Клиника «Надежда» располагалась на цокольном этаже недавно построенного многоэтажного дома. Я вошел в коридор. Строгая гардеробщица дала мне бахилы, и велела одеть их, после чего пропустила внутрь. В регистратуре толпился народ. Медсестры-регистраторши внимательно выслушивали посетителей, что-то смотрели в мониторе компьютеров. Я был в некотором раздумии: с чего начать и кого спросить, если я просто знал только имя. Присев на мягкий диван, стоявший у стены, я стал думать над дальнейшими своими действиями. К стойке регистратуры подошел молодой человек лет тридцати. Одет он был в бежевого цвета ветровку и в тон ей брюки. Его черные короткие волосы тщательно зачесаны назад и, кажется, покрыты каким-то веществом наподобие бриолина. Он обратился к медсестре, показал ей красное удостоверение и я даже слышал обрывки фразы, что-то типа «лейтенант полиции», он показывал медсестре фото, и прозвучало имя Таня. Меня это крайне заинтересовало. Когда он закончил разговор с медсестрой я вышел из клиники следом за ним и какое-то время шел позади на некотором отдалении, пока он меня не заметил. Лейтенант остановился, подождал пока я подойду к нему.
- Вы что-то хотели спросить? – Его лицо выражало само внимание.
- Я слышал, вы девушку ищете по имени Таня?
- И что? Почему вас это так интересует?
- Она делала уколы моему двоюродному брату, незадолго перед его смертью. Хотел расспросить ее о последних днях жизни моего брата.
Рядом был сквер, незнакомец предложил мне пройти туда и поговорить. Мы присели в тени вяза на лавочке. Я представился, незнакомец тоже назвал себя – лейтенант полиции Позвизд Покатов. Выяснилось, что он расследует дело о смерти нескольких молодых людей, которые за последние две недели внезапно заболели, потом у них начинался сепсис и все заканчивалось смертью. И вот незадолго до кончины всем им, так или иначе, помогала медсестра по имени Таня.
- Я видел, что вы показывали медсестре в клинике фото.
- Да ладно, Буривой, давай уж на ты, я, кстати, наслышан о тебе. – Неожиданно признался лейтенант.
Я был удивлен таким заявлением, так как совершенно не ожидал, что в городе обо мне распространяется такая широкая слава.
- Да?
- Ну как же, миссионерский отдел сродни Следственному комитету. Ваши с монахами «рейды» по старым монастырям и тамошние подвиги известны, что называется широкой общественности.
- Не знал. Так что с фото?
- А, фото. Она сфотографировалась с одним из парней, которому помогала перед его кончиной.
Он вынул из кармана куртки фото и показал мне. Я сразу узнал девушку, запечатленную на нем.
- Я ее знаю. Она сегодня приходила в епархиальное управление. Назвалась Гертой. Просила разрешить заочное отпевание ее брата.
- Что с ним не так?
- Самоубийца.
Позвизд покачал головой, как бы сочувствуя Герте.
- Дело доказанное?
- Разбираться надо.
Покатов задумался на мгновение, что-то прикидывая в уме или просто думая о чем-то своем.
- А где она живет?
- Могу узнать в канцелярии.
- Сделай одолжение. Конечно, все это ни о чем нам не говорит: ухаживала она за юношами, ну и что. Это не преступление. Кстати, а помимо, того что ты хочешь поговорить с этой Таней о последних днях жизни твоего брата, может есть и еще что-то?
Вопрос меня немного смутил, и мне кажется, это как-то отразилось на выражении моего лица. Проницательный Покатов это заметил, ели заметно усмехнулся.
- Мне доктор из реанимации сказал, что брат был наркоманом и причиной сепсиса скорее всего стала грязная игла, которую он ввел себе в вену. И потом, я осматривал его руки, действительно есть пятнышки от уколов. Но этого не может быть, брат не был наркоманом. – Сказал я.
- Ты, наверное, мало с ним общался, мог и не знать.
- Это так, но я все же уверен в том, что брат не был наркоманом.
Снова последовала пауза, Позвизд обдумывал полученную от меня информацию или решал, стоит ли меня во что-то посвящать.
- Представь себе, те юноши, по которым я веду проверку тоже, по утверждению врачей были наркоманами. – Наконец сказал он.
Про чёрную лилию я ему не стал рассказывать, так как пока ничего толком сказать и не мог, а просто мои домыслы и догадки вываливать не хотел. На этом мы расстались, я пообещал в епархии узнать адрес Герты. Мы договорились, что завтра вместе к ней наведаемся.
По дороге в управление размышлял о том, что услышал от Позвизда насчёт нашего миссионерского отдела. Да, он прав: владыка порой нам поручал разные экзотические задания, типа того, которое мы выполняли в монастыре св. Пафнутия. Иногда мы проводили расследования по деятельности какого-нибудь батюшки, если на него поступали жалобы, но чтобы об этом так широко знали в городе, я не ожидал.
Вернувшись в епархиальное управление часам к трем, я застал там какой-то чрезвычайный переполох в среде обслуживающего персонала, все как-то озабочено ходили туда сюда и полушепотом переговаривались. Поймав за руку, пробегавшую мимо уборщицу я спросил у нее, что случилось и она, испуганно посмотрев на меня сообщила: «Отца Климента нямия подрала». В нашем кабинете я застал отца Климента, который сидел на своем кресле, задрав голову и приложив платок к щеке. Он опустил его, увидев меня. На щеке, чуть выше того места откуда начинала расти его борода, от правого глаза, алели три царапины, похожие след, оставляемый кошачьими когтями.
- Кто тебя так, отец?
- А, ерунда. Пошел в подсобку, на втором этаже, за новым картриджем. А ты же знаешь, там света нет и полная темнота, вот и напоролся на какие-то провода.
- А уборщицы твердят это нямия тебя поцарапала.
Отец Климент сердито посмотрел на меня и порывисто встал.
- Не говори глупости!
В этот момент я услышал ясно, как мяукнула кошка, где-то у нас под столом. Монах вздрогнул от неожиданности и глянул под стол, ничего там не обнаружил, уставился на меня, ожидая, что я скажу. Ситуация была глупейшая.
- Схожу к отцу Игорю. – Сказал я и вышел из кабинета.
Протоиерей Игорь Гудин занимал должность заведующего отделом по связям с приходами и всегда был в курсе всего, что творилось в епархии. Он, что называется, убежденный модист, верил искренне в отсутствие Бога и к нашему отделу относился довольно настороженно, как к модернистам, которые допуская некоторые знания о Нем. Когда я зашел к нему в кабинет, он сидел за столом и что-то писал. Его лысина блестела в лучах солнца, проникавшего из окна, расположенного позади него. Отец Игорь приверженец нестандартных священнических одежд, вот и в этот раз на нем был подрясник лилового цвета с какими-то муаровыми разводами. Он поднял голову, на груди его красовался наградной наперсный крест за Отечественную войну 1812 г. «Откуда он берет этот атиквариат» - подумал я, а вслух сказал:
- Батюшка, уповаю на вашу помощь.
Отец Игорь не сразу отложил сою писанину, делая вид, что я у него не в приоритете, есть дела поважнее. Наконец, он положил авторучку на стол и поднял на меня свои чудные, невинные глаза, полные запредельной скорби и сочувствия ко мне.
- Я весь во внимании, Буревой и готов помочь, если, - он развел руки в стороны, – это в моих силах.
- Недавно приходила к вам девушка, ходатайствовать о своем самосгубившемся брате, ее зовут Герта.
- Да, да, что-то припоминаю. – Согласился он.
- Не могли бы вы подсказать мне ее адрес? Я обещал помочь девушке в ее духовных нуждах.
Отец Игорь откинулся на спинку кресла, наверняка собирался сказать какую-нибудь умную благоглупость, но неожиданно согласился тотчас помочь и начал рыться в бумагах, сложенных у него стопкой в лотке для бумаг.
- Если Христос не сын, как же осуществляется наше спасение? – Между делом спросил он, это его была извечная привычка экзаменовать меня в догматике.
- Телом. Им Он пребывает в вечности Небытия, и посредством потребления Его истинного тела мы можем приобщиться к несуществующему Богу.
Гудин самодовольно улыбнулся, полагая, что такие четкие ответы сотрудников епархии его заслуга. Он протянул мне лист бумаги.
- Отсюда мы делаем вывод, что наши протестантские собратья всех деноминаций разрушают веру Христову, изымая из нее самую суть. Не верой, не делами спасается человек, а приобщением к Телу и Крови Его.
Я взял поданный мне лист с прошением, стал читать и не сразу понял смысла того, что было написано, потом, вчитавшись, спросил у отца Игоря:
- Батюшка, а вы само прошение читали?
Он явно смутился, так как видимо не читал прошение, а просто положил в коробку для бумаг. Гудин прочитал вслух: «Прошу разрешение совершить мое заочное отпевание. Справка о смерти прилагается. Герта».
[justify]Отец Игорь в растерянности посмотрел на меня, не зная, что сказать.
