Страна сказок 836-837

ползать по груди и влезла в трусики Мали! Ну, на которых было написано: "АВГУСТ". А дело было в октябре.
"Скалдер!" - сонно сказала Мали. - "Пошёл вон отсюда!"
И змея подумала: "Ломаешь кайф, внатуре!"
Скалдер долго извинялся и, наконец, ушёл.
"А ты кто такая?" - спросила по своему обыкновению Мали у змеи.
"Я кто такая? Это ты кто такая? Почему это ты лежишь здесь вместо жены Беримора?" - спросила змея.
"Я понятно, почему! Я бухая!" - сказала Мали. - "А вот ты чего не бухая?"
"Да бухнёшь тут с блюдечка молочка!" - сказала змея и принялась рассказывать про свою тяжёлую судьбину. - "Не могу я ничего пить, кроме молока! Трезвенница и язвенница я!
Злобный Хьюго меня сделал такой! Пошли: набьём ему его противную морду!"
"Потом!" - мягко сказала Мали. Видимо, не хотела.
"Он же что, паскуда, сделал? Он поехал в Африку!"
"Ну, это ещё не преступление, дочь моя!" - сказала Мали.
"Он же растлил весь хор гадюк-мальчиков!" - продолжала гнать змеюка.
"Мальчиков! А ты-то тут при чём?" - спросила Мали.
"Да! Мне непосчастливилось родиться мальчиком! Девочка я! Я путешествовала с этим хором по всей Африке с гастролями.
А этот Хьюго подарил мне арфу!
Я спросила: "Что это такое?" Я не знала, само собой, так как мальчики только пели и на арфе не играли."
"А что Хьюго?"
"А что Хьюго? Растлил всех мальчиков и говорит: "Играй на арфе!"
А какого Иблиса я знаю, как на ней играть?
Я говорю: "Не буду!"
Тогда он схватил меня за жабры и приволок сюда в имение! Теперь травит молочком!" - сказала гадюка.
"Но он тебя-то не растлил? Вот я и говорю: это ещё не преступление!" - сказала Мали.
"Дура ты, Мали!" - сказала змея и сделала попытку влезть к Мали в задний проход!
Мали нежно вынула её оттуда и шаловливо погрозила пальчиком: но-но! Там было темно, как у негра в заднице.
"Пардон, мадам! Я немного перенервничала!" - сказала "лента". - "Позвольте пригласить Вас на миску молока в соседнее бунгало! К тому же, нормальный опохмелон! Вам как раз щас нужно!" К.

ПИСЬМО В НИКУДА-8354-8356,5
27 мая 2025 года. Сказка про д,Ратаньяна и Миледи Здвинтер. Негодяй! Подлец! Как ты смеешь стирать моё любимое клеймо своей политурой?! Это не политура: это ликёр!
Молодой человек уже три минуты тёр эту тату на прекрасном белоснежном плече молодой женщины!
Ты бы ещё мне груди натёр, м.дак!
А на них тоже есть тату? Да у меня тату по всему моему упругому черноснежному телу! Я увешана тату как новогодняя ёлка гирляндами!
Но все эти тату не носят никакой смысловой нагрузки: так по мелочи: цветочки и хохлома! Ты главное три-три и не отвлекайся!
"Если много тереть, то будет дырка!" - нагло заявил этот подлец! - "Ты бы ещё попробовала положить в рот камни как оратор Демосфен! Потом бы выплюнула, когда правильно научилась говорить по-французски!"
Ты меня не беси! Не советую злить меня, ты, бесчестный человек! А то видал: кинжальчик! Подарок из Лондона, чтобы я туда больше не ездила!
Стибрила у дурака Фелдона! Тоже, м.дак, узнал мою страшную тайну, когда я сидела гадила на параше!
Никто её не знал до вас двоих, кретинов! Что знают двое, знает и свинья!
Это ты про свинью Отоза, что ли? Да: эта свинья многое знает обо мне, даже про мой глазной зуб!
Дело было в поместье Ла Фер! Мы тогда от счастья идиоты катались на лошадях!
Отоз такой подъехал ко мне и говорит, идиот: "А чего это у тебя так много зубов?"
Как это так много? Как у всех: 32, да ещё вставных дофига!
"Нет, говорит, Миледи! Один лишний! Дай-ка, я тебе его выбью!"
Я говорю: "Иди проспись, м.дак! Себе устраивай подобный верняк!"
Тут он увидал на моём прекрасном белоснежном пальце своё фамильное кольцо: "Сука! Ты спёрла моё кольцо!"
Не спёрла, а позаимствовала, и ваще: не ори, тут люди спят!
Он тихо говорит: "Ладно! Но зуб я тебе всё равно выбью!"
И давай махать кулаками!
Еле сбежала от него в замок на прекрасных белоснежных ногах! Правда, уже тогда на них были чёрные тату разных цветочков!
Прибежала и спрятала весь алкоголь!
Вернулся Отоз! Он был мрачен как туча! Ещё бы: пригрел на груди волосатой такую белоснежную гадюку! Всё лето коту под хвост! А ты говоришь: новогодняя ёлка!
Да до ёлки он, боюсь, не доживёт и удавится каким-нибудь длинным шнуром!
Я ему такая говорю: "Отоз, милый! А принеси-ка мне длинную бельевую верёвку! Керосинка очень худой: пожар может быть! Буду керосинка покупать!"
Керосинка денег стоит, а я 10 ливров в лесу потерял! Или таксист спёр: рожи-то у вас с ним и без меня хороши!
Ну нахал! Так охаять мою чудную белоснежную рожу!
Я говорю: "Ладно! Сама принесу! Мне не трудно! Ещё принесу табуретку и мыло! Намёк понятен?"
Не понятен! У меня с перепоя мозги совсем не варят! Плевал я на все керосинки и пожары: тащи что хочешь!
Ну принесла я и давай своей холёной белоснежной рукой запихивать его волосатое горло в петлю!
Он хохочет: "Щекотно! Давай быстрей!"
У меня опустились руки, села и заплакала (женщина всегда женщина, даже такое чудовище как я!): "Ты же меня совсем не любишь! Ты выбрал меня на спор на 8 банок пива в бане под изящным названием "Менуэт", когда мы с девочками делали на ваших копьютерах дипломы! Ну и насосались мы тогда при них!"
Ты ведьма! Бесовское отродье! Какие ещё компьютеры?! Это не ты говоришь: это говорит твоё эго, эго ведьмы и неудовлетворённой суки!
Я всё делал для твоего удовлетворения! Работал на двух работах и дарил кольца!
Подари ещё красного спортивного коня: и мы что-нибудь с тобою решим! Да ладно, урод! Я же смеюсь! Запомни: я не продаюсь! Я не такая!
"Не такая?!" - заорал Отоз и вылез из петли. - "А какая ещё? Обворовала все кольца, выгнала из замка служанку Кэтти, которая служила мне верой и правдой 20 лет! Бесишь коней и не слушаешься папика!"
Какого ещё папика? А! Твоего престарелого отца, который ездит на инвалидном кресле мёртвый, и которому я вставила в горло трубку, чтобы каша не проваливалась ему в штаны!
Да даже если и ему! Какого чёрта, вообще, нужно было его выкапывать с кладбища и сажать в кресло?! Лежал бы спокойно разлагался!
"Ну да!" - сказала я. - "А как он тогда подпишет Дарственную на замок мне?"
Ты совсем дура, нет? Можно подумать: он с кашей в штанах тебе чего-то такое подпишет!
Он может сказать моим голосом, придёт мэтр Кокнар и всё за него подпишет!
И ты, Отоз, будешь ночевать нак картоночке или сгинешь в своей Ла-Рошели, на что я сильно надеюсь!
И ваще: за твою поганую жизнь я бы не дала и гроша с тех пор, как я начала выкапывать твоих родственников!
Так ты не одного его выкопала!
А то! Я ещё накопала 8 женщин и отрезала у них вагины! Вон в шкафу лежат: можешь посмотреть!
Про меня потом ещё снимут фильм "Техасская резня бензопилой" и один усатый актёр будет меня играть: "Пора-пора-порадуемся на своём веку! Красавицам и кубку, вину и коньяку!"
Ты и будешь меня играть: пропойца хоть куда!
Ерунда: у тебя усов нет!
"В синематографе, мой милый Отоз, можно преувеличить, а можно и приуменьшить!" - важно сказала я. - "Сцена на кладбище, когда короткие деревца тянут свои веточки к скачущей по облакам луне, и я копаю могилы, по крайней мере, должна остаться!"
С усами? Не до такой же степени! Я была в маске, сделанной из лица одного твоего усатого родственника!
По ошибке выкопала вместо женщины! А-аа!
"Чего "А-аа"?! Много ты понимаешь в своих родственниках, усах, масках и кладбищах! Попробуй сам вот этими белоснежными руками копать могилы!" - сказала я и показала руки, но одном пальце которых был сломан белоснежный ноготь!
Ты сука во всём! Я бы сказал: ты обычная шлюха-непрофессионалка! Правильно тебя вышвырнули из "Менуэта"!
Вышвырнули: и горько пожалеют об этом! Я уничтожу всех кто против меня! Я буду убивать их по одному, а потом наплюю на их могилы и буду выкапывать лунными ночами, пока на дворе золотые деньки!
"Ещё скажи, что надо влюбиться, девчонки, влюбиться! Будут тебе девчонки влюбляться в покойниц!" - саркастически сказал Отоз!
И вот тут-то я и врезала ему первый раз керосинкой по голове!
Он закричал: "А-яй!" и побежал от меня прочь!
Ну да: это вы все, жёлтые и чёрные люди всюду бегаете и кричите "А-яй!" А мы, белоснежные люди, мы всегда спокойны!
Я взяла это орудие убийства и отправилась его разыскивать по всем спальням замка!
Я лелеяла в душе страшное убийство!
Но негодяй и бесчестный человек спрятался за телом своего парализованного отца в каталке! Я его не нашла.
Я улеглась спать у себя в спальне: ко мне в 11 вечера должен был прийти мой любовник д,Ратаньян, и я не могла проспать подобный сладостный акт!
"Ну и проспала?" - тревожно спросил молодой гасконец, трущий щас плечо!
Он перешёл на груди и теперь тёр и их, но молодая женщина, увлечённая своими тупыми воспоминаниями, казалось, не замечала этого.
А ты как думаешь? Моё плечо как раз разболелось к непогоде, и я подумала: "Хороший массаж не помешает моему плечу! И грудям, раз уж на то пошло!"
А что случилось дальше в замке?
Ну ты сделал своё нехитрое дурацкое дело и ушёл!
А наутро я стала ждать мэтра Кокнара! Я от него всегда тупела, я ждала, что и сегодня начну от него тупеть, когда он заговорит на латыни!
"Давай быстрей!!" - заорала я на мэтра!
По его словам выходило, что 90 миллионов ливров, на которые куплен замок, не числятся в налоговой декларации, налоги составляют 280 миллионов, и когда мне удобнее их будет выплатить?!
Да будь у меня такие деньги! Работала бы я тогда в банном эскорте?
Я притащила упирающегося Отоза: "Будешь работать на третьей работе? Или отправишься за меня в тюрьму? Срок заточения лет сто!"
За ночь, проведённую около вонючего трупа отца Отоз снова воспылал негасимой любовью к моим белоснежным прелестям, так как у отца прелести были ещё те! Но нихрена не протрезвел.
"Да я щас вышвырну этого Кокнара поганой метлой отсюда!" - заорал мой нежный упрямец!
Ну да! Это для него я когда-то в сауне танцевала мой прекрасный страстный танец! Но те времена давно прошли.
Я своим нежным хрупким телом заслонила Кокнара: "Не сметь трогать наших адвокатов!"
И для верности осыпала Отоза кучей самых страшных ругательств, которые пришли мне на ум!
Хорошо: он был не за дверью Кэтти, иначе я бы проявила недюжинную мужскую силу и исколола бы дверь кинжальчиком! Чем дверь-то виноватая?
"А я говорю: оба пошли вон из моего замка!" - продолжал орать Отоз! - "Вон!!"
Вот так я оказалась на улице, а потом в доме Кокнара!
"А что было потом?" - нежно спросил д,Ратаньян, переходя от массажа грудей к анальному и вагинальному массажу!
Страсть к этой порочной женщине взыграла в нём с новой силой, и он готов был даже убить Отоза или Кокнара, если бы, они оказались щас в этой комнате!
Кокнара-то зачем? Да потому что тот своим грязным удом обладал Миледи!
До Миледи, наконец, допёрло, что что-то не так: вагинальный-то массаж ей зачем, и что делает голова гасконца между её белоснежных ляжек?
И она возжелала пришить и его!
Итак, ты знаешь мою страшную тайну, которую не знает никто!
Ну да никто! Кокнар-то знает!
Кокнар умер от апоплексического удара!
Рассказывай! Это ты его замочила в ночь любви!
А если