"Восставший из Ада. Лабиринт адской любви".(Мистика, ужасы)

уборку, хотя  можно  было  и  не  делать. Все  равно  делать  после  работы. Но, он  почему-то  так  решил прибраться до  прихода  своего  коллеги  и  второго  врага  патологоанатома  Пашки  Рудницкого. С  которым  были  еще  и  хорошим  друзьями. Да  и  учились  на  одном  курсе  в  мединституте. Такого  же  возраста  и  той  же  профессии.
  Оба  кромсали  мертвецов, доставая  их  органы. Делали  медицинские  заключения  после  вскрытия  в  своей  специально  для  этого  отведенной    трупной  секционке.
  Вскрытие  готовилось  по  плану  как  подготовка  к  описанию усопшего  скорее  от  старости, чем  от  чьих-то  рук  тела, старика  лет  почти  девяносто. Худого, одни кости  да  кожа. Холодного, как  и  положено, было  быть  покойнику  и  естественно, мертвее мертвого.
  Дмитрий  все  приготовил, но  случилась  незадача. Он  все  не  мог  никак  начать свою  внеплановую  на  сегодня  работу.
  Суббота  сорвалась  вместе  с  воскресеньем. И  он  до  сих  пор  не мог привести себя  в  надлежащий  рабочий  порядок. Это  все последствия  двух  проведенных  в  полной  бессознательной  почти  мертвой  стопроцентной  отключке  суток.
  Он  до  сих  пор  не  мог  понять, что  с  ним  произошло. И, вообще, что  же  все-таки  это  было? Мало  того, он  не  мог  найти  тот  гребаный  маленький  кубик, шкатулку,  что  вертел  в  своих  руках  в  пятницу. И  после чего  все  и произошло. Да  и  такое, что  жутко  вспомнить.  Сейчас  было  острое  желание  его  тоже  вскрыть  и  разобрать  до винтиков, посмотреть, что  все-таки  у  него  внутри. Но, он  исчез, точно  ощущая, что  будут  для  него  последствия. И  не  самые  хорошие.
  Дмитрий  заметил  после  этого, что  все  было  в  мире  окружающим  его, как-то не  так  как  было  недавно  и  раньше  до  встречи  с  этой  маленькой  шкатулкой.
  Мир  стал  другим. Все  другим. Даже  вкус воды  на  кузне  под  краном. Свет  другим. И  в  доме  и  на улице. И  самое  интересное, он  не мог  никак  понять,  куда  все  подевались. Город  просто  опустел. Никого  на  улицах  города. Да  и  машин  не было  вообще. Даже  автобусы  исчезли. Подъехала  какое-то  городское единственное  и  для  него, как  видно  без  всякого  вызова  мимо  проезжающее  специально  прибывшее, как  видно  такси, что  само  припарковалось  к автобусной  остановке  со  странным  водителем, что  молча, его  посадил  в  автомашину. Затем,  довез  до  работы. Причем, совершено  молча. Он, странным  образом  даже  знал, куда  ехать  и  даже  где  остановиться. Молча, взял  за  проезд  с  него  деньги  и  уехал  так  быстро, что  он  ладе  не  успел  рассмотреть  номера  машины.
  В  больнице  по-прежнему  как  в  его  снах  не  было  никого. Но  ему  бегать  и кого-то  спрашивать  и  искать, не  было  времени. Надо  было, пользуясь, случаем, восполнить  свое  все  за  выходные  потерянное. Даже  не  дожидаясь  своего  друга  и  коллеги  Павла  Рудницкого. Надо  было, просто  сделать  свою  положенную  работу. И  как  можно  быстрее, чтобы  начать  новую,  запланированную  на  этот  день. Мертвецов  хватало. Полная  была  секционка  и еще  в  самом  морозильнике  лежали  труппы. В  этот  раз  на  удивление  много. Народ  помирал  точно  мухи. Не  успевали  резать  и  хоронить. А  тут  еще  такая  задержка  и  неуспеваемость.
  Но, работа  как-то  не  двигалась  и  не  шла.  Он  не  мог  никак  ее начать. Даже  взять  в  свои  руки  медицинские  для  резки  мертвого  тела  почти  столетнего  старика  инструменты.
  Что  творилось  и, что происходило  вокруг  и  с  ним  самим  он, Дмитрий  Шерстнев  не  мог  понять. Он, точно  оказался  на  другой  какой-то  планете  попал,  скорее  всего, в  иной  зеркальный  полупустынный  фантастический  мир.
- «И  всему  виной  эта  чертова  музыкальная  странная  шкатулка» - он  подумал  сейчас, когда  отворилась  дверь, и  вошел, молча  и  как-то  странно, даже  с  ним  как  с  другом, не  поздоровавшись, его  товарищ, коллега  по  работе  и  друг  патологоанатом  Павел  Рудницкий.
  Все  было  точно  как  в  том  сне. И  также  реально, как  и  там.
  Это  его  опять  напугало. И  он, практически  замерев  на  одном  месте  и  не двигаясь, молча, проводил  глазами  до  другого  лабораторного  стола  Павла  Рудницкого, не  цепляясь  как  обычно  к  нему  с  разговорами  или  вопросами. Хотя, может, все  же  надо  было  начать  какую-либо  тему  к  разговору. А поговорить, сейчас  было  бы самое  то  и  было, о  чем.
  Что-то  было  не  так. Опять  не так.
  Этот  Пашка  был  не  совсем, такой  как  выглядел  раньше. Он  был  точно  не свой. Не  улыбался  и  не говорил. Хотя  по  жизни  был  юморист  и  весельчак.
  Обычно  его  было  даже  не  заткнуть. Он  все  шутил  при  работе  и  травил  свежие  какие-либо анекдоты. Так, чтобы  было  настроение. Работа  была  ведь  не  из  совсем  приятных. Хотя, смотря для  кого.
  Дмитрий  Шерстнев  уселся  за  свой  стол  и  стал  заполнять  медицинские  формуляры  для  отчетности, готовясь  к  вскрытию  этого  девяностолетнего  старика, имени  которого  он  даже  не спрашивал, когда  его  доставили  сверху  из  больничного  корпуса,  из  самой  реанимации  уже  сюда,  да  и  не  интересовался. Тут  таких  было  много. На  фига  еще  интересоваться  именами,  отчествами  и  фамилиями. Особенно  их  запоминать.
- Всеволод  Аркадьевич  Зацепин – он, вслух  произнес, записывая  по  документам  листок  бумаги  в  личном  деле  покойника, надеясь привлечь  внимание  своего коллеги  по  работе  Павла  Рудницкого. Но  тот, молча, располосовал  вдоль  мужской  лежащий  голый  на  столе  для  вскрытий  труп  и  выкладывал  его  в  специальную  посуду  отрезанные  скальпелем  внутренние  органы. Обычно Пашка  говорил  вслух. Там, печень, легкие, желудок. И  осматривал  их, подымая,  вверх  на  сам  потолочный  от  ламп  дневного  света  свет, делая  пока  словесные  медицинские  предварительные  заключения  на  основе  быстрого  внешнего  осмотра. Но  тут, он  просто  молчал. Лишь  вынимал  из  мертвого  тела  и  сваливал  в  разные  приготовленные  для  этого  блестящие  большие  в  виде ванночек  посудины  внутренне содержимое  мертвеца. 
  Но  Пашка  Рудницкий  был  молчалив  и  странен. Более  чем. Особенно  его  лицо. Оно  было  просто  неподвижно  и  холодно. Он  сделал  свою  работу. И, не  обращая  своего  внимания  на  Дмитрия  Шерстнева, откатил  одного  покойника от  себя  и  принялся  за  второго, делая  то, что  сделал  до  этого  с  первым. Он  был,  точно  под  каким-то  гипнозом  или  в  неком  полусонном  трансе.
  Дмитрию  стало  опять страшно.
  Он  сидел  за  столом  и, молча, смотрел  на  то, что  тот  творил  с  покойниками.
  В  клеенчатом  фартуке  и  в  окровавленных  перчатка, Павел  Рудницкий  был  похож  на  какого-то  сейчас  маньяка  и  палача, а  не  врача  анатома.
  Дмитрий  решил  встать  и  подойти  поближе  к  своему  коллеге  и другу  и завязать  с  тем, хотя  бы  небольшой  диалог. Потому  как  было  более  все странным  и  не  объяснимым. Все  вокруг. Может, тот  заговорит  и  даст  хоть  какие-то  либо  объяснения  происходящему  вокруг  сейчас  вокруг.
  Он  встал  из-за  своего  лабораторного  заваленного  папками  с  бумагами  стола,  отложив  свою  работу, и  пошел  в  сторону  работающего  Павла  Рудницкого, что  гремел  своим  острыми  как  бритва  отточенными  для  разделки  мертвецов  инструментами.
  Он, подойдя  осторожно  и  тихо  по  кафельному  полу  комнаты  секционки, встал  рядом  у  головы  лежащей  мертвой  на  металлическом  столе  женщины  и  посмотрел  на  стоящего  рядом  и  не  обращающего  внимания  работающего  Павла.
-  Паша – он  негромко произнес  тому, но  тот  не  отреагировал  на  него  никак. Точно  не  услышал  его.  Тогда  Дмитрий  произнес  чуть  громче  - Павел, что ты  делаешь? Что  с  тобой?
  Тот  остановился  и  повернул  к  нему  свою  голову  с  ледяным  в  очках  точно  каменным  без  какой-либо  эмоции  лицом.
  Павел  Рудницкий  посмотрел  на  Дмитрия  Шерстнева  совершено  холодно  и как-то  безучастно. Точно  не  видел  его  или  видел  да  совершенно  равнодушно.
- Что  тебе? – он  произнес  ему  вдруг.
- Павел – произнес  Дмитрий - Что  происходит?
- Что  происходит -  тот  произнес, глядя  на  него – То  и  происходит, что  должно происходить.
  Он  отвернулся  и  продолжил  свою  работу.
- Не понял  ничего – произнес  Дмитрий – Что  вообще  творится  вокруг  меня. Я  двое  суток  проспал  в  жутких  кошмарах, а  теперь  не  меньшие  какие-то творятся  вокруг  кошмары. Все  вокруг. Где  люди? Город  без  людей. Ни  машин,  ни  людей. Я  если  до  работы  добрался, если  бы  не  одно  единственное  такси  со  странным  таким  же  молчаливым  как  ты  водителем.
  Павел  Рудницкий  остановился  и  отложил  свои  в  сторону  инструменты.
  Он  замер  как  живой  неподвижный  столб, глядя  куда-то  вперед  не  моргая  своими  синими  неподвижными  глазами. В  сторону  противоположной  отделанной  кафелем  стены  комнаты  секционки. 
- Все  потому, что  ты  открыл  ее - произнес  он  Дмитрию.
- Кого  ее? – Дмитрий, будто  не  понимая  о  чем  это  он, спросил  в  ответ  Павла.
  Павел  развернулся  в  его  сторону  и  подошел  ближе, сделав  один  в  сторону  шаг. А  Дмитрий  отступил  на  шаг  назад, стоя  у  головы  лежащей  рядом  мертвой  черноволосой  покойницы  женщины, лет  чуть  более  сорока, умершей  от  онкологии.
  Павел  смотрел, не  моргая  своими  синими, точно  ледяными  глазами  на  Дмитрия  практически  в  упор.
- Посмотри  на  нее – он  произнес  ему  и  Дмитрий, словно  понимая  его  сейчас, повернул  голову  и свой  взор  своих  синих  глаз  на  лицо  мертвой  сорокалетней  женщины. Глаза  той  оказались  сейчас  широко  пугающе  открытыми. И  она казалась  живой.
- Что  я  должен  увидеть, Павел? – он  спросил  Павла.
- Посмотри  ей  в  глаза  - Павел  произнес  ему.
Дмитрий  наклонился  над  покойницей  и  уставился  в  ее  мертвые  широко открытые  неподвижные  подернутые  мутной  белесой  пленкой  женские  потерявшие  свой  оттенок  и цвет  глаза.
- И  что, я  должен  тут  увидеть? - Дмитрий  Шерстнев  переспросил  необычайно  сегодня  странного  своего  друга  товарища  и  коллегу  по  работе  Павла  Рудницкого.
- Ты  че! – возмущенно  и  напугано  произнес  Павлу  Дмитрий, переведя  свой  взор  напуганных  синих  глаз  на  своего  коллегу  и  товарища  Павла  Рудницкого- Это, что  за  шутки  такие!
  Но, вдруг  увидел  нечто, что  приближалось  откуда-то  из  мутных  глаз  покойницы, откуда-то  из  глубины  ее  самой  доносилась  странная  старинная мелодия, что  звучала  в  той  маленькой  квадратной  коробки  и  звон  колоколов,  что  становился  все  громче  и  громче.
  Там  из  глубины  мертвых  подернутых  белой  пленкой  глаз  мертвеца, он  увидел  идущую  ему  навстречу  по  какому-то  каменному  длинному  и  узкому  с  колоннами  и  арочными  потолками  коридору  совершенно  голую  свою