sans-serif] Она присела на придвинутый к моей кровати стул, взяла меня за руку.
До чего же нежной была ее теплая ладошка... И глаза ее, светло-карие, обычно такие веселые, искрящиеся, были сейчас печальными... и очень красивыми.
- А почему ты себе не подыщешь кого-нибудь? - спросила я, - Ты ж еще хоть куда. Баба яркая...
Алиска усмехнулась.
- Ага, чтобы травиться потом или аборты делать? Ну уж нет, уволь. Если я и встречаюсь с кем-то, это не длится больше полутора месяцев. Так, знаешь ли, вернее. Привязаться не успеваешь...
Наконец, плотину прорвало - я заплакала.
Алиска прижала мою голову к своей груди, совсем по-матерински, гладила меня по волосам, по плечам... бормотала что-то утешительное...
А слезы все лились и лились и, казалось, нет им конца...
* * *
Вы, наверное, ждете, что на этом я поставлю точку?
Ошибаетесь. Да я и сама ошибалась, считая, что все закончилось...
Через пару дней Сергей вновь меня навестил. Выглядел он уже получше. Конечно, далеко не как огурчик, но хоть побриться не забыл.
Принес фрукты, соки, мой любимый сладкий творог...
Наверное, мне следовало выставить его вон, не разговаривать с ним...
Да я, в общем, и не разговаривала. Так, сказала лишь, что чувствую себя нормально, поинтересовалась, как дела в его фирме... Он ответил, что дел невпроворот, передал мне пожелания скорейшего выздоровления от своих партнеров по бизнесу и наших общих друзей...
О Даше я его спрашивать не стала. А сам он о ней не упоминал.
Я смотрела на него и (странно!) никак не могла (или не хотела?) поверить в то, что этот человек стал для меня чужим. Не был он для меня чужим. Не был, и все тут.
Господи, ведь даже Алиска его оправдывала! Что уж обо мне говорить?
Он же никогда намеренно не причинял мне зла... Ни разу он не заставил меня плакать за все годы супружества...
...пока не появилась эта пигалица, девятнадцатилетняя студентка института искусств.
Но вот она появилась - и все рухнуло.
Так кого я должна была во всем винить? Его или ее?
У меня все не выходил из головы старик с иконописным лицом - Валерий Николаевич Саврасов. Алиска выяснила, что он действительно работает в НИИ природных ресурсов, к тому же имеет докторскую степень. Что Даша - его единственная дочь, так называемый “поздний ребенок” (ему было сорок три года, когда она родилась), что жена его умерла шесть лет назад от пневмонии...
Мне казалось странным, что дочь интеллигента, доктора наук, оказалась, как выражалась Лиска, скороспелкой, мечтающей заполучить богатого спонсора.
Впрочем, если у них с Сергеем все действительно серьезно, мне не остается ничего другого, кроме как с достоинством отойти в сторону.
Кстати, и Алиска была того же мнения.
-Предоставь этих голубков самим себе, - посоветовала она мне, - А уж время все расставит по местам. Не забывай, что ему тридцать семь, а ей двадцати даже не исполнилось. Разве такой с позволения сказать “союз” может быть долговечным? Страсть? Не смеши, подруга. Страсть проходит слишком быстро. Быстрее, чем все любовники поначалу думают...
И я заняла выжидательную позицию...
Шли дни... и всякий раз, наблюдая за тем, как часовая стрелка приближается к отметке 4, я думала о том, что сегодня-то он точно ко мне не придет... но он приходил.
Ровно в четыре часа.
Приносил разную домашнюю снедь (я уже упоминала о том, что наша домработница отлично умела готовить), интересовался моим состоянием... рассказывал, как у него идут дела...
И ни слова о том, что произошло. Ни слова о Даше.
Ни намека на развод.
А сама я, признаюсь честно, эти темы затрагивать боялась. Лиска обозвала бы меня малодушной, и, конечно, была бы права.
В день выписки он ждал меня в машине. С цветами. Это были не розы, всего лишь садовые ромашки... довольно скромный букет, но все же букет.
Мы вернулись в наш дом... Может, он намеренно оттягивал серьезный разговор до моего возвращения из больницы?
Но... странно. Он вел себя как обычно. Словно ничего не случилось.
Когда я направилась после ужина в свою комнату, чтобы разобрать себе постель (я была еще довольно слаба и хотела лечь спать пораньше), он вошел следом, приблизился ко мне, мягко обнял за плечи.
-Не стоит этого делать, - сказал он, - Мы ведь все еще супруги? Идем в спальню, зайка. А кровать я сам тебе разберу.
И я подчинилась.
* * *
Спустя пару недель я пришла к Алиске домой, чтобы поделиться с ней своими сомнениями.
Выслушав меня, она только усмехнулась.
- Ну, вот видишь - я опять оказалась права... Ладно, если тебя пугает обсуждения болезненных тем с ним (и, знаешь, я тебя даже понимаю), поговори... с ней.
-С ней?
- Угу, - кивнула Лиска, невозмутимо щелкая кедровые орешки, который ей регулярно присылал из Сибири то ли троюродный брат, то ли бойфренд - Алиска не делилась подробностями своей личной жизни даже со мной, - Именно. Поговори с девчонкой. Адресок выяснить нетрудно... Придешь к ней... Чего тебе, в конце концов, стесняться? Правота на твоей стороне. К тому же баба ты еще не старая, очень интересная внешне... Расскажешь ей о вашей с Серегой семейной жизни, о том, как жили вы дружно, как любил он тебя... а, может, и до сих пор любит... Очень поучительная беседа может состояться. А заодно и выяснишь исподволь, что там в действительности между ними произошло - поссорились или решили выбросить дурь из головы окончательно и больше не встречаться...
После некоторого раздумья я согласилась с Алисой.
Да и что греха таить? Мной двигало, помимо всего прочего, и элементарное любопытство.
Спросите любую, попадавшую в подобную ситуацию женщину - хотелось ли ей взглянуть на соперницу? Уверена, ни одна не ответила бы “нет”.
* * *
Через несколько дней я стояла у двери квартиры Саврасовых.
Конечно, оделась, причесалась и накрасилась я по этому случаю особенно тщательно - выглядеть я обязана была безупречно.
Собралась с духом и нажала на кнопку звонка.
За дверью послышались легкие шаги, и она распахнулась.
Я увидела тоненькую девушку, невысокую, очень изящную, одетую в потертые джинсы и майку-топ.
Длинные, вьющиеся (определенно, от природы) светло-каштановые волосы перевязаны тонкой лентой, глаза синие... нет, даже васильковые.
На вид девушке было не больше восемнадцати лет.
“Ангельски хороша”, вспомнила я слова Лиски. Да. В этом с ней нельзя было не согласиться.
Сходство между девушкой и ее отцом также было очевидным.
Я поздоровалась.
-Добрый день, - ответила она удивительно приятным и мелодичным голосом, - Если вы к папе, то он должен вернуться через полчаса. Ему что-нибудь передать?
И она приветливо улыбнулась.
За ее спиной маячила долговязая фигура довольно симпатичного парня лет двадцати двух, от силы.
-Я, собственно, к вам, Дарья...
Девчонка удивленно приподняла брови.
-О, простите... Вероятно, вы из редакции? Мне очень жаль, что я задержала заказ, но, вы понимаете, занятия... Я почти закончила иллюстрировать, осталось только...
-Меня зовут Ирина, - перебила я юную художницу, - Ирина Заго’рицкая.
На нежных щеках девчонки проступил румянец.
-Извините, - она посторонилась, шире распахивая дверь, - Пожалуйста, проходите в комнату... Туфли снимать не обязательно.
Похоже, мой приход ее не слишком смутил.
Словно
