ну да, пока на нижней полке, оба, даже спросил:
- Дядя Рома, а грязь бывет чистая? – И показал катышки эпидермиса.
- Рома. Зови меня просто Рома. Дяди – это вот они все. А я свой. Это раз. Грязь – это всегда то, что не может быть чистым. А это у тебя старая кожа, а под ней новая и чистая. Понятно?
- Понятно...
- Вижу, что не понятно, но это только пока. Скоро поймёшь полностью.
По дороге домой они с Артёмкой держались за руки и болтали. Предложить Вере руку колечком не получалось – протез нежный механизм, чтобы его в бани таскать... А костыли требуют пространства.
- Ты с Артиком говоришь как со взрослым...
- А чем он хуже взрослых? „Правда всегда одна“, а нам ничего кроме правды... А её не всегда можно упростить, чтоб не соврать. Пока маленький – так это пройдет. Пусть будут у него ответы навырост, чтобы не перестраиваться.
Мне, вот, правда доставалась болезненно... Не желаю...
* * *
Когда на день рождения племянника Андрюшки Рому не позвли за общий стол, Рома только пожал плечами. Собственно, и тётушка Вера пробыла недолго. Да и все взрослые отдарились, выпили стоя по чашке чая с маленьким кусочком торта и оставили Мишку и Андрюшку с друзьями развлекаться.
А вот на Новый год посидеть за компьютером Роме не дали. Потащили за семейный стол, потому что это такой особый праздник. Кто бы ни оказался под общей крышей, родня или соседи, или случайный путник – праздник общий. Общий настолько, что понятие крыши раздвигается. И после поздравлений президентов, боя курантов или распивания шампанского колючинцы валят на улицу – быть со всеми. И хоть в этом колючинцам повезло с природой. Норма, когда ночью падает мелкий снежок. Город становится чище, тише, компактнее – а значит и уютнее. Даже когда от мороза замерзает шампанское в бокалах. Всё равно слышатся хлопки взлетающих пробок тут и там. Ночь, когда мамы не гонят спать малышей, а тащат их на мороз и только посматривают, чтобы дети не обморозили щёчки и носики.
„Мне было хорошо сегодня, - писал Рома Шанежке в Ватсапе. На меня не обращали внимания, и меня не забывали. Незнакомое чувство, я здесь не лишний. Был разговор с папой – Михал Юричем. Он только попросил меня не обижать его младшенькую, Веру, то есть. Он бы может и выдрал Верочку за кое-что как прежде, но после того случая всё стало иначе. А Вера знает лучше, как ей теперь жить“.
* * *
Просматривая на YOUTUBE рекомендованные ролики,
Рома наткнулся на уроки танго. Сразу же вспомнился агуст прошлого года, их поход на автодомах, уроки Глеба по фехтованию на боевых шпагах, и импровизированный урок танца госпоже Шадвалиевой.
- Вера, посмотри... Я рассказывал о Капитане, он же Рябоконь. У него была интересная теория о связи танцев с боевым фехтованием. Мол, танцевальные па происходят от фехтовальных приёмов на навахах у простолюдинов или на шпагах у аристократов. Видишь, как о н а начинает свой танец? Движение правой ногой – как бы проводит черту – ты не переступишь через неё! А он кабальеро, он переступит! Танец как поединок двух сильных людей...
- Вот так? – Вера повисла на костылях и повторила движение с экрана ноутбука.
- Оно самое! – но подняв глаза, он видел, как Вера плачет.
- Ты не представляешь, как мне хочется танцевать...
Раньше я не задумывалась даже об этом, и не особо-то хотелось. Была масса других интересных или важных занятий...
- А мы попробуем...
* * *
- Рома, здарова! Как удачно мы встретились! Мы ж теперь соседи, вроде?
- Если Саша и Даша начинают с политесов, значит будут бить? – Даша, да, сделала шаг вперёд, но Саша, „мужневенчанный“, её придержал.
- Я уже говорил как-то, что хорошо бы Верку-Катастрофу – извини, но так её зовут все соседи в квартале – затащить на фотосессию...
Рома кивнул, было.
- Известное обстоятельство, зависит от ракурсов, можно и не показывать. Наоборот, чулки или высокие сапоги можно выигрышно подать в одиночестве...
- Есть еще и социальный заказ, - подключилась Даша, - Люди нетрадиционной судьбы и внешности не менее других нуждаются в специальной информации о товарах и услугах... Поговори со своей подругой, а?
- Поговорить поговорю, почему бы и не поговорить благородным дону и донне... Но ничего не обещаю. Вера очень самостоятельный человек...
- Даже очень... Мне казалось, я тебя предупреждала, так, на всякий случай... Про прозвище. Оно не случайно. И не только потому, что соседка влезла, куда не следовало, но и окружающие втягиваются в трагедии и неприятности... У вас не было разговоров о её бывшем?
- Нет. Пока Артёмка принимает мир таким, каков он есть, и сам не спрашивает, никто дома ни о каких бывших не говорит.
- Дело в том, что Вера получила своё и тут же оставила Владика.
- Интересно. И что же своё у Веры?
- Мне кажется очевидным, выйти замуж или заиметь постоянного близкого друга в положении Веры довольно сложно. Когда т а к о е случается позже, люди как-то несут свой крест... Но остаться одной на момент инцидента...
Женщины в сложных случаях всегда довольствуются малым, хотя бы ребеночка завести... Вот Вера дождалась беременности и с подаренной машиной вернулась к родителям. А Владик со школы был влюблен, даже не посмотрел... И теперь у него жизнь идёт наперекосяк, никак не наладится...
- И откуда эта сорока прилетела?
- Новая подруга Владика Кристина у нас моделью подрабатывает. Миниатюрная блондиночка – товары для детей – рекламу покупают на „ура“.
- Ну вот видите, у вашего Владика новая подружка, красотка, успешная, жизнь бьёт ключом. Он вашу Кристину сюда на велосипеде подвозит?
- Зачем? У них БМВ...
- Вот видите, и машину последнюю Вера ни у кого не забрала... Маленькая машинка, как раз для инвалидов, она ей нужнее, чем Кристине, даже если куколке в кукольной мафынко было уютненько...
Поговорили, в общем.
Но что-то есть в этом всём. Расстались холодно из-за Веры, и с Ланни Тимуровной тоже не слишком тёплой была последняя встреча. Рома, ты стремительно теряешь друзей...
Но приобретаешь дружбу с Артёмкой и общение с Верой не похоже ни на что другое знакомое прежде.
- Утрясётся, - решил профессиональный рабочий раскопа и успешный курьер Яндекс-доставки. Профессора Холлопайнен, допустим, мы будем звать официально, Эльзой Тимуровной вместо дружеского Ланни. С ней мы вообще из разных поколений и разговор, хотя бы в узком кругу на „ты“ откровенно льстит. Но и на „вы“ со многими и многими не напрягает. А заменить на раскопе нас с Тормозом н ы н е ш н и м и сложно. Вон Тормоз укатит в свои Гималаи и Ромка-Пылемёт станет вообще уникальным.
А Саша-и-Даша... Дверьми никто не хлопал. При следующей встрече все сделают вид, что ничего не было. Эта дружба у нас состоит во взаимном обмене услугами. Такая негласная договорённость. Одна услуга у нас на повесточке...
* * *
Запахло весной. Время оттепелей и гололёдов. Если двуногие плохо держались на ногах, то одноногим на костылях... Но и в зимних снегах передвигаться нелегко по нерасчищенным дорожкам после снегопадов, по протоптанным тропкам в сугробах. Проваливаются костыли. Но всё же, сойдёт снег, откроются асфальтовые и плитчатые тротуары – свобода!
Засуетился и Ромка. Начал заскакивать в специализированные отделы и магазинчики для рыболовов и туристов, перекладывать содержимое походного рюкзака. Симптом весеннего обострения полевой лихорадки. Впереди горизонты и Млечный Путь на небе, впереди полынные ветры и ранние рассветы с кружкой кофе в ожидании вечного сериала...
- Диана, - вспомнил Ромка „светский разговор“ своего старшего друга Глеба с третьекурсницей по специальности „археология и и этнология“, - Вы любите дораму „Восход солнца над Айдахар-Аркой“?
- Я обожаю дорамы, Глеб Григорьевич, - сомлела Диана...
- Да, но „Восход Солнца...“
- Я видела её, мне нравится...
- Диана, вас не добудиться ко времени подъёма в лагере, а я говорю о подъёме солнца над лагерем... Часа за два
- Эта дорама шла по телевизору в семь-сорок пять...
- Мы говорим на разных языках, Диана, я имел в виду, что событие повторяется с точностью дамских сериалов, но на местности, в реале, и продолжительность такая же, четверть часа. И только...
Народ потешался, не всегда, впрочем, понимая суть...
Воспоминания подогревали надежды. Надежды на повторение. Ну, не буквально, но что придёт, будет столь же занимательно и поучительно – придёт н а с т о я щ е е.
Лихорадка есть лихорадка. Рома не обратил внимания, что Вера наблюдает его возню с рюкзаком и её губы подергиваются. Нет, она не заплачет – наяву. Но внутри нервы натянуты и накалены...
И вот однажды в апреле Рома сорвался домой пораньше. Погода чудесная, можно взять Веру с Артёмкой и пойти погулять. Только сложить в рюкзак так удачно прикупленные баллончики с газом к походной плитке – Глеб приохотил к утреннему натуральному, ну хотя бы растворимому кофе с утренней прохладой.
Вера курила на кухне напару с отцом, Михал Юричем.
Ромкина растерянность была налицо и на лице.
- Сорвалась... – просто объяснилась Вера, - Четыре года держалась, а тут перенервничала. Ты так много рассказывал о своих друзьях в экспедиции, не только про Глеба, но и Шанежку. И я поняла, что настанет день, когда ты уедешь.
Как Шанежка твой, оставишь на столе записку: „Ценности на месте, кот накормлен, обед в холодильнике. Я же предупреждал, что уеду. К обеду не жди...“
- Вера, миллионы мужчин уезжают в разные экспедиции – и возвращаются к своим женам и детям. Я мог оказаться рыбаком Тралфлота, я мог бы быть моряком, я почти геолог... Я еще могу подписать контракт с армией. И уезжать в командировки без права позвонить домой. А я всего лишь собираюсь на летние месяцы и в своей области. На выходные вы с Тёмой могли бы даже в гости приезжать иногда – рыбку половить, побегать в лугах, побродить в горах...
- Его зовут Артик!
- Да хоть Артемис*. Он мальчик трёх лет и вырастет мужчиной, как его не назови. И у меня есть намерение этому способствовать. Привязался. Он мне даёт то, чего не испытал в родительском доме...
(*Арптемис - форма имени, от которой произошли его произношения как Артемий, Артём... Русское произношение, в традиции 18 века, но на самом деле раньше, восходит ко временам контактов с Византией, - Артемида, в греч. мифологиигии богиня охоты, дочь Зевса и Лето;, сестра-близнец Аполлона.)
Ромка почувствовал, как заводится. Еще чуть-чуть и ляпнул бы про женитьбу. При отце. Серьёзный шаг. Потом, задним умом, подумал, что и хорошо, что сдержался. Сказанному в запале не поверил бы Михаил Юрьевич, Верин отец. Он слишком давно ждал такого момента, чтобы не почувствовать фальшь. А Ромка еще не готов. Можно не обращать внимания на взгляды соседей во время прогулок. Ну идут два человека, разговаривают. Из-за костылей на расстоянии. А свадьба... Даже без росписи, „мужемневенчанным“...
А ночью Ромке снились луга у речки Талдинки и по ним бегут к нему Артёмка с Верой. Вера такая стройная, красивая, длинноногая в длинном белом лёгком платье...
- Вот, - протягивает Артёмка Роме нечто, и нечто оказывается совершенно атипичным
