Лёгкое напряжение перекатывается вдоль позвоночника и подступает к пальцам, уже через минуту они ритмично подбрасывают монетку, не обращая внимания на аверс и реверс. По велению большого пальца серебристый кругляш выделывает головокружительные сальто, но король Стилшедоу крепче камня и подобная болтанка не вызывает даже намёка на тошноту на широком монаршем профиле. Этой монетой я тоже обязан Джимджару.
—Это были поистине нервные несколько дней… нам с вами даже не удалось познакомиться как следует. Меня зовут Джар’Ра, пускай большинство ради простоты и зовёт меня Холтом — не позволяя собраться с мыслями, мой голос разрезает тишину, нарушаемую одним только звоном монетки. Спутница представляла дозор как-то иначе, позволив своему телу слегка подскочить при хриплых звуках из-за спины.
— К-к-кларисса Д-де'Вир — представляется волшебница глядя на меня в пол-оборота. Это уже интересно. Непростое имечко, похоже на благородное. У карманников от таких фамильных имён обычно руки начинают чесаться.
— Вы ведь очень умны, правда? Хитрые книги и долгое обучение, непростые поиски, сложные слова и ещё более трудные изыскания, верно? — задумчивый Джар’Ра звучит степенно и размеренно, демонстрируя толику истинного интереса без примесей ложного подхалимства. Ходить вокруг да около, представлять вещи в призрачном ключе - подобный путь кажется излишне сложным.
— Ма-ма-ма-моя внешность го-го-ворит об о-обратном. — бросает она, после сдавленного кашля, похожего на смех, — Н-никто н-не го-о-оворит в балладах о во-во-волшебниках пе-пе-переревопло-отившихся в жабу. Все-егда только о п-п-ринцах.
— Я хочу чтобы сегодня мы с вами вместе сделали нечто очень умное, для этого достаточно будет вникнуть не только в смысл моих слов, но и в избранный мой путь - сорок процентов слепого доверия и шестьдесят искренней вовлечённости — о да, теперь я завладел её вниманием. Поворачиваясь лицом ко мне она буравит меня своими тёмными глазами. Ей самую капельку страшно и это нормально. Я пребываю в ужасе почти постоянно, когда начинаю действовать. Дождавшись кивка я продолжаю:
— Эти ребята… гм… — в очередной раз ловя монетку - орёл, король Стилшедоу смотрит на меня не снисходя до прямого взгляда, совсем как при личной встрече, - я зажимаю её между большим и указательным пальцами, неопределённо указывая за каменную преграду, отделяющую меня от спутников, — За свою короткую жизнь они хлебнули больше боли, чем прорастаёт из негодных зёрен усеивающих трущобы, которые судьба вынудила меня называть родиной. Выбираясь оттуда я видел довольно крупные суммы денег, но никогда не обладал богатствами, да ещё и столь серьёзными как друзья. Мне неведомо как сильно жизнь мотала и одаривала тебя и насколько седина пробралась в волосы, или, учитывая обстоятельства, в перья… извиниу уж, но Мы... Мы с тобой. Мы все. Обязаны. Нас уберечь. Понимаешь?
— По-по-по-о-нимаю. Н-но д-д-д-для меня это сугубо у-у-у-тилитарная необхо-одимость.
Ну да, на что ты собственно рассчитывал, Джар'Ра? По крайней мере моя фамильярность её не смутила, хотя и внезапной жгучей симпатии не вызвала. Общие цели, сила в количестве и прочая ерунда которой вечно оперируют подобные ей разумисты, с холодным рассудком, холодным сердцем и нередко холодными ладошками... видали таких.
— Синелицую видела? Так вот - это треклятое местечко не заслужило её слёз, пускай льёт она их столько же, сколько воды в её колдовстве и молитвах. А ведь она просто слишком отважна, чтобы прятать чувства внутрь, подобно тому, как ведут себя остальные. Завтра, она подготовит ритуал при помощи которого мы планируем собраться и поговорить с тобой в открытую, от и до. Если ты действительно умна ты воспользуешься моим советом: Это твой Лучший Шанс заручиться поддержкой Огромной Группы Неподражаемых Существ! — мои пальцы дрожат, я вытягиваю две растопыренные пятерни - мозолистые ладони отвлекают внимание от своих сбитых подруг по другую сторону, напоминающих незаживающие шишки. Решка. Стоя в примирительном жесте, я продолжаю, пускай мой голос и поскрипывает от свежести переживаний, — Наше выживание, за неимением чего-то спасавшего меня чаще, я сравниваю с собственными руками. Очень опасно трудиться неверными пальцами, невозможно бить во всю силу или надёжно защищаться, если ты не знаешь, что с костями внутри. Не треснут ли они в следующий момент? Поэтому оставшуюся часть дежурства я готов постоять дозором за нас двоих, а вы хорошенько отдохнёте и свыкнетесь с будущим. Утром нас ждёт долгий и откровенный разговор, в течение которого мы будем сидеть кружком и выворачивать душу наизнанку. И если осли вы останетесь и пойдёте на это, то до небес повысите свои шансы обрести не только магический клинок, но и друзей. До Небес. Помните небеса? Я вот отчётливо. И очень хочу чтобы мы все увидели их вновь.
Пальцы понемногу прекращают дрожать и в этом они похожи на дворфийку застывшую по ту сторону каменной площадки. Первое упоминание ритуала вызывает в ней резкие перемены, но по мере рассказа волшебница всё больше опускает взгляд, смотря уже лишь на смуглые ладони. Сложно наблюдать как человеку в одночасье приходится преодолевать заикание, смятение и слабость в голосе, но моей собеседнице это удаётся. Она знакома с заклинаниями вроде зоны правды и согласна пойти на подобное, если разговоры будут касаться настоящего, но не прошлого. К чему копать вглубь когда все её интересы лежат на поверхности — дружбу на этом не построишь, но обзавестись коллегами Кларисса не против. Если это попытка дистанцироваться, то не мне наседать на неё. С чего-то ведь нужно начинать, верно? Остаток дозора мы держимся молча, глядя по большей части в пространство мыслей вместо темноты, после чего я иду будить Тенебрис. Повторное насильное пробуждение за одну ночь не добавило ей очарования, в прочем… пока моё тело пытается повторно найти то уютное положение из которого его подняли, автоматон с нескрываемой нежностью будит обоих грибочков, приобщая их к дежурству.
***
Девиз дня — если просыпаться, то на пожар. Чтобы оценить степень нашей вчерашней усталости вдумайтесь — мы позволили охранять себя Тенебрис и парочке миконидов. Стуул и Рампадамп самозабвенно раскачивались где-то в углу, пока автоматон распространилась на четверть пещеры, оборудовав себе рабочее место. Невдалеке трясся Котлуша — то-то мне всю ночь мерещилось бульканье — чернёные бока лучились мягким теплом, но их назойливо заслонял Сарит, оказавшийся слишком близко. Тёмный эльф беззвучно тряс моё плечо, приводя в чувство как и всех прочих до меня, призывая браться за оружие. Посреди каверны стоял растрёпанный Персиваль — воинственный настрой, боевая стойка и совершенно не воинственное облачение. В полуметре от него в воздухе покачивалась глазастая медузоподобная тварь, размером с Котлушу. Сплюснутое сферическое тело с множеством отростков навевало болезненные воспоминания о монстре терроризировавшем дуэргарский аванпост. Лениво шевеля щупальцами, как если бы плавал в болоте, незваный гость легко упархивал от взмахов рукой, постепенно краснея по мере того, как Персиваль пытался докричаться до негодной дозорной.
— Что Персиваль? Ты заметил чудовище, Персиваль? Отличная работа, Персиваль. Уступаю его тебе, Персиваль — на одной ноте тянула Тенебрис, не отводя взгляда от сложных манипуляций. Кажется в щипцах у неё была склера бехолдера, помещённая на целую башенку из линз и небольших пластинок. Остальные в полнейшней нерешительности разглядывают медузу, на этот раз решившую стать синей. Глаза Персиваля блестят, отливая медью - мы такое уже видели, парень пытается прозреть насколько страшна сия демоническая тварь - судя по гримассе, парень явно не преуспевает. Отвечая на его немой вопрос, Кларисса кивает в сторону округлых желеобразных отростков, пританцовывающих под потолком, мгновенно разряжая обстановку:
— Это фламф. Они не опасны, просто любопытны — бегло произносит волшебница, почти не заикаясь спросонья, а после переключается на недоверчивое лицо воителя, чтобы добавить с нажимом, — Добрые существа.
Под настойчивым натиском Персиваля, фламф исчезает в темноте пещер, ритмично выталкивая себя сквозь потоки приозёрного бриза. Размахивая руками, юноша провожает синеющую гущу летающего желе до выхода, снова переключаясь на Тенебрис. Халатность подруги повисает на оголённых нервах новой порцией претензий — пробуждённый нежными поглаживаниями щупалец по лицу воин не скрывает дурного настроя, оказывающих влияние на каждого, кроме самой изобретательницы. Одну ночь спустя картина нисколечки не изменилась — авантюристы рассаживаются по углам в одиночку или парочками, потупив взор и не расправляя плеч. Пребывание в царстве сновидений явно восстановило силы и те живо взялись переваривать злость и обиду, обращая их в чувство стыда. Пора повышать ставки. Вознеся очи горе я стою, выслушивая надменный трёп Акаши — бестия прекрасно меня знает и беспардонно подтрунивает, поигрывая на чувствительных струнах души. Дерзит и высмеивает за намерения куда-то нестись и сглаживать углы, словно монахиня в приюте. Ага, подруга, так я и поступлю.
Наблюдая за поведением рыжеволосого с ближайшей дистанции, я, без ложной скромности, замечаю огромный груз невысказанных желаний и надежд. Жизнь наделила меня недурственным чутьём ещё до
