - О том, что тебе известно, говорить ему не нужно. Нет. Ты должна взять себя в руки и сделать вид, что ничего не произошло.
-Как это - ничего не произошло? - от возмущения у меня даже дыхание перехватило.
А Алиса неожиданно улыбнулась. Но не весело и беззаботно, как обычно, а нехорошо улыбнулась. Как-то... зло.
-Ты еще успеешь взять реванш, - заверила меня лучшая подруга, - Сейчас не лучший момент для выяснения отношений. И тем более, для раздувания скандала. Не забывай о своем повышенном давлении! Пойми, Ирунчик, преимущество-то на твоей стороне! Это у тебя будет ребеночек! Точнее, у вас. И что останется делать этой наглой сучке, которая хочет отнять у тебя мужа? Да только локти кусать! Больше ничегошеньки ей не останется. А ты должна думать только о том, чтобы благополучно проходить эти семь месяцев и родить ему здорового карапуза. Вот твоя основная задача. Все остальное - не твоя забота. Он тебя не бросит. Не бросит. Он это уже доказал. Он же не просил себя сделать аборт? Не просил? И сейчас посмотри - на нем же лица нет! Он за тебя волнуется! За тебя... и вашего будущего ребенка. Так что давай бери себя в руки и сосредоточься на ребеночке. Если врачи советуют лечь в больницу - ложись. Без колебаний.
Как и всегда, она была права.
И, как всегда, после разговора с ней, я почувствовала облегчение.
Нет, все-таки Лиска - настоящий друг...
* * *
В больнице я провела три нудных недели. Состояние мое врачи не находили слишком уж тяжелым. Ну, токсикоз, конечно, давление немного повышенное, но в целом угрозы выкидыша не было. Я послушно принимала все, прописанные мне, лекарства, не возражала против уколов...
В конце концов, тошнота прошла, я стала чувствовать себя гораздо лучше (физически, по крайней мере), аппетит появился...
Сергей навещал меня через день. Вначале, конечно, мое нежелание разговаривать с ним можно было списать на плохое самочувствие, но сдерживать себя мне с каждым днем становилось все труднее. Я смотрела на него, слушала его мягкий, участливый голос и не могла понять - как он мог? Как он мог предать меня так жестоко? После стольких лет совместной жизни, после всего, что нам с ним пришлось пережить...
Наконец, я все-таки не выдержала.
Когда он в очередной раз явился меня навестить (я находилась в отдельной палате - не потому, что состояние мое было таким уж тяжелым, а потому, что средства позволяли), я, не дослушав его расспросов о моем самочувствии, попросила его присесть и, когда он опустился на придвинутый к моей кровати стул, сказала ему напрямую:
- Мне все известно.
Разумеется, в первый момент он не понял, что я имею в виду.
-Что известно? - осторожно переспросил он.
-Мне известно... о Даше. Я слышала твой разговор с ней по телефону... в тот день. Я была дома.
Несколько секунд он молчал... потом встал и отошел к окну.
-Может, оно и к лучшему, - негромко сказал он, - Мне тяжело было тебя обманывать.
И замолчал.
Я тоже не произнесла ни слова.
-Мы познакомились во время круиза, - продолжил он после паузы, - Она совсем еще девочка... двадцати нет. Черт, - он провел ладонью по лбу, - Я, конечно, повел себя как последний дурак... Двадцать лет разницы... безумие.
Повернулся лицом ко мне.
-Тебе, конечно, трудно это понять... и тем более простить. Когда ты сообщила мне о своей беременности, я, наконец, понял, какую ошибку собирался совершить...
Собирался?
Я похолодела. “Собирался совершить ошибку...” Это означает только одно - он хотел бросить меня! Бросить ради девятнадцатилетней пигалицы...
-Ира...- он приблизился ко мне, взял за руку, - Пожалуйста... пожалуйста, постарайся... хотя бы постарайся меня простить. Это был какой-то бред... безумие... Но это не должно тебя сейчас волновать. Мы больше не видимся... и не будем видеться. Все в прошлом. Уверяю тебя, в прошлом.
Его голос звучал так виновато... так проникновенно... так убедительно...
А в глазах было столько искреннего раскаяния...
...что я ему поверила. Что греха таить? Мне хотелось (очень хотелось!) ему верить.
Ведь ближе него у меня никого не было... и я все еще продолжала его любить.
Несмотря на чудовищное предательство с его стороны, я продолжала его любить...
Я отвернулась к стене.
Он осторожно обнял меня... я не воспротивилась. Мне хотелось, чтобы он меня обнимал. Несмотря ни на что, мне было с ним хорошо.
Я молчала, ни слова не произнесла... но он, конечно, понял, что прощен. Он знал, что будет прощен. Знал.
Все, как в детской поговорке: “Первый раз прощается...”
* * *
После того, как я рассказала о нашем с ним объяснении Лиске, она тонко улыбнулась.
-Вот все они такие, - сказала Лиса с усмешкой, - Вначале натворят делов, а потом просят прощения. Мужики, мужики... чисто малые дети.
* * *
Во время моего нахождения в клинике Сергей подыскал домработницу - усердную даму бальзаковского возраста, - которая, кстати, и готовить умела неплохо...
Вернувшись из больницы, я была полностью освобождения от обязанностей по дому. А на работу ходить мне запретили врачи - по их мнению, мне было противопоказано малейшее напряжение...
Два месяца пролетели как один день. Состояние мое нормализовалось, давление не поднималось выше положенного, аппетит был прямо-таки зверским...
Ультразвуковое исследование показало, что ребенок развивается нормально, а также то, что у нас родится мальчик...
Настал миг, когда я ощутила первое шевеление плода - таинственное и прекрасное мгновение...
И, кажется, Сергей был
