интеллигенции Куйбышева. Это было поколение не равнодушных. Самотверженных. Влюбённыx в свою профессию. Высочайший профессионал, Любовь Александровна беззаветно любила своих учеников. Школа была для неё всем. Строгая с виду, как и Раиса Ильнична Белоусова, наша Любовь Александровна была добрейшим человеком.
Это тоже был учитель от Бога. Только не математики, а начальных классов. Сегодня учителей такого уровня просто нет. С лиц современных педагогов ушла духовность. Они больше не светятся знаниями. Они блестят и лоснятся.
Мне стыдно за сегодняшнее поколение учителей. Стыдно когда вся страна, как в каком-то беспамятстве, как само собой разумеющееся, обсуждает недостойные поступки отдельных педагогов. Например. Учительница выставляет всем на обозрение свои фотографии в купальнике. И российские СМИ обсуждают это в масшатбах страны. Миллионы людей вынуждено смотрят на обвисшие ляшки и сиськи этого "горе-педагога". Какая дикость. Этим обсуждением уровень учителя опустили на уровень ЖОПЫ практически. Неужели в России в образовании нет проблем важнее. Я рада что судьба уберегла меня от профессии журналиста.
Любовь Александровна сразу полюбила нашу семью. Она жила от нас недалеко. Всего две остановки по трамвайной линии. В старой сталинской двухэтажке у неё была комната на соседей. У нашей учительницы по каким то причинам, не было своих детей, хотя ей было далеко за тридцать. Лена будет учиться на одни пятёрки. Любовь Александровна не поставит ей ни одной четвёрки.
Я сознательно не готовила Лену к школе. Не учила её читать и писать. Не хотела, что бы учёба надоела ребёнку раньше времени. И не ошиблась. Лена училась на отлично и ей было очень интересно в школе. Любовь Александровна даже назначила её ответственной за учебные дела. О чём свидетельствует запись в личном деле. Через два месяца, 2 ноября 1985 года, Лену приняли в октябрята. И сразу же выбрали командиpом звёздочки.
В те годы проводились парады октябрятских войск. Лена, не смотря на свой маленький рост, была на таком параде командиром группы. О чём тоже есть запись в её личном деле. Нормативы по физкультурe для нас были послабее. На основании справки из детской поликлиники.
Лена росла плохо. И конечно мы ходили на приём к эндокринологу. Однажды врач предложит мне таблетки гормонов роста. Такие дают животным, что росли быстрее. Я конечно откажусь. И не пойду больше к этому врачу. Правильно сделаю. Нет ничего вреднее искусственных гормонов для организма человека. И уж тем более для организма ребёнка.
Именно Любовь Александровна заложила в детей самое важное. Умение учиться. Она так и говорила нам на родительском собрании. Мы будем УЧИТЬСЯ учиться. Что бы ребёнок правильно научился распределять время и силы. И не только при подготовке домашнего задания. Класс был дружными. А это самое главное.
В 2000 году, в Германии, я привела в первый класс свою младшую дочь. И на первом родительском собрании учительница сказала нам о главной задаче, которая стоит перед ней. Что бы дети не конфликтовали друг с другом. То есть сам учебный процесс только на втором плане. Главное удержание ситуации под контролем. Это среди шестилетних детей. Я тогда конечно вспомнила нашу Любовь Александровну. И то, что она считала главным. Через несколько месяцев я стану свидетелем жестокой драки между двумя первоклассниками. Мало того, я буду разнимать их. Никогда до этого я не видела, что бы так остервенело дрались шестилетки-первоклассники. Прямо среди бела дня, на небольшой площади, окружененной множеством магазинчиков.
Так 1сентября 1985 года у нас началась новая жизнь. "Любовь Александровна сказала..." говорила нам Лена прямо с порога. И всё. Мы с Юрой начинали бегать кругами. Всё выполнялось бесприкословно. Помню в самом начале мы делали пенал. По эскизу составленному самой Любовь Александровной. Мы должны были из картона изготовить плотную папку с креплениями из резиночек.
Советские деревянные пеналы были неудобными и тяжёлыми. В них почти ничего не помещалось. Любовь Александровне для занятий было много чего нужно. Всё, что требовалось, по списку, мы закрепляли в этой самодельной папке-пенале. От ручек и карандашей, до линеек, стирательных резинок и точилок. Конечно такая папка-пенал довольно быстро приходила в негодность. Ничего. Делали новую.
Так вместе с Леной мы стали жить школой. Любовь Александровна сразу записала Юру в родительский комитет. Потому что я отказалась. Общественной деятельности хватало мне и на работе. А Юра согласился. И очень этим гордился. Гордилася тем, что я доверяла ему Лену. Юра и Лена повсюду ходили вместе. В парки и кинотеатры.
Я только радовалась. У нас была одна фамилия. Мы стали семьей. Школа, все эти заботы-хлопоты объединили нас. Юра любил Лену. Моей старшей дочери повезло. Она росла защищённой. На тот момент у Лены было два папы, три бабушки и два дедушки. Множество дядей и тётей. Множество двоюродных братьев и сестёр. Но главным её защитником был мой немец. Юра наконец вырвался из соль-илецко-одесско-яновско-береславско-кызы-керменного окружения. Он пришёл жить в городскую квартиру, в интеллигентную семью. Всё негативное, все его драки, бесконечные разборки с родителями, всё осталось там.
Конечно Юре не просто было жить в Соль-Илецке рядом с той кузиной-соседкой и своей не признанной дочкой. После солянной шахты мой немец попал в большой сильный коллектив. С ним работали два моих брата. На работе они поддерживали друг друга.
Юра и Лена повсюду ходили вместе. В парки и кинотеатры
На Грушинский туристический фестифаль мы тоже ездили с Леной. С тонельным отрядом 35 Куйбышевметрострой. Ездили на поезде. Вагоны были битком. Я влезла первой. Юра подавал мне Лену в окно вагона. Дома у нас во всём был порядок. Так заведено у меня с самого детства. Юра был ухожен, накормлен, наглажен. Я видела что ему нравится в городе на Волге. Первый раз в жизни мой немец увидел настоящий театр, настоящую филармонию, настоящий стадион и дворец спорта.
По музеям мы конечно не ходили. Я сама не очень люблю музеи. А вот на художественные выставки ходили. Смотрели полотна Рериха, Ильи Глазунова. Думаю на моей жизненной дороге, этот мой немец появился не зря. Всё то развитие, что получила потом Лена, при Валере, не возможно было бы в принципе.
Женитьба братьев разъединит семью Ломтевых ещё больше. Прошло всего два года как не стало отца. А мы все очень удалились друг от друга. Вместо того что бы держаться вместе. Мы разъдинялись. И остановить этот процесс уже было нельзя. Хотя осенью 1985 мы вроде бы съедемся вместе. Ко мне, в маленькую комнату на соседей, привезут жить маму. Насовсем. Это будет не моё решение. И не мамы. И не старших детей семьи Ломтевых. А именно младших.
Аня и Федя проведут над мамой эксперимент. Не человеческий. Они привезут её в город как чемодан. Как вещь. Как багаж. Они продадут отцовскую землянку. Мама к тому времени прожила в Сагарчине уже 16 лет. Конечно привыкла. И к хозяйству. И к огороду. Мама рассказывала мне, что люди не советовали ей ехать в город. Не советовали продавать отцовскую землянку. Так просто срывать с места пожилого человека было нельзя. Ане захочется пожить в городе.
Ей надо будет просто немного прийти в себя. C чеченцем-милиционером у неё всё совсем разладится. Мама слепо любила младших. Она согласится на переезд в большой промышленный город. Мне вообще ничего не скажут. Маму привезёт Федя. Как сейчас помню она вошла с подушкой в руках. Всё остальное младшие распродали и раздали. Федя скажет мне. Мать будет теперь жить у тебя.
Аня должны была приехать вслед за мамой. Это было начало сентября. Я со всех ног бросилась искать Ане работу. И вот тогда у меня состоялся разговор с директором училища Субботиным. Я к тому времени проработала в ПТУ-13 почти год. Субботин поверит мне. Конечно же он рассчитывал, что Анна Ивановна такая же как и я. Что она будет любить свою работу. Будет любить наше училище. Так моя младшая сестра получит должность секретаря комсомольской организации ПТУ-13.
У неё будет всё сразу. Анна Ивановна получит комнату. Получит городскую прописку в Кировском районе города Куйбышева. Не в бараке или на квартире. А отдельном двухкомнатном блоке нашего нового жилого комплекса. Со всеми удобствами. Обставленнoм новой мебелью. Вот только дивана, как в Сагарчине, в Куйбышеве у Ани не будет. Может по дивану она и будет скучать…
Я хорошо помню этот наш продавленный диван. Диван отслужил своё. Но на нём ещё долгие годы спал отец. Мы на новых кроватях. На новых матрасах с периной и подушками. Под дорогими тёплыми верблюжьими одеялами. А отец на этом старом диване. Скрючившись. Накрывшись чем придётся. С фуфайкой под головой. Подушек перед сном в семье Ломтевых не хватало. Некоторые брали по две.
Отцу часто не доставалось и одной. Когда отец умер, младшенькие выставили диван в самые первые сени, почти на улицу. Как когда-то отца. За ненадобностью. И вот на этом отцовском диване "дружила" Аня со своим акбулакским чеченцем милиционером. Спустя всего полгода после смерти отца. Столько лет прошло. Меня до сих пор коробит от её подлости.
Мы с немцем обустроим Ане её комнату. Повесим на окна мои красивые шторы. И ночные и капроновые. Анна Ивановна приехала в город на постоянное местожительство без ничего. Я отдала ей и одеяло, и покрывало. Поделилась посудой. У неё стало очень красиво и уютно. Её соседкой была наша библиоткарь. Та самая, которя до этого работала комсоргом училища. То есть Аня могла к ней обращаться в любое время. По всем вопросам жизни училища. И конечно ко мне. Но Анна Ивановна начнёт с конфликтов. И через месяц мне придётся уйти из училища. Потому что моя младшая сестра втянет меня в конфликт. Я конечно займу её сторону. Она ведь СВОЯ. А своих надо защищать.
Один конфликт был мелким-премелким. Мне до сих пор за него стыдно перед директором училища. Анна Ивановна перессорится со всеми. С замполитом Смородиным. С завхозом Турковым. А ведь Турков доводился каким то дальним родственником нашему директору. У этого завхоза в деревне будет свадьба. И он возьмёт на эту свадьбу дорогую
