молча и как-то боком, глубоко забирая в лес, побежал прочь.
Мокрый снег медленно, словно нехотя, падал с равнодушно-свинцового неба, налипал на провода, крыши, стилизованные под старину фонари и брусчатку Столешникова переулка. Потап, чисто выбритый и пахнувший резким парфюмом, стоял перед ярко освещённой витриной ювелирного магазина, внимательно и несколько снисходительно разглядывая кольца и серьги с капельками изумруда, выложенными на благородный чёрный бархат.
Вальяжно оттерев плечом что-то горячо говорящую молоденькую продавщицу, он прошёл прямо в кабинет к директору магазина.
— Борис Михайлович, это вы? — спросил он, медленно и весомо выговаривая каждое слово. — Мне говорили, что вы сможете оценить и купить сырец изумруда. Это правда?
— И что, большой камень? — осторожно осведомился Борис Михайлович, внимательно рассматривая Лунева.
— Два килограмма девятьсот тридцать граммов, — ответил тот, запуская руку в яркий пакет.
Директор поражённо встал и громко, видимо, чтобы слышали за стенкой, выбросив вперёд руку с вытянутым пальцем, почти прокричал:
— Немедленно выйдите вон! Я никогда ничего не покупаю с улицы. У нас очень приличный магазин!
Потап недоумённо посмотрел на него, но, всё-таки положив обратно в пакет завернутый в газету камень, медленно пошёл к выходу, спиной чувствуя рассерженно-недоверчивый взгляд ювелира.
Уже подходя к метро, Лунев неожиданно увидел догоняющего его Бориса Михайловича.
— Ну что же вы, батенька… — задыхаясь после быстрой ходьбы, проговорил тот. — Разве так дела делаются? Приходите сегодня к магазину через полчаса, после его закрытия.
Потап ещё переваривал услышанное, а ювелир уже растворился в мареве тяжёлых снежных хлопьев.
— Ну, показывайте своё богатство, — проговорил Борис Михайлович, закрыв за Луневым дверь и приглушив верхний свет в торговом зале.
В кабинете у директора тоже царил полумрак, лишь яркое пятно света от настольной лампы освещало полировку стола. Потап достал чисто отмытый кристалл и аккуратно положил его на стол, прямо в ярко освещённый круг.
Ювелир равнодушно посмотрел сначала на камень, а потом и на Лунева.
— Это всё?
— А этого вам мало? — ощетинился Потап.
— Батенька, вы что, меня за идиота принимаете? Я в ювелирном деле уже более сорока пяти лет, но старческим маразмом пока ещё не страдаю. И, к счастью, ещё могу отличить изумруд от примитивного флюорита. Хотя… из сострадания к вам, что заставил вас топтаться несколько часов в ожидании закрытия магазина, я могу купить у вас этот кристаллик, чисто для украшения витрины. Ну, скажем, рублей за сто двадцать. Согласны?
Потап поднял на ювелира ничего не понимающие глаза и вдруг заметил ту самую редкозубую презрительную усмешку горбуна.
— Опять ты? — выдохнул Лунев и, выставив перед собой руки с широко разведёнными напряжёнными пальцами, двинулся на директора.
Приехавший по тревоге, поднятой сработавшей сигнализацией, наряд милиции с удивлением увидел ползающего по полу Потапа, разложившего на линолеуме изделия с изумрудом, и рядом с ними лежащий большой кристалл ярко-зелёного цвета.
