мной. Я вообще думала что мама поднимется. Дождётся Федю. Старость приходит ко всем. Аня тоже будет старой. Я не знаю как отнесутся к ней её дети. Ведь они видели, как она относилась к своей матери.
В 1986 году Аня поселит маму в Сагарчине. А сама будет жить и работать в Акбулаке. В Сагарчин он будет приезжать только за маминой пенсией. В Сагарчине у неё будет "дача" с подсобным хозяйством. И обслуживать эту "дачу" она заставит свою старенькую маму. Мама очень боялась Аню. Как то она что то возразила моей сестре. И та месяц не приезжала к ней. Мама тогда очень расстраивалась. Ей было неудобно перед людьми. Ведь в деревне всё на виду. Так Аня "учила" жизни нашу маму. "Я и только я, буду заботиться о маме" звучит до сих пор в моих ушах. Аня просто много взяла на себя. Не потянула ни город. Ни "заботу" о маме. Вышла замуж за идиота. И обосралась. Это действительно так. ОБОСРАЛАСЬ. Завезла старого человека в степь. И бросила. В холодной уродливой хибарке-землянке.
Когда я приезжала из Куйбышева, сестру просто сдувало. В те годы она ещё побаивалась меня. Только я таскала её за волосы. За блядcтвo которое она развела в отцовской землянке.
Заведующая держала маму как в тюрьме. Мама не жила у сестры полноценной жизнью. Она просто ждалa своей смерти. Как смертник в одиночной камере. У моей мамы 6 детей и 12 внуков. Но она видела только Лукиных. Чванливых. Орущих на неё.
Я боялась вмешиваться. Мама не любила когда мы ругались. Говорила нам с укором. Ну что вы как сводные. Имела ввиду что мы родные. Окна дома моей сестры смотрят на безлюдную степь. Много лет заставит сестра смотреть маму на эту безлюдную степь. На мутную Вшивку. Вместо Волги.
Мама с внуками. Эту единственную фотографию сделала я. Перед этим одела маму в новый сарафан который я уже давно прислала ей из Германии. И в новую блузку. Новые вещи лежали в чемодане у Ани. Я обрезала сарафан. Что бы Ане он был коротким. А маме был как раз. На одной фотографии мама грустная. Мама знает что Аня будет ругать её за этот сарафан.
Я упала, когда увидела, что Аня прорывается во власть. Лидер что ли? Её в школе то никогда не выбирали никем. Ну тупая. Не чувствует ВРЕМЯ. Левый фронт. Понятно. Кормится при власти столько лет. Но пошла в оппозицию. Ей что, их бритый лидер нравится. Они же за свержение власти. Читала, что деньги на организацию беспорядков в Москве ему давали грузины. Что такое сегодня оппозиция. Это ведь против России. Я за сильную Россию. Потому что тогда на планете будет мир. Русские не навидят войну. Потому что они на ней погибают.
Ане хочется на старости лет побыть комиссаршей. В левый фронт записалась. Ничего себе. Может и в коммунистическую партию вступила. Какая дура-революционерка. Это всё в прошлом. Страну держат криминальные службы ФСБ России. Пусть уж сидит при садике.
Живёт, хапает всю жизнь. Но в опозиции. За красных. За радикальных. Читаем. "Цели и задачи Левого Фронта. Построение справедливого социалистического общества. Народы России, как и сто лет назад, не готовы бесконечно терпеть угнетение и издевательства". Так, ясненько. Социализма хочется Анне Ивановне. Поздно. Поезд ушёл.
Читаем дальше. "Мы ждем всех, кто разделяет левые взгляды, кто хочет свободного и справедливого будущего для себя и своих детей. Всех, у кого еще остались смелость и совесть". Попутала берега. Зовут у кого СОВЕСТЬ... А где она у Ани? Всё понятно.
Мама умерла 9 сентября. Через день закопали. Торопились акбулакские гниды. Ведь у Ани 10 октября были Выборы. И сорока дней маме не прошло. Те, и все последующие выборы Ломтева-Лукина проиграла. Как и жизнь. Где то читала, что она судилась за эти выборы. Суды не помогут. Если люди не выбрали.
Бизнес у сестры тоже не пошёл. В архивах остались записи. Фирмочку свою с уставным капиталом в 110 тысяч рублей, она оформляла два раза. Потом ликвидировала. "Розничная торговля сувенирами, изделиями народных художественных промыслов, предметами культового и религиозного назначения, похоронными принадлежностями".
Я когда прочитала про торговлю похоронными принадлежностями, остолбенела. Она гробами торговала что ли. Ведь Лукин делал гробы. Это я хорошо знаю. Потому что он приворовывал доски. Покойники в его гробы не помещались. В семье Лукиных так. Бизнес один: торговля похоронными принадлежностями. А партии разные.
Потому что сын Анны Ивановны он едросс. Ванюшка, он за Единую Россию. Cын Анны Ивановны гордо носил на груди галстук едросса. Ничего себе. В степном Акбулаке, мама и сын стоят в оппозиции друг к другу. Не приведи господи.
Да...Мозги моей сестре точно присыпало степной пылью. Как не впомнить Шекспира. "Неладно что-то в датском/Акбулакском королевстве". И не только в датском/Акбулакском. В датском/Соль-Илецком, тоже. Там всё смешалось. Навоз, розы, арбузы, кабанчики, тюрьма смертников.
"Государев слуга" Александр Коннов, муж выпускницы Сагарчинской школы, агрономши Шопиной, распространяет оскорбляющие власть посты. Вот один из них. "Попалось высказывание. Неплохо сказано. А вам-как? Путинизм это приватизированное государство, мафиозно-чекистский режим, в котором все работают по понятиям, по праву силы, по близости к телу вождя. И наче говоря, своим-всё, чужим-закон. И любой госслужащий прежде всего мафиози, а уже потом военный, чиновник, чекист или директор госкомпании".
Я упала просто. Сам то кто. На зеркало неча пенять, коли рожа крива. У этой парочки надзирателей тюрьмы смертников, есть всё. Даже рабы. Из бывших республик Советского Союза. Разве можно так бесчеловечно относиться к людям. А потом ждать от них хорошего отношения к себе. Смотрю на фотографию. Этот критик власти, лежит среди подушек, как настоящий хан. Вернее не как хан. А как рожающая женщина. Колени согнуты, ноги раздвинуты. Его обдувает огромный вентилятор. А рядом в поле на жаре за копейки трудятся его "рабы".
На своей странице Коннов делится опытом "работы" с одним Юрием. Тот спрашивает. "Где такую толпу набрать. Понял в Казахстан ныряешь". Александр Коннов отвечает. "Юра, я ныряю в такой омут, что Казахстан после него раем кажется". Эти ДВОЕ рассуждают так, как будто речь идёт о товаре. А не о людях. Коннову нравится выставлять фотографии своих сезонных работников в Одноклассниках. Видно что эти несчастныe люди нигде не моются. На них нет нормальной одежды.
Один мужчина стоит на холодной осенней земле в шлёпанцах на босу ногу. В этих шлёпанцах он боронит землю. Зачем-то едет прямо на бороне. Это же опасно. И точно запрещено правилами по технике безопасности. Соль-Илецкий надзиратель раздаёт этим обездоленным людям клички. Двух забитых жизнью мужчин, эта сволочь, почему то называет "Братья Карамазовы". На одной фотографии надзиратель чавкает. И так хочется, чтобы кто-то ткнул его мордой в эту сковородку с яишницей.
У этого агронома-надзирателя просто "поехала крыша". От вседозволенности и безнаказанности. И он позволяет себе оскорблять власть. От которой кормится. Ведь его жена регулярно получает значки, грамоты и звёздочки. И деньги. Сидел бы уж тихо на своих бахчах. Скорее всего от работы со смертниками у него развился комплекс.
Муж подполковничихи даже свои клетушки для приезжающих сварганил по образцу тюремных камер. Они у него в ряд. Как тюремный коридор. Ностальгия наверное у человека. Этот ныряльщик в "омуты" за живыми людьми совсем одичал в степях. Власть ему плохая. А может дело в зависти. И надзирателю тоже хочется яхту. Как у богатых русских. Ну не всем же кататься на белоснежных яхтах. Завидовать не хорошо.
Да. Яхты у сагарчинской агрономши нет. Яхт-клуба тоже. Есть только бахчи, навоз и кабанчики. Невезуха. Моря в оренбургских степях нет. Есть только лужа. И та солённая. Как людские слёзы.
Мне не хочется смотреть на лицо моей младшей сестры. Оно у неё насквозь, как нитками, прошито подлостью. Без комментариев что называется. Младшая дочь моего отца потеряла человеческой облик. Зажравшаяся, увешанная золотом, она мучила маму даже перед смертью. Мама умерла одна. Под замком. Некому было подержать её за руку в трудный смертный час. Мама пережила у Лукиных мучения. Которые она не заслужила. Грех будет за это моей младшей сестре.
На мой взгляд с людьми в России произошло что-то недоброе. Я бы назвала это так. РАСЧЕЛОВЕЧИВАНИЕ. Конечно не со всеми. Но вот с такими. Как ДВЕ мои сёстры. А ведь они обе занимаются воспитанием. Как написано на сайте Аниного садика. "Раскрывают потенциал будущего успешного, счастливого и здорового человека". Мне стыдно за своих сестёр. Ведь мои сёстры РУССКИЕ ЛЮДИ. Как они могли так относиться к самому святому человеку. Который дал им жизнь. Кормил грудью.
Подтирал за ними и гавно и сопли.
Да. Я уехала от таких „своих“. И правильно сделала. С детства я слышала от отца. Немцы-люди. Конечно отец имел ввиду не русских немцев-переселенцев. А тех, о которых ему рассказывал ещё его отец, наш дедушка. Живу в Германии почти 32 годa. Совсем не общаюсь с русскими немцaми. Лейтмотив поведения русских немцев. МНЕ ЛУЧШЕ. ЕСЛИ ТЕБЕ ХУЖЕ. За все годы жизни в Германии именно русские немцы сделали мне, русской, больше всего плохого. И больше всех, здесь в Германии, на Россию плевали именно русские немцы. В 90-е. В самое трудное для России время. Мы живём здесь среди чужих людей. По отрезкам исторического времени, не так давно была страшная война. Но ненависти от западных немцев мы не испытали ни разу. Скажу честно. Жить нам здесь непросто. Русских не любят. Но сами то мы тоже хороши. Чего уж греха таить. Я, как и мой отец, не могу сказать ничего плохого о западныx немцах. Только хорошее. Мне и моим детям, почти 30 лет помогали здесь именно западные немцы. БЕСПЛАТНО. Их врачи спасали нам жизни в больницах. Их адвокаты защищали нас в суде. Их судьи выносили справедливые приговоры. Например когда одесские евреи хотели упрятать меня в тюрьму. Жизнь прожить не поле перейти. Даже на чужбине мы остались людьми. Сохранили в себе ЧЕЛОВЕКА. Уровень развития здесь выше. И нам надо было догонять. Мы начали с
