И врать вам, Фома, лучше не надо. Я людей мне врущих прямо в лицо о сакральных для меня вещах, за раз вычисляю. Но в тоже время как хочется быть обманутой. – Ну что, Фома, сумеете меня обмануть? Ну, пожалуйста. – Растерянно и с просьбой смилостивиться смотрит на меня Алиса.
Ну а когда люди хотят быть обманутыми, даже правдой, то как бы ты не стремился к обратному, у тебя ничего из этого не выйдет.
– Я такой вас и представлял. – Глядя в упор на Алису, несколько тихо, но насыщенным голосом проговорил я. И был принят Алисой. Хоть и попытавшейся мне сразу не поверить.
– Какой? – пристрастно спросила меня Алиса.
Я делаю такую нервирующую Алису паузу, во время которой разборчиво так всё по своим полочкам рассматриваю её, и вы, Алиса, уж не обижайтесь на меня за мою честность и прямоту, а я вам всё как есть скажу. И говорю. – Такую, которую я обязан отблагодарить и пригласить выпить кофе.
А Алиса чего угодно ожидала от меня услышать, но только не этого приглашения, и она несколько растерялась, услышав его. Правда, на самую чуточку, а так-то у неё, как и у всякой девушки, в одно мгновение включается защитный механизм рационального подхода к вот таким нежданным приглашениям, которые они не успевают расщепить на свои скрытые пружины и механизмы, коими движут приглашающих вас в кафе кофе попить людьми. И Алиса в один момент находит брешь в моей приглашающей позиции.
– А как же ваша подружка? Она разве не будет против? – вот такую загадку для моего ума и ловушку одновременно задаёт Алиса, пытаясь выяснить, насколько я последовательный человек.
– Боюсь, что об этом я никогда не узнаю. – С долей трагичности в голосе говорю я, и вслед подчёркиваю почему это так. – Судьбе было суждено спутать все мои жизненные планы. А к знакам судьбы я отношусь серьёзно. Да и к тому же это было свидание вслепую. – Многозначительно говорю я.
И как тут же выясняется, то и Алиса имеет такие же взгляды на свои жизненные ориентиры, которые, конечно, в некотором роде суеверные, но что тут поделаешь, когда…когда…ну ты в общем понял.
И я, конечно, понял, правда, не очень понятно что. Но у меня есть время во всём этом разобраться, раз Алиса приняла моё приглашение, но только ненадолго, и мы с ней зашли в первое попавшееся на нашем пути кафе. Где мы устроились за барной стойкой по желанию Алисы, сообщившей мне по секрету, что есть у неё страсть понаблюдать за людьми, а отсюда это лучше всего делать, к тому же мы зашли сюда только выпить кофе и себя несколько в прежнем виде обрести. Ведь согласитесь со мной, что нам нужно привести свои в мысли в порядок после вот такого уличного приключения.
С чем я не могу не согласиться, как и со всем, что она скажет. Что поделать, вот такая у меня странная натура, хочется мне со всем мне сказанным со стороны человека привлекающего моё внимание и к кому у меня возникло чувство эмпатии соглашаться. И со следующим, с чем мне приходится соглашаться, так это с тем, что здесь отвратительно, то есть вообще не работают в такую жару кондиционеры, и очень жарко. – Тем более под кофе. – Говорит Алиса, обдувая свой лоб выдыхаемым насильно воздухом. Что бесполезно и её волосы, прилипшие ко лбу, так там и остались.
И Алиса, всё-таки удивительное создание, уже всё перепробовавшая в плане остудить себя – она задувала себе под блузку, которую она руками оттянула и подёргивала, и заодно дулась на такой неотзывчивый персонал – чтобы как-то облегчить себя в противостоянии с душнотой этого заведения, берёт и снимает с себя цепочку в виде колье, на котором по всей его длине, через равные отрезки были помещены медальончики с опредёлённой направленностью изображения на них. А вот что там было на них размечено, то мне не удалось рассмотреть, да и не это меня на тот момент волновало. Я пребывал в недоумении по факту такой странной раскрепощённости Алисы.
Что не проходит мимо неё, и она, положив колье рядом с собой на стойку, говорит следующее. – Попросили сегодня надеть. А оно не просто на этой жаре липнет к телу, а оно прямо обжигает.
Что и говорить, а её пояснения ещё сильнее внесли растерянности и непонимания происходящего в меня. И у меня теперь ещё больше к Алисе вопросов, чем до её такого странного пояснения. – Как это понимать, попросили надеть? Это кто может обладать над ней властью, чтобы она принимала все его решения на свой счёт? Ну а если ладно принять этот факт убеждаемости Алисы, то какую цель преследует тот эгоцентричный тип (а это может быть только он) с экстрасенсорными способностями по убеждению вашего верования в него, заставляя Алису надеть это колье, скажем так, не самого изящного представления?
Ответ на это у меня только один. Это ожерелье или колье, кому как удобней называть, по своей тёмной сути является заговорённым амулетом, надев который на себя (вот почему этот тёмный человек так требовал его надеть), ты полностью подпадаешь под влияние надевшего на тебя его человека, какого-нибудь доморощенного тёмного мага. И теперь мне нужно выяснить, чего он добивается от Алисы и как всему этому его влиянию на неё противостоять.
– Однозначно какой-нибудь проповедник вашей судьбы из секты адептов кармы. – Вот так я решил, покосившись в сторону этого браслета контроля, лежащего на барной стойке.
А Алиса между тем, как с собой немного справилась, и точно избавилась от этого сдерживающего её фактора в виде нашейного браслета, решила заняться мной, раз между нами исчезло это сдерживающее препятствие. И при этом в тот самый момент, когда я смог продемонстрировать пока что только лично для себя своё отличное зрение и умение всё примечать. В частности миловидность и одновременно агрессивность красоты вошедшей в кафе девушки, которая выбрала для себя путь своего представления вам через нательные рисунки в виде татуировок.
И как только она попалась в область моего зрения, а затем даже проводилась мной до своего места за столиком вместе с подругой, то тут-то Алиса и решает меня подловить, обратившись ко мне с предложением. – Что ж, давайте теперь проверим насколько качественно ваше зрение. – С каким-то прямо подвохом, как это мне почувствовалось, говорит Алиса голосом с наполнением в нём язвительности. И я буквально сразу, без ещё указаний с её стороны объекта моего рассмотрения, догадался, в какую сторону мне будет предложено проверять качество своего не просто зрения, а мировоззрения. В сторону только что зашедшей татуированной девушки. Что ж, я готов. Но пока я держу паузу и жду от неё предложений. И оно следует.
– Что скажите про ту девушку? – задаётся вопросом Алиса, а сама при этом специально ни в одну из сторон не смотрит и не указывает мне объект своего рассмотрения. Мол, сами догадайтесь, о ком идёт речь.
Я же догадываясь, как о самой девушке, так и об игре Алисы, не спешу дать себя раскрыть, а разыгрываю перед Алисой саму простоту, переспрашивая её. – О какой?
– Ты знаешь. – Перешла на ты Алиса, с хитростью заглянув мне в глаза. И я больше не разыгрываю из себя дурачка.
– Ту, в татуировках? – уточняюще спрашиваю я.
– Её. – Согласно кивает Алиса.
Я для вида бросаю в её сторону взгляд распознавания, хотя я уже всё в ней видел, чтобы сделать на её счёт для себя резюмирующие выводы, и вернувшись к Алисе, говорю ей следующее. – Выглядит всё это сексуально притягивающе.
– Ну, давайте, как говорят, ближе к телу. – Смеётся Алиса.
– Но притягивает к ней не сама визуальность картинки, а подаваемая ею через эти татуированные разметки своей личности её доступность для чего-то большего и затаённого, сконцентрированного в ней и запечатанного этой печатью крипты души. – Озвучиваю я свой вердикт рассматриваемому объекту. И мне удаётся внушить Алисе нечто такое, чего она ожидала и не ожидала одновременно во мне увидеть.
И она с придыханием, во все глаза смотря на меня, затаённым голосом говорит. – А ты действительно прозрел.
И вот спрашивается мной после таких её в мой адрес слов, что это всё значит? А именно её подразумевание того, что она меня не первый раз знает и до этой нашей встречи она уже меня знала.
И теперь уже мне становится жарко, и что удивительно, то также в самом странном месте для этого, а именно в области глаз. И я снимаю с переносицы свои очки и кладу их на барную стойку перед собой, чтобы посмотреть неприкрытым взглядом на Алису, и…может быть ей признаться в чём-то таком, о чём она уже давно догадалась, но никогда не признается, смотря на меня в ответ взглядом прямолинейности и доверия.
И тогда мне нужно на что-то такое акцентировать её внимание, чтобы подвести к нужному результату. И я нахожу для неё этот вопрос.
– А почему так всегда выходит, что вы (не нужно уточнять, кто тут подразумевается; только и только вы!) всегда переводите наше внимание на свой личный счёт, спрашивая наше мнение о вас. – Говорю я с претензией и с долей ехидства. – Собираете о нас аналитическую информацию, чтобы на её основе найти те самые пути, чтобы сделать ещё зависимее нас от вас. – И судя по еле скрываемой усмешке в лице Алисы, то в моих словах есть своя толика истины, и притом не малая.
[justify]Ну а раз так, то она готова снизойти до меня и рассмотреть моё требование в виде просьбы