Самойловных и Самуилов Моисевичевых, за очень короткое время, сделала УБИЙЦАМИ миллионы неграмотных людей.
Я горжусь, что мой дедушка Фёдор Петрович Ломтев, не стал таким убийцей. Сменилось несколько поколений. Сегодня потомки красных комиссаров и коммиссарш намного слабее. Им не удастся провернуть мир через кровавую мясорубку ещё раз. Их проекты уже не проходят. Люди сопротивляются. Борятся за право, данное Богом. За право жить. Бедно ли богато. Но ЖИТЬ.
Когда Землячка-Конопачка приходила к Ане, она не заходила в комнату, где одиноко на кровати сидела моя слепая мама. Так было заведено у "заведующей". Мама лично говорила мне об этом по телефону. Иногда акбулакская „воспитательница“ мимоходом всё же бросала своей бабушке слово "здрасте".
Но только если дверь в комнату была открыта. Землячка-Конопачка никогда не подходила к моей маме. Презрение и нелюбовь к Ломтевым, с самого детства, "воспитательнице" передала наша Таня. Татьяна Ивановна вышла замуж за хохла. За Геннадия Викарь. Отец и муж акбулакской "воспитательницы", хохлы. Как же она будет любить Ломтевых. Именно эта Землячка-Конопачка сдерёт с мамы крошечные золотые серёжки. Купленные мной маме в подарок...
Моя младшая сестра, Анна Ивановна Лукина, заведует садиком больше 30 лет. С эстетикой у неё в коллективе конечно не очень. На одних страницах в соц.сетях её воспитатели в солдатских пилотках. На других с тортом-торсом. Ничего себе эстетика. Именно эстетическое развитие объявлено приоритетным направлением Акбулакского муниципального бюджетного дошкольного образовательного учреждения "Колосок".
Согласно девизу их сайта, моя сестра больше 30 лет "раскрывала потенциал будущего успешного, счастливого и здорового человека". Анна Ивановна до сих пор "раскрывает" этот потенциал. Вот только самого родного и близкого человека, свою маму, она довела до истощения.
Конечно порядок в своём садике сестра поддерживает. Но развитием не занимается. Развитие у неё только на бумаге. Детский сад выглядит старым, грязным и каким-то усталым. Как будто садику, лет 50, не выделяли денег для ремонта. В интернете есть видео этого садика. Которое честно без лицемерия показывает один день из жизни выпускной группы.
Я думаю снимали без разрешения Анны Ивановны. Это видео просто опрокидывает её показушный сайт с призывами и лозунгами. В группе почти полностью отсутствует детская мебель. Не видно никаких новых совремeнных игр. Меня поразили старые престарые детские кровати, зеленоватые обои, обрывки паласов и допотопная ниша-кухня. В уголке группы я заметила три ужасных горшка с растениями, даже отдалённо не напоминающиx цветы. У бабушек в деревнях на подоконниках цветы и то лучше. А здесь же громко заявлено о художественно-эстетическом развитии. До Центра развития ребёнка детский сад Анны Ивановны конечно не дорос. Чтобы этого добиться надо горы сворачивать. Это не для моей сестры. Потому на сайте её садика нет фотографий групп и занятий. Только актовый зал и только праздники. Понятно что фотографии украшенного зала и детей в яркой одежде, получаются более эффектными. Особенно если взять фотокамеру подороже.
Видимо моей сестре стыдно показать свои группы, показать уровень воспитанников и уровень занятий. Есть правда несколько показушных фотографий, на которых заснята тупая Землячка-Конопачка с указкой в руке. Вообще эта Землячка-Конопачка постоянно "на арене цирка" что называется. Такое впечатление что других воспитателей в саду нет. Своим сиянием она как Церевна-Лебедь просто "затмевает" всех вокруг. Правда Царевна-Лебедь была постройнее. Землячка-Конопачка же разьелась так, что скоро не пройдёт в двери. Придётся их прорубать. Или же доставлять зажиревшую "воспитательницу" на работу через окно. На специальном подъёмнике. Вот меню одного из государственных детских садов. Думаю примерно такое же и в Акбулакском садике. Первый завтрак: омлет с зеленым горошком, какао на молоке, хлеб с маслом. Второй завтрак: фруктовый сок. Обед: суп вермишелевый на курином бульоне, картофель тушеный с курицей, компот из свежих яблок, хлеб. Полдник: рогалик с повидлом, молоко, мандарин. Ужин: рыбные ежики с вермишелью, кисель плодово-ягодный, хлеб.
Вот так примерно с 1986 года питалась Аня. А потом её дети и муж. Кушала ли так её мама. НЕТ!!! Как оказалось, нашa мама умирала медленной голодной смертью. "Мама сама не хочет кушать" разъясняла всем заведующая детским садом. НЕТ!!! Человек всегда хочет кушaть. И должен кушать. Регулярно. Несколько раз в день. Аня так и делала. Дети после школы шли кушать к ней в садик. Лукин обедал или у Ани или у своих родителей. А мама ни завтракала, ни обедала, ни ужинала. Вечером у них был только чай. Вот на чаю мама и сидела все годы. Пока у неё не наступило полное истощение.
Я помню когда мы жили в Рыбаковке. То наша бабушка соблюдала посты. Не ела. И это было большой проблемой. Это обсуждалось. Все уговаривали бабушку. Радовались если она поест. "Мама сама не хочет кушать" утверждала моя младшая сестра. Кушать хотели только Лукины. Когда у Ани подрастёт сын, она устроит в садик и его и мужа. Разнорабочими. Да. В садике "Колосок" "трудилась" вся семья Лукиных.
Неплохо. Бесплатное питание и три зарплаты. И сиротская пенсия нашей мамы. Ведь моя мама сирота. По большому счёту мне всё равно. Сколько содрала с государства моя младшая сестра. Приворовывает в России не одна она. Мне не всё равно, что в её доме долгие годы голодала моя мама. Почти 30 лет кормилась сестра маминой пенсией. И не подавилась.
У меня есть фотография мамы. ЕДИНСТВЕННАЯ за все годы. На ней мама за несколько лет до смерти. И моя младшая сестра не фашистка. Да самая настоящая. Мои дети не имели права видеть бабушку даже на фотографии. Так решил акбулакский "педагог". От этой фотографии я пришла в ужас. Хотя младшая сестра цинично сказала, что на этой фотографии наша мама ещё хорошо выглядит.
Я еле узнала маму. Я увидела истощённого униженного забитого человека с серо-зелёным лицом. Лицом человека, который не бывает на свежем воздухе. А ведь мама все годы была ходячей. Она слегла за несколько недель перед смертью. Благодаря "заботе" заведующей, мама ослепла раньше времени. Не посоветовавшись ни с кем, Аня решила делать маме операцию на глаза. Хотя мама ещё видела. Конечно она уже не могла писать мне письма. Но она видела. Одним глазом лучше. Одним похуже. Ей просто надо было заказать специальные очки. Чтобы делать 86 -летнему человеку операцию. Надо как минимум посоветоваться с несколькими врачами. И конечно с нами, с детьми. Аня решила за всех. После операции мама ослепла. И семейка Лукиных в дальнейшем издевалась уже над слепой мамой.
Я увидела на маме не свежий платок и грубую мордовскую кофту с чужого плеча. Эта кофта маме почти до колен. Для меня это не просто кофта. Это отношение к моей маме. Я хотела что бы моя мама одевалась в лучшее. Она это заслужила. Все годы я и присылала маме самое лучшее. От меховых телогреек, толстого удобного трикотажа, шуб, пальто, плащей, до зимних меховых сапог, ботиков и домашних тапочек из войлока и овчинки. Я даже шила для мамы сарафаны из красивой шерсти в клеточку. Потому увидеть по нищенски одетую маму, для меня было шоком.
В самом дорогом магазине нашего города, Manntelhaus Kaiser, я купила маме кофту из чистого кашемира. Стоимостью больше 200€. Коричневую. Мама любила этот цвет. Специально искала с двумя удобными карманами. Это была не не китайская подделка. А настоящий кашемир. Я хотела что бы эта толстая и мягкая, лёгкая как пушинка, кофта согревала маму. Старому человеку нужно тепло. Она была бы в ней как в печке.
Я специально примеряла эту кофту. Прямо с этикеткой. Младшая дочь сфотографировала меня. На память. Мы с ней радовались, что у мамы будет такая тёплая кофта. Сестра получила тогда нашу посылку. Но до мамы эта кофта не дошла. Я до сих пор не знаю куда подевала эта крохоборка наш подарок.
Понурившись, стоит мама рядом со своей кроватью. Видно что ею в это время командуют. Видимо фотография получается НЕКРАСИВОЙ. Рядом с кроватью нет ни тумбочки ни стула. На которые можно было бы поставить бокал с чаем. Зато напротив стол с компьютером. То есть никакого покоя и тишины для пожилого человека. Аня поселила маму в самую дальнюю комнату. А могла рядом с кухней. Что бы мама была поближе к еде, а не к компьютеру. Анины порядки я знаю. Вижу мамина кровать заправлена грубым одеялом без пододеяльника. Заправлена ровно. Ни одной складочки. Как у солдат в казарме. Нет никаких подушек. Видно что маме разрешается лишь присесть на эту койку. За эту койку Аня забирала у мамы всю пенсию.
У моей младшей сестры нет ни одной фотографии с мамой. Она не любила маму. И потом я же не купила ей дорогую японскую видео камеру. Которую она так просила у меня. Утверждая, что этой камерой она хочет снимать маму. Я не думаю что моей маме нужны были эти видеосъёмки. Я понимала что камера нужна сестре, чтобы снимать дикие гулянки оренбургских хохлов-переселенцев. Или в крайнем случае потомство Лукиных. Я не прислала ей камеру. Получила бойкот. Одно время мне даже не разрешали звонить. Муж Анны Ивановны говорил, что у них "сломался" телефон. Я конечно разогнала этого одноногого воришку-колбасника. Лукин тогда работал в колбасном цеху при Акбулакском КБО.
Эти две сестры не сфотографировали похороны нашей мамы. Как и отца. Сделали они это специально. Всё объясняется просто. Они не хотели этих фотографий. Сёстры не хотели фотографий, на которых они рядом с нищенским гробом матери.
Это ДВЕ закапывали человека, которого мучали долгие годы. Который стоял перед ними на коленях. Они похоронили маму как воры. Что бы никто и никогда не увидел больше до какого состояния довели человека их "заботы". А мы для них ничего не значим. Фотографии напоминали бы им об их подлости. Что касается мамы. То может даже и преступления. Моя младшая сестра перед смертью дала маме какую то сильную таблетку. Она объяснила это тем, что хотела сделать маме получше. Сестра не сказала мне что это за таблетка. И откуда она её взяла.
Может с этим было связано то, что за два дня перед смертью меня лишили возможности говорить с мамой. Хотя до этого я звонила каждый день. И мама разговаривала со
