Хопёр-
ского заповедника о временном переводе в наш заповедник опытного
таксидермиста. скоро приехал и сам таксидермист – Владимир павло-
вич Коньков. Мы познакомились. Я показал нашу таксидермическую
мастерскую – две небольшие комнаты. Владимир павлович покачал го-
ловой и сказал:
– а как же мы будем чучело зубра делать? Чтобы делать такого боль-
шого зверя, надо и большую мастерскую иметь. Когда делаешь крупно-
го зверя, надо всё время отходить от макета метров на пять-шесть, чтобы
видеть всю фигуру, а здесь ничего не увидишь.
94
Ответить на это я ничего не мог. другого помещения для оборудова-
ния таксидермической мастерской в заповеднике не было.
В нашем музее было много чучел зверей, но качество их не выдер-
живало никакой критики. показывать их посетителям было стыдно. не-
сколько лет назад мы отослали в ростов-на-дону на фабрику наглядных
пособий шкуры самки тура и серны. приложили к ним все необходимые
промеры, снятые с тушек животных, рисунки и описания поз, какие же-
лательно придать чучелам. Через год получили заказанные экспонаты.
изготовленная на фабрике самка тура очень напоминала жирафа: шея у
неё была в два раза длиннее, чем у живых туров, передние ноги, словно
две палки, высоко приподнимали грудь и спину, а задняя часть туло-
вища была резко опущена. серна выглядела ничуть не лучше. Винить
ростовских мастеров было не в чем: люди никогда не видели живых ту-
ров и серн в их родной стихии – в горах, и вряд ли обладали большим
художественным вкусом. спрос с них был короток. не лучше были и
чучела, изготовленные местными «таксидермистами». поэтому андрей
андреевич возлагал большие надежды на приехавшего таксидермиста,
надеялся, что он окажется настоящим мастером своего дела. Владимир
павлович не ограничивал время своего пребывания в Теберде, сказал,
что будет жить здесь столько, сколько будет нужно заповеднику. Чело-
век он был покладистый и не привередливый. Обосновавшись в отве-
дённой ему маленькой квартирке (комната и кухня), Владимир павло-
вич уже на следующий день пришёл в мастерскую.
работу мы начали не с изготовления чучела зубра. Этого зверя надо
было ещё добыть. В мастерской у меня лежали три засоленные шкуры
диких кабанов. зверей этих расплодилось в заповеднике много, они по
ночам приходили на огороды сотрудников и выкапывали картошку.
учитывая высокую численность и приносимый зверями вред, главное
управление разрешило отстрелять трёх кабанов. с них мы и начали
свою работу. а в это время андрей андреевич договаривался с дирек-
тором Кавказского заповедника о предоставлении нашему заповеднику
шкуры и черепа зубробизона. Одновременно была послана в главное
управление просьба выдать лицензии на добычу двух туров и двух мед-
ведей. с течением времени все наши просьбы были удовлетворены. из
Майкопа, где тогда находилась дирекция Кавказского заповедника, мы
привезли шкуру зубробизона – трёхлетнего быка. у себя добыли двух
туров – двенадцатилетнего рогача с великолепными рогами и самку, а
также двух медведей.
Владимир павлович оказался настоящим мастером. Он прекрасно
95
рисовал, и прежде, чем начинать делать музейный экспонат, много вре-
мени проводил в вольерах, наблюдая за животными и зарисовывая их в
самых разных позах. потом мы обсуждали, как должно выглядеть буду-
щее чучело, где в музее оно будет установлено, в каком ракурсе будет
лучше всего смотреться. после этого делался окончательный эскиз, и мы
показывали его андрею андреевичу. Тут я должен сказать, что андрей
андреевич сам был хорошим художником, любил и знал природу, зве-
рей, и ко всему этому обладал хорошим вкусом. Часто к нам присоеди-
нялся и Всеволод иванович. Он тоже очень хорошо рисовал, зверей знал
прекрасно, и давал много дельных советов. нередко мы спорили, каж-
дый отстаивал своё мнение, но ни разу не было, чтобы, в конце концов,
не пришли к единому мнению. бывало, что, собравшись в мастерской,
мы оставались там до позднего вечера и обсуждали вопросы обустрой-
ства вольер, ботанического сада и всей усадьбы заповедника. работать
было интересно. андрей андреевич каждое утро до начала рабочего
дня обязательно приходил в вольеры, смотрел, что и как делается. бывал
он в вольерах и по вечерам, с интересом наблюдал за зверями, которые
вечерами бывали наиболее активными. не припомню я такого дня, что-
бы андрей андреевич, если он не был в отъезде, не зашёл в таксидерми-
ческую мастерскую. Всё его интересовало, чувствовалось, что вольеры,
музей и всё остальное, что со временем стало называться демонстраци-
онным комплексом, было существенной частью его жизни.
зимой делали мы мелких зверей (мелких, по сравнению с зубром), а в
апреле, когда стало тепло, взялись за изготовление чучела зубра. работа-
ли, в основном, на улице. здесь можно было отходить на любое расстоя-
ние от каркаса, на который из древесной стружки нашивалась муску-
латура. Владимир павлович часто отходил метров на двадцать, садился
на стул, закуривал сигарету, и долго не сводил глаз с будущего зубра.
потом подходил к макету и обязательно что-нибудь изменял. В мастер-
ской наш зубр проводил только ночи. днём, если позволяла погода, мы
выносили его на улицу.
В июле чучело зубра было готово. установили его в центральном
зале музея под панорамой главного Кавказского хребта. Владимир пав-
лович, закончив эту свою последнюю в Тебердинском заповеднике ра-
боту, уехал домой. В заповеднике этот талантливый человек оставил по-
сле себя хорошую память: чучела зубра, двух туров, трёх кабанов, двух
медведей, беркута, белоголового сипа. с тех далёких времён прошло уже
больше сорока лет, а все экспонаты, изготовленные руками Владимира
павловича, до сих пор находятся в экспозициях музея природы.
96
работа рядом с хорошим мастером не прошла бесследно и для меня.
Я усвоил всю техническую часть изготовления чучел крупных живот-
ных. Всё остальное уже зависело от художественных способностей (их
у меня было явно маловато), художественного вкуса, знания зверей и
от желания работать. по художественной части у меня скоро появился
хороший товарищ. В заповедник поступил на работу (временно) про-
копий николаевич савельев. на территории заповедника необходимо
было установить много художественно оформленных щитов и указате-
лей, несущих какую-то информацию – разъясняющую, запрещающую,
направляющую. для их изготовления и приняли на работу художника.
узнав о существовании таксидермической мастерской, прокопий ни-
колаевич пришёл ко мне. Мы проговорили несколько часов, и разговор
этот не остался без последствий. для работы художника никакого по-
мещения в заповеднике не было. Я предложил прокопию николаевичу
обосноваться в одной из двух комнат таксидермической мастерской, и
он охотно согласился. андрей андреевич тоже не возражал против та-
кого варианта. уже на следующий день в мастерской стоял густой запах
масляных красок. а зимой мы вместе взялись за изготовление чучел.
Летом от таксидермии отвлекали разные работы, в мастерской уда-
валось бывать лишь урывками. В музее было очень много посетителей.
В первой половине дня экскурсии в музее проводила аза петровна. Во
второй половине дня она работала в библиотеке заповедника, а я за-
нимал её место в музее. до конца рабочего дня приходилось проводить
по пять-шесть экскурсий. Каждая экскурсия это полноценная лекция
о заповеднике, его задачах и о его природе. рассказывать четыре часа
подряд об одном и том же, и при этом не подавать вида, что ты устал и
уже еле-еле ворочаешь языком, в первое время было трудно. но ко всему
привыкаешь, привык к такой работе и я.
продолжались работы по обустройству вольер. Внутри общей изго-
роди возводились изгороди, разделяющие отдельные загоны для живот-
ных. В центре вольер был предусмотрен хозяйственный двор для сена
и древесных веников. нужно было построить капитальный подвал для
хранения сочных кормов (моркови, брюквы, свеклы, картофеля, яблок).
на очереди оставалось строительство помещений для медведей, рысей,
волков и других зверей, а также помещения для хищных птиц.
Музей по своей площади уже не соответствовал потоку экскурсантов.
В выходные дни все три зала одновременно были заполнены людьми,
это очень осложняло работу экскурсоводов и было неудобно для посе-
тителей. Встал вопрос о необходимости расширения музея. у андрея
97
андреевича возникла мысль построить второй этаж над существующим
зданием, но он понимал всю сложность такой работы и не мог на неё
решиться. Я отговаривал андрея андреевича от такого варианта. если
надстраивать второй этаж, то придётся на один летний сезон музей за-
крывать. Мы поспорили немного, отстаивая каждый свою точку зрения,
а потом андрей андреевич сказал:
– не нравится тебе мой вариант – придумай свой. Только сумей мне
доказать, что он лучше.
Я много думал о том, как расширить помещение и ответ у меня уже
был готов:
– андрей андреевич, не надо ничего придумывать. давайте вдоль
всей задней стены здания пристроим помещение шириной в восемь ме-
тров. сделаем его высотой в три метра, пол сделаем из мраморной крош-
ки. Когда помещение будет готово, проделаем из центрального зала
входы с обеих сторон. Вдоль всех стен поместим диорамы с животными.
Освещение будет искусственное.
андрей андреевич от души рассмеялся:
– Лучше ничего ты придумать не мог? Как всё это будет выглядеть
снаружи? получится, что к хорошему красивому зданию мы пристроим
обыкновенный сарай.
на это ответить я ничего не мог. Меня интересовало внутреннее со-
держание музея, а о внешней стороне я как-то не подумал. Так и расста-
лись мы, не придя к единому мнению.
прошло две недели после нашего разговора. Я был по делам строи-
тельства вольер в кабинете у андрея андреевича, и уже собрался уйти,
когда он остановил меня:
– садись, разговор может у нас затянуться.
Я удивился: только что в течение получаса мы обо всём подробно пе-
реговорили, обо всём, о чём нужно было, договорились. Может быть, по-
явились какие-нибудь срочные дела по партийной работе (я был тогда
секретарём партийной организации)? андрей андреевич не торопился
начинать разговор. Он достал из сейфа свёрнутый трубочкой лист бу-
маги, развернул его на столе, разгладил, и только после этого заговорил:
– Я ночь не спал после нашего разговора о пристройке к музею, а
потом ещё две недели думал, как нам выходить из положения. Вот, кое-
что придумал, нарисовал. Твоя идея полностью сохранена, внёс я только
кое-какие добавления. От строительства второго этажа я отказываюсь:
боюсь, что фундамент не выдержит такой нагрузки.
Моя идея заключала в себе три линии: две от каждого угла существу-
98
ющего здания на восемь метров от задней стены, и третья – соединяющая
концы двух первых. по этим линиям должна пройти кирпичная стена
высотой в три метра. на большее фантазии у меня не хватило. андрей
андреевич пошёл гораздо дальше. Оставив мои три линии, он нашёл на
новой площади место для таксидермической мастерской, предусмотрел
при ней сушилку и большое подвальное помещение с водопроводом и
канализацией. был предусмотрен из будущего демонстрационного
