— Позволь я помогу тебе. Вглядись в поверхность. Она, прозрачна и мутна, подобно водам реки. Представь, как ты плывёшь по этой реке. Вода течет и уносит тебя. Никаких мыслей. Позволь течению увлечь тебя. Очисти свой разум. Ни пещер, ни голода, ни усталости - есть только камень перед тобой. Его холодная гладкость и шум бегущей воды. Отдайся течению. Дай ему унести себя и плыви. Плыви.
Некий поток энергии действительно подхватывает Ахану. Водоворот чувств и эмоций переплетается, перекликаясь с голосом внутри. Волна подхватывает её, приподнимает над темнотой глубин и несёт ласково, словно давно потерянную сестру туда, где невидимая ниточка обретает вес и силу, протянувшись между девушкой и кристаллом. Стоит распахнуть глаза и наваждение исчезает, волнение сходит на нет, а связь остаётся. Великолепный сапфир парит, медленно, будто бы нехотя, вращаясь вокруг её головы. Вперившись в него взглядом, жрица неспешно прокручивается вокруг своей оси, улавливая тихую спокойную радость и… чувство сытости. Вечер она провела удосужившись проследить за тем как все наслаждаются получившимся кушаньем, а свою порцию надеялась съесть во время дежурства, но теперь — это казалось излишним.
Наблюдая за реакцией девчушки, Софаль наконец улыбается. Кивая собственным мыслям, она дожидается пока блуждающий взгляд Аханы вернётся к ней и спешит вернуть внутреннее сосредоточение. Божественное откровение засевшее в её голове и проделавшее тот же опасный путь через подводные глубины рвалось наружу:
— Когда семь звёзд явились, голос был чуждым, но добрым и воодушевлённым, обещая, что когда придёт час и ты увидишь сияние луны, тебе придётся отринуть страх и нырнуть в самые тёмные из вод.
Голос Софаль был торжественным, проговаривая заученный текст словно заклинание. Пристальный взгляд эльфийки пытался поймать малейшие изменение на синем лице подруги, ища разгадку послания. Ключ который пока не существовал и в помине. Слабо пожимая плечами, Ахана неловко улыбается, думая как странно слышать о звёздах или луне, ночи и дне спустя месяцы путешествий под неусыпными чертогами Подземья. Даже сухие факты о солнце и небесах могли показаться странной сказкой или горячечным бредом для многих жителей Слупладопа или Греклстью, а теперь от неё хотят смелости при условиях равносильных спасению? Что ж, возможно когда-нибудь так и будет, а пока эта вестница перемен, с которой она и сама давно хотела связаться, может отдохнуть перед обратной дорогой. Стараниями Персиваля, спутники начинали собираться вокруг. Все кроме Клариссы и миконидов, о которых воитель тактично позабыл, уже были на ногах.
Стремясь разогнуться с первого раза я шёл на риск, ступая на территорию игры ценой в жизнь с надтреснутыми костями и сорванными связками. Двигаться получалось с трудом, но пускай это вряд ли можно было назвать успехом, вёрткий Джар’Ра явно вышел победителем из боксёрского матча с тремя квагготами, даже если не уложил самолично ни одного. От недосыпа глаза резало огнём. Они распухали и чесались, старательно переводя состояние мозга в простые и доходчивые сигналы — мне явно не позволили проспать заслуженных двадцати часов, мне не позволили проспать даже часа. Спал ли я вообще и если да, то смог ли проснуться или окончательно почил, окунувшись в бесноватый ад непростых событий мельтешащих внутри и вовне? Ощущая ноющую боль и давление, я запоздало догадываюсь разжать челюсть, мгновенно получая переполошенное “спасибо” от стонущих дёсен. Потирая глаза кулаками, я даже предпринимаю попытку сделать этот процесс похожим на улыбку, но судя по лицу Персиваля, я скорее огрызнулся, нежели поддержал друга. Прежде чем перейти к дальнейшей части отмечу — поспешное пробуждение давалось немалым трудом абсолютно всем.
Ознакомившись с результатами бессонья наших стражей, мы скребли подбородки и почёсывали затылки в попытке уложить в голове два и два и при этом получить больше трёх, но меньше пяти. Кто-то попросту не сразу вник в идею о малознакомой друидке, забирающей у нас Джимджара; отдельные личности (я, это был я) подвергли разумному сомнению способность раненой эльфийки утащить каменное тело друга через водные глубины куда нам самим, согласно её же советам, ход был заказан. А кого-то звали Тенебрис и за пол часа она не успела найти в царстве снов не только отдыха, внутреннего спокойствия или доброго расположения духа, но и учителя хороших манер, о чём некоторые из собравшихся явно мечтали. Скажу проще — в наглом комке меха, ставшем овеществлённой душой древнего автоматона можно было найти рассудительность, чуткость, трудолюбие, да чёрт с ним — даже гениальность — достаточно запастись временем и обрасти совместным опытом. Однако у Софаль их не было. Друидке посчастливилось нарваться на едкую и назойливую диковинку, чей металлический голос просил незнакомку поскорее вернуться в гадкую водичку.
Разговором происходящее было назвать сложно. Игнорируя и зашикивая каждого, гордая изобретательница пыталась добиться гарантий и клятв от единственной участницы диалога, чьё мнение её интересовало — искренней и участливой Аханы. Если бы не механический костюм, Артемис просто вцепилась бы в каменное изваяние Джимджара всеми когтями, отказываясь оставлять дорогого сердцу друга наедине с коварной незнакомкой. Персиваль находит худшее время, для того чтобы не позволять этой эгоистке эксплуатировать Ахану, а я неоднократно пытаюсь сломать концепцию голосования и жеребьёвки, надеясь на дебаты. Пересохший язык ворочается с трудом и рычать становится гораздо проще, чем излагать устную речь, особенно с такой чудесной попутчицей в голове — Акаша была в восторге от происходящего. Незаладившееся общение раскалывает нас на части. Четвёрка подверженная демоническим видениям и прочей ерунде оказывается единственными кто видел Софаль, за исключением так “удачно” окаменевшего виновника торжества.
“Незнакомка возникшая из ниоткуда кажется решением всех наших проблем.”
“Помощь одиночки в Подземье подозрительная вещь сама по себе.”
“С каких пор мы разуверились в собственных силах?”
Даже примирительные мотивы встречают шквал критики и новых вопросов.
Что ни говорите, но дружные баталии против очевидного зла - куда более приятное, благостное и всеобъеденяющее занятие, по сравнению с битвами против сомнений, обнаруженных как снаружи так и внутри. Трещины проступают на ладной поверхности чрезмерно сложного механизма, от которого зависит слишком многое. Хочется рассказывать трогательную историю того как предначертанные друг другу обретают сподвижников, а через них ещё и себя, как за секунду судьбы сплетаются в канат способный охватить и перетереть собой вечность, становясь лишь прочнее и ярче, но… самовольно взявшись за хроники я вынужден излагать уродливые факты. Мои глаза гаснут, по мере осознания — это не разговор, а перетягивание каната. Третьих сторон оно не предусматривает. Громкость голосов гармонично растёт, но эта единственная гармония нам доступная. Зачем меня вообще разбудили? Кто вообще смог бы спать в подобном шуме? Я едва ли не физически ощущаю волны раздора. Растревоженные микониды ноют в унисон как в вербальном так и эмоциональном спектре. Если в ночи к нам и подбирались монстры, сейчас они улепётывают со всех ног.
Наблюдали когда-нибудь как ссорится ребятня? Собрались гурьбой на городской площади — усталые, чумазые, потерянные. Мусолят гроши перехватывая их друг у друга. Мычат, кричат и ноют, пытаясь понять как снискать максимум за столь жалкую сумму и силятся облечь душевный порыв не в крик, а в речь… знакомая картина? Вот. Точь в точь столпотворение вокруг Софаль. Друидка мрачнеет, и клянусь, начинает понемногу жалеть, что демоны Чёрного Озера, попавшиеся ей на пути, были столь нерасторопными.
Оказавшись перед трудной ситуацией каждый из нас воспринимал действительность через призму собственных страхов, а страхи эти были огромны. Новое чудовище Подземья обошлось без плоти и крови, битва с ним не стала героическим подвигом и торжеством самопожертвования. Незримо, нечто выбило почву из-под наших ног, вонзило иглы под ногти, а зубы в брюхо. Раньше чем самый бдительный из нас собрался с мыслями, Подземье присыпало солью порезы и ни в одном из карманов не нашлось целебной мази или заклинания от душевных ран и сердечных ушибов. А если бы нечто подобное оказалось на дне протёршейся сумки, среди крошек от лежалых сухарей и хлипеньких надежд, то каждый всё равно остался бы врачевать себя сам. Пережившие баталию разбрелись по углам, подставляя болючие ссадины под целебные прикосновения неторопливого времени. Акаша гаденько смеётся, в тихом восторге от представления, а мне впервые за последние пять лет хочется разорвать связь с этим потоком безжалостных истин об ужасных-прекрасных людях, искренне желающих договориться, но просто не представляющих Как. Хочется стать Рампадампом и общаться редкими псевдо-цветными вспышками эмоций.
Договорились называется. Ахана остаётся извиняться перед новообретённой подругой. В надежде сгладить впечатление она перешёптывается с друидкой, пока та не покидает нас без лишних расшаркиваний. Вернувшись к несению дозора, Персиваль нарезает круги по крохотной площадке у выхода, мерно прожигая зудящую внутри нервную энергию. Головы гудят и звенят театральным представлением, не прекращающим тревожно скандалить на разные голоса. Усталые путники окукливаются в полотно спальников, пытаясь согреться. Закрывая распухшие глаза, я желаю нам всем снов без сновидений, медленно смывающих впечатления и полирующих шероховатости произошедшего.
Через секунду меня будит Принц Дерендил. Закончив сторожить наш сон, сменщик Персиваля и Аханы звучит непривычно, с едва уловимым сожалением, отчего мне не сразу удаётся распознать его голос. Значит, очередной преждевременный подъём. Похрустывая всеми хрящами тела, не разбудить бы спящих, я вспоминаю о плане и бреду к огражденному магией пространству где спала Кларисса. Судорожно вздрагивая, волшебница приходит
