- Что это? – Поинтересовался я
- Это и есть синтагма. В этой книге собраны все существа, которых она создает и оживляет. Она госпожа органической материи. Она божественная искра. За все время существования человечества было только два случая, когда синтагму выпустили из потустороннего мира. И второй случай как раз наш.
- А первый?
Мама ответила не сразу, пролистала еще несколько страниц книги.
- Лазарь Четверодневный. Это единственный человек, который был три дня мертв, даже уже начал разлагаться, а потом воскрес. И заметь, он никогда никому не рассказывал, что с ним было в эти три дня. Он не использовал своего дара синтагмы. По какой-то причине он не захотел быть искрой, а вот твоя девушка, которую ты выпустил, захотела.
- Как это возможно вообще?
- Не знаю. Как это можно быть, но она пользуется тем, что остается от тел в земле, а всегда остается что-то, даже через тысячелетия. Хотя бы какая-то часть ДНК. Этого достаточно, чтобы синтагма оживила материю, а формы для этого уже готовы.
- Каким образом?
Мама захлопнула книгу и отнесла ее на место в книжный шкаф. Все это время я ждал ответа, мама, очевидно, испытывала мое терпение. Но вернувшись, она пояснила:
- Формы люди придумали за сотни и сотни лет. Ведь, согласись, ты не успеешь понять, что за явление перед тобой, а народ уже знает – это нямии, типула и прочее.
Я ухмыльнулся понимающе и, кажется, вполне проникся объяснением мамы. Начал собираться: достал свой походный рюкзак, подарок миссионеров-американцев, они лет десять назад приезжали, подарили кассеты с фильмом об Иисусе Христе, книжки и вот этот рюкзак. У нас тогда таких еще не продавали. Он был пошит из легкого, крепкого влагостойкого материала. Швы, будто сварка, лямки как канаты по прочности. Почти не промокал, а если и промокал, то высыхал мгновенно. Я быстро снарядил рюкзак, закинул его за спину, поцеловал маму в щеку и отправился в епархию, там уже должны были ждать меня отцы-монахи и водитель.
Епархиальная черная «Волга» стояли тут же. Монахи смиренно молились, опустив головы, за плечами у них висели вещмешки. Аскетизм монахов меня всегда впечатлял – в поход они брали только краюху хлеба и молитвослов, если приходилось заночевать в лесу, заворачивались в монашескую мантию, подсовывали под голову свою котомку и крепко спали до утра. А ровно в три часа ночи вскакивали на молитву, как штыки потом опять ложились спать. Мне такое было не под силу.
Мы уселись в машину, Александр Николаевич что-то пробурчал по поводу того, что не сидится нам дома, и машина плавно тронулась. Путь наш лежал на этот раз к заброшенному селу Рубеж, недалеко от него имелся скит, а за скитом находились Могилы отверженных. Т. е. скит располагался между покинутым селом и могилами. Но чтобы добраться до этого места нужно было, потратить примерно два дня пути по дремучему лесу.
Машина выехала на окружную дорогу, она выводила на московскую трассу. Этот путь наиболее короткий. Я сидел справа от Александра Николаевича, смотрел в лобовое стекло.
- Поражаюсь я вашей «Волге» Александр Николаевич, сколько ей лет то уже, все ездит. Лет 30?
- Больше. – Нехотя ответил водитель
Я знал, что он разговорчивый, но почему-то сейчас разговор поддерживать он не хотел, сделал еще один заход, не молча же ехать.
- Да, раритетный экземпляр. И ездит так прям мягко, быстро, не скажешь, что рухлядь.
Такого Александр Николаевич стерпеть не мог.
- Она только внешне «Волга», вся начинка новая, я даже движок поменял, вот она и бегает так быстро.
Он замолчал. Беседа что-то не клеилась. Я сосредоточился на рассматривании пейзажей, которые быстро мелькали за окном. В основном бесконечные поля. Мефодьев был основан в долине степной реки и вокруг были только поля. Лет сто назад, сами жители на юго-западе от города высадили дубовую рощу, она со временем сильно разрослась, охватывая с юга практически весь Мефодиев и была похожа на большой остров в бескрайней степи. Я посмотрел в зеркало заднего вида – монахи, мирно спали, положив голову друг другу на плечи. Видно укачало их.
- Здесь вот дом отдыха неплохой, мы этим летом отдыхали. Лес, речка, тишина – красота. – Неожиданно сообщил водитель.
В это время мы ехали уже по трассе на Москву. С обеих сторон дороги высились вековые ели, накрапывал мелкий дождь, хотя погода по-прежнему была отличной – горизонт чист.
- Рекомендую – Закончил свою мысль Александр Николаевич
Очевидно, надо было что-то ответить, я же сам жаждал общения, но промолчал, так как по поводу дома отдыха мне сказать было нечего. Мы миновали несколько съездов в деревушки, названия которых были написаны на указателях. Я не успевал читать их, так быстро ехала машина, но представлял, что где-то за полоской посадок, вдоль грунтовой дороги расположились обычные сельские дома. Впереди уже виднелась темная стена леса, но до него надо было еще проехать километров двадцать
- Девчонкам, внучкам моим, особенно понравилось, они целыми днями плескались в речке.
Снова ни с того ни с сего продолжил тему с санаторием Александр Николаевич, видно он просто старался не заснуть за рулем, вот и мусолил хоть какой-то разговор.
- Смотрите, кто-то впереди идет.
Это на заднем сидении проснулся отец Климент и подал голос. Действительно впереди, довольно далеко, вдоль дороги перемещалась какая-то фигура, но по мере того как она приближалась, стало ясно, что это девушка и она голосует. Трасса была пустынна, приближались сумерки, поэтому я попросил Александра Николаевича притормозить. Водитель тормознул, но девушку я не увидел, она была высокая и когда разговаривала со мной, не наклонилась к окну автомобиля, мне было видна только ее стройная фигура и белое платье в горошек.
- Куда тебе, красавица? – Спросил Александр Николаевич, не дав слова вымолвить мне
- До съезда на Малиновку подбросите?
- Залезай. – С каким-то наигранным весельем ответил Александр Николаевич.
Девушка уселась на заднее сиденье, третьей к монахам, я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы рассмотреть ее, но она наклонилась, а Александр Николаевич резко притормозил перед вылетевшим на дорогу фургоном.
- Куда он летит? – Закричал водитель.
Нарушитель промчался мимо, мы поехали дальше и я снова попытался рассмотреть лицо девушки в зеркало заднего вида. Но не получилось: она наклонилась, а потом Александр Николаевич резко газанул и завел разговор о младшей своей внучке:
- Ей четыре года, она очень сообразительная.
Но в чем ее сообразительность сказать он не успел, девушка попросила остановиться, потому что с правой стороны был съезд к ее деревне. Она вышла, и я видел ее со спины, девушка неторопливо дошла до поворота и скрылась в лесу. Мне показалось, что у нее нет ног, она будто плыла над дорогой, а платье развевалось на ветру.
- Я один только это видел? – Обращаясь к водителю, спросил я.
- Что? – Не понял он.
- У нее ног нет.
Александр Иванович посмотрел на меня как на сумасшедшего.
- Тебе, Буревой, вот как раз надо в санаторий съездить, ты видимо переработал, надо тебе отдохнуть.
Сделал он свой вывод. Неожиданно он опять резко остановил машину. Отец Климент заволновался:
- Что-то мы сегодня так странно едем. Какими-то толчками.
- Так мы к роще приехали! – Заявил водитель, указывая на осины впереди.
Мы вышли из машины, все четверо. И действительно это была та самая роща, которая располагалась с южной окраины города.
- Как так-то? – Ни к кому не обращаясь спросил я
- Судаката. – Изрек Александр Николаевич.
Судаката, по представлениям мефодиевцев, душа человека, которая не может попасть в ад. По народным представлениям, есть души, которые изначально предназначены в преисподнюю, но по каким-то причинам не могут туда попасть, вот они и становятся судокатами и живут между небом и землей. Но вот чтобы появляться среди людей, это почти невозможно, это должно произойти что-то необычное.
Александр Николаевич видно был напуган, мефодиевцы считали, что увидеть судакату не к добру, а мы ее еще и подвезли. Но моя мысль неожиданно в другую сторону потекла: я вспомнил, что где-то видел уже платье, которое носила или в которое вошла и носила его судоката. Но где? На ком?
- Она так может. – Мрачно заметил отец Андрогин
- Что? – Не понял я.
- Дорогу запутать. Вопрос только зачем. Она явно не хочет, чтобы мы попали на могилы.
Вся эта ситуация меня чрезвычайно раздражила и вывела из себя. Заметив это, отец Климент посмотрел на меня неодобрительно.
- Заводите машину, Александр Николаевич, поедем снова.
[justify][font="Times New Roman",
