От тягостных раздумий отвлекает холодный душ. Живительная влага унимает нервную дрожь, прогоняя чувство близящейся смерти. Мои спутники успели собраться вокруг, их взгляды напряжены, из чего можно сделать вывод, что им досталось куда меньше и они способны тратить ценнейшие жизненные силы не на выживание. Восхитительная роскошь. Персиваль закашливается, поднимаясь с земли. Надеюсь, мне удаётся выглядеть хоть немного лучше, чем он сейчас, но верится в подобное с трудом - истерзанное сердце порой забывает совершать удары. Сухая наждачка губ расступается с непосильной тяжестью, а вместо слов я просто выталкиваю сдавленную порцию воздуха. Язык еле ворочается. Спутники не сразу распознают слова в сиплом бормотании - пределе моих сил, коим я склонен безмерно гордится. Лучи света отталкиваемые идолом, подсвечивают лица друзей, перекошенные усталостью.
— Я… рад, что все целы… но не время отдыхать… пока ещё нет. Там… засела эта тварь…
Это был один бесконечный изнурительный день, которому не видно ни конца ни края, поэтому я понимаю их неудовольствие, когда призываю сейчас же взяться за разрушение проклЯтой каменюки. Или прОклятой, поди разберись. Драконье яйцо услужливо уменьшилось, как только вороватые пальцы подхватили его с земли. Сейчас я держу его подмышкой как военачальник хранит свой шлем, выступая перед воинством, прежде чем повести его в битву. Но вместо этого, подкрашенный слабой алой пульсацией, бледный как смерть Джар’Ра рычит на них, призывая воевать с блестящим чёрным идолом. Фарс, да и только.
Деловитость нашей изобретательницы вызывает зависть в подобные моменты. Задумчиво водя ладонью вдоль поверхности обелиска, она отделяет домыслы от потоков магии, переплетающихся в зловещем артефакте. Жемчужина, которую механическая кошка успела инкрустировать в свою ладонь, извлекает тайны из самых глубин идола, пока металлизированный голос повествует о сущности угнездившейся внутри.
Гм… Гм! Офидиан! Ну, да, Офидиан. Потусторонний змей, сущность, что старше самого Греклстью и опаснее любых скверных побрякушек оставшихся позади. Судя по всему бешеные гномики намеревались использовать силу обелиска чтобы начинить ею яйцо и вытеснить дракончика… вероятно чтобы получить эдакого чешуйчатого демонического змеёныша! — разглагольствует Тенебрис, — не устаю поражаться извращённой логике идолопоклонников
Атеистичная изобретательница пренебрежительно похлопывает по гладкой обсидиановой поверхности, не скрывая разочарования. Игнорируя жалкое состояние своего подопечного, Акаша зловредно шипит при любых упоминаниях мощи Офидиана. Её непомерное тело мечется вокруг моего ментального “Я”, переполненное стервозной энергией, а тон становится довольным лишь когда разговор возвращается к уничтожению обсидиановой глыбы. Я говорю долго, хотя может быть просто медленно. Сбивчивая плеяда сиплых хрипов пытается донести до внимания слушателей рассуждения об испытаниях, которым осколки этой дряни подвергают души предрасположенных к этому людей, достаточно чувствительных, достаточно чутких… достаточно слабых. Мне приходится упомянуть о притяжении и навязчивых откровениях сулящих величие. Голос постепенно возвращается ко мне, пока разрозненные факты выстраиваются во всё более целостную цепь размышлений. Когда я заканчиваю бормотать, в руках уже подрагивает кинжал, который я упираю в одну из щербатых выбоин на поверхности камня. К сожалению обелиск не рушится под одним лишь нажатием, как я это наивно себе вообразил, чёртов мечтатель.
Клинок способный пить кровь демонов и крошить в пыль осквернённые реликвии то и дело норовит соскользнуть под весом тела, оставляя еле заметные царапины. Ватные руки плохо слушаются, я начинаю всерьёз бояться пораниться на глазах у всех, так и не добившись результата. Приходится просить Акашу покрепче вцепиться в гладкую поверхность, гадая выдержит ли клинок подобный нажим. Стоит астральным дланям усилить хватку моих дрожащих ладоней, пот градом нисходит со лба, а голова упирается в матовую гладь черноты, в поисках желанной прохлады.
От усталости сознание ускользает и покидает меня. Вместо блаженного забвения приходит падение, нарочито медленный спуск в темноту, откуда жадно таращатся всё те же хищные фонарики. Кроме них на крохотной сцене, в маленьком кружке света посреди незнакомой пещеры, виднеется только кончик хвоста. Раздаётся Нечто - не звук, но вибрация, заставляющая смыслы разносится в голове словами чуждого голоса. Незнакомец пытается занять место кровавой пантеры. Его медовые речи заволакивают пространство мысли, отторгая иные идеи.
Офидиан молвил без устали десятками голосов, обещая небывалую мощь. Точно так же как Та, Другая, он способен укрепить вервие моей судьбы.
“Будь Моим Чемпионом. Немыслимым. Несокрушимым. Неотвратимым.”
“...Бесполезно Влачащий Жизнь Под Гнётом Потусторонней Кошки…”
“...Крыса Выкормленная Объедками Существования…”
“... Отринь Её. Отринь Оковы Смертного Тела…”
“…Гибель Отступит. Безумие Отступит…”
“Прими Великий Дар”
“Спаси их”
Сила чтобы больше не бояться, чтобы выбраться и всех спасти - мог ли я помыслить о подарке более желанном? Вот только… бедный Джар’Ра слишком хорошо знает цену истинным сокровищам. Настоящих друзей не выбирают, их нельзя искусственно состряпать из песка и звёздной пыли, подменив искренние чувства щедрыми обещаниями. Нет. Истинное союзное родство даруется только Судьбой… кажется даже Боги не способны раздобыть себе родных и любимых раньше срока, как бы ни орошали своей мощью тысячи тысяч последователей. С моим отказом дрожь покидает тело, уступая пылкой твёрдости убеждений. Спустя столько лет я наконец готов проверить их прочность и увидеть приведут ли они меня к падению или величию. Обойдёмся без очередного сладкоречивого незнакомца.
Стоило ответу прозвучать в моей голове, прежде чем он срывается с губ змеиная голова вторгается в скромный круг света. Хлёсткий выпад упругого тела предсказуем, но слишком стремителен - я продолжаю стоять, а беспросветные мягкие лапы грубо оттаскивают меня за шиворот, как котёнка. Наваждение спадает. Пробуждение сопровождается стуком и скрежетом. Моргнув пелену я наблюдаю как когти Акаши крошат нечестивый обелиск. Преисполнившись нашего общего остервенения, они рвут обсидиан словно плоть, зарываясь всё глубже. Основание истончается, вся глыба начинает гулко стонать, напоминая вековые деревья, медленно подающиеся под ударами топоров.
Друзья застыли поодаль, их испытующие взгляды переполнены смесью чувств чуть менее бурных, чем мои собственные… меньше всего сейчас хочется, чтобы эта многотонная каменюка рухнула на них. Не прекращая своего занятия, я перехожу к лицевой части идола. Правая верхняя лапа жадно цепляется за поверхность, оставляя рваный росчерк вдоль граней. Нематериальные когти режут породу словно масло, подбираясь к изысканному барельефу. Боль пронизывает кожу сотнями игл там, где отпечаталась татуировка. Убрав кинжал на пояс, рука упирается в гладкую преграду, а змея прорисовывается на ней сопровождая своё явление неприятным жжением. Кольца наворачиваются на кольца. Панические укусы усеивают тело, пока обладатель клыков пытается спрятаться. Затаиться.
Треск. Стеклянный треск сменяется невыносимым хрустом и я запоздало отскакиваю за миг до того как чёрный обелиск начинает рушиться. Сосульки сталактитов срываются с потолка дождём, предвестником чудовищного грома. Обратившись в исполинское каменное копьё идол накреняется, осыпается под собственным весом прежде чем сорваться с платформы и пропороть стену. Многомерный грохот разрастается каменистыми раскатами, свидетельствуя о разрушении расщелины через которую мы пробрались в каверну.
Сердце ударяется в горло. Ошалело оглядываясь я с облегчением замечаю Стуула и Рампадампа, спрятавшихся позади Персиваля. Нагруженный как вьючный мул, с железной глыбой по одну сторону и Дроки по другую, он умудрился принести огромный мешок с разнообразным скарбом отряда и забрать миконидов. Наличие парочки пилумов, оттёртых от крови и чёрного ихора, красноречиво высказывалось о продолжительности моего общения с монументом. Цвет начал возвращаться к задумчивому лицу воителя, не желая уступать я прячу страх и киваю вздёргивая подбородок, мол “Видел, как я разобрался с этой пакостью, наш любитель воевать с потусторонним?”.
Произошедшее никто особенно не комментирует, видимо подобные события становятся нормой для нашего маленького отряда, а может быть мы все слишком устали. Повторно убедившись во всеобщей сохранности мы отправляемся дальше. Туда, где по мнению неунимающейся Тенебрис уже много-много-много часов назад погиб Ирвин.
Навевая отвратные ассоциации, проход то и дело уходит влево, заворачивается по спирали, разве только в кольца не укладывается, выводя нас к массивным двустворчатым дверям. Две створки изготовленные из уже примелькавшегося Зархвуда были запечатаны с нашей стороны - когда бы ни имели место, а вернее время, события с квазитами и пленным дварфом, любители обелисков и змеёнышей явно не забыли позаботиться о приватности вечеринки. Что ж, у нас, чужаков, свои способы развлекаться.
Предостерегающе раскинув руки, механическая кошка останавливает нас, решаясь изучить добротные ворота на предмет ловушек и оповещающих сигналов. Я был бы совершенно несправедлив, назвав подобный благородный порыв несвойственным для Артемис, однако первопричина подобных интенций остаётся прежней. С каждым разом это всё более смехотворно. Легкомысленный Джар’Ра никогда не был сторонником затянутых представлений, а потому правильный ответ на загадку, если вы его искали, должен содержать словосочетание “голем-котёл”. Каждый справившийся может рассчитывать на добрую порцию эля от старика Холта, если вас угораздит оказаться со мной в одном трактире. Да, всё так - кровопролитные битвы, толстостенные двери и даже минуты проведённые за отдыхом уменьшали шансы на выживание второго мастера, способного починить сосуд для чародейского зельеварения. Первая тем временем со всем тщанием изучала дверь. Медленно и с чувством, она проверяла каждый изгиб, любую трещинку, только подсадить себя повыше не попросила. Когда раздаётся щелчок и быстро гаснущий звон преграда наконец расступается, открывая волшебный, неповторимый, во всех смыслах уникальный вид на… неумолимо однообразные грибные заросли. Разноцветная поросль устилает полы и стены, устремляясь в двух разных направлениях. Благо, добрая половина из нас уже знает какие следы стоит искать - не прибегая к детальному осмотру я обнаруживаю отпечатки ног нескольких дерро, прошаркавших по грибным шляпкам направо.
К моим деятельным спутникам понемногу возвращаются силы. Застыв посреди развилки, Тенебрис принимается размышлять о демонических видениях. Их вреде и пользе.
