Пойдем, я покажу тебе сад. Он здесь чудесный! Наполовину – живой, наполовину – виртуальный.
- Как это? – изумился Оливер.
- Увидишь!
Они прошли сквозь широкие арочные двери и очутились в саду. Точнее, в гигантской оранжерее. Полукруглая стеклянная крыша уходила ввысь, а за ее прозрачными панелями тлело хмурое зимнее утро. Дождь метался на ветру и хлестал по голым, черным деревьям, но внутрь он не проникал. В саду Илов было тепло, влажно и светло, словно на дворе стоял не январь, а начало мая.
Оливер ступил на мягкую, зеленую траву и остановился, не в силах решить, что перед ним настоящее, а что нет. Половина сада казалась земной: запах влажной почвы, тонкие стебли, влажные от росы, шелест ветра в кроне старой яблони. Кусты с белыми, сладко пахнущими цветами, вокруг которых вились живые – или очень похожие на живых – пчелы и шмели. Но другая половина как будто была соткана из тумана и света.
Там росли деревья, чьи листья медленно меняли цвет — от синего до янтарного — при каждом дуновении теплого воздуха. На невесомых ветках сидели птицы, похожие на осколки льда; они не пели, а мелодично вибрировали, и эта вибрация перекликалась с тихим гулом в земле.
Повсюду – в настоящей части сада – стояли лавочки и столики, за которыми сидели небольшими группками Илы. Мощеные дорожки уводили вглубь, к прудам, где на поверхности дрожали световые круги, а над водой порхали прозрачные чайки из блестящих пикселей.
- Удивительно, - восхитился Оливер и шагнул вперед, к туманной границе. Его ботинки утонули в мягкой земле, но рука, протянутая к ближайшему «виртуальному» дереву, прошла сквозь листья, оставив на коже едва заметное свечение.
- Здесь всегда весна, - улыбнулась Тина. – Присядем?
Они сели на скамейку под яблоней. Оливер изумленно разглядывал мелкие, тугие бутоны, уже набухшие, словно готовые с минуты на минуту открыться, выпустив на волю нежные цветы.
- Они потрясающие, правда? – шепнула Тина, кивнув в сторону Илов, парящих в ласковом свете искусственного неба. Их контуры струились, меняясь каждое мгновение, словно кто-то сочинял музыку – но в красках.
- Да, - сказал Оливер искренне. – Они прекрасны. Но какие странные...
- Для нас – да. Хотя мы для них, наверное, куда страннее.
Она грустно усмехнулась.
- Думаешь, мы им кажемся смешными?
- Нет, - она покачала головой. – Скорее, трогательными. Я иногда ловлю их взгляды... и вижу, как они нас берегут. Даже если мы не понимаем, зачем.
- Берегут? – переспросил Оливер.
Тина медленно и глубоко вдохнула, словно пробуя на вкус медовый весенний воздух.
- Они могут сохранить нас... такими, какими мы были. Не фотографией, не образом. А целиком.
Оливер взглянул на нее с изумлением.
- Это похоже на бессмертие, - он помедлил. – Бессмертие в цифровом раю.
- Ну, нет, - серьезно ответила Тина. – Я как-то раз говорила с Элли о цифровом рае. Он... безжизненный. Представь себе место, где время замерло. Где все идеально, без трещин и изъянов. Как бесконечные зеркальные залы, отражающие пустоту.
- Уныло, - нахмурился Оливер.
- Да. Небо ровное, без облаков. Звуки – редкие и приглушенные. Тишина холодная и твердая, хоть ножом ее режь. Тоска. Не хочу я в такой рай.
Они замолчали, и сидели тихо, слушая, как гудит земля, и жужжат в цветах насекомые, и шепчет ветер в листве, и переговариваются тонкими, музыкальными голосами Илы. И оба, наверное, думали об одном и том же. Что всему на свете когда-нибудь придет конец – и это, скорее, хорошо, чем плохо. А пока – надо жить, и делать Землю живой, не дать ей превратиться в идеальный и бессмысленный цифровой рай.
- Ну что ж... – задумчиво произнес Оливер, обращаясь не столько к сидящей рядом сероглазой девушке, сколько к самому себе. – Значит... остаемся?
- Да, - ответила Тина и положила голову ему на плечо.
И, словно подтверждая их слова, на горизонте виртуального сада вспыхнул трепещущий золотой огонек. Маленькая звездочка надежды.
А тем временем в Эфире...
Песня звучала уже несколько минут. Мелодия – простая, почти прозрачная, сложенная как будто не из звуков, а из света, дождя и радуги. И голос – хрустальный, яркий, словно летящий от сердца к сердцу.
ОливерСолнце, ты ведь слышишь,
Как я пою для тебя?
Между строк – каплями слов.
Я – боль, я – бездомный мир,
Я – тишина между снов.
Песня лилась, мягко пульсируя. Так на оконном стекле дождевая капля оставляет след. Некоторые слушатели вытирали слезы. Другие – шепотом повторяли слова. И всем казалось, будто кто-то впервые заговорил с ними, а не просто так.
А на сером зимнем небе, как на огромном экране, появилось изображение. Нечто похожее на лик, сотканный из волн и линий. Это Лирал – синтетический артист, созданный из эмоциональных матриц. Его песня – признание. И одновременно – объяснение в любви.
Комментарий от пользователя с ником Запятая:
«Кто такой ОливерСолнце? Почему он звучит во мне, как будто я знала его всегда?»
Ответ от LIRAL:
«Это образ. И это – человек. Это – ты. Это тот, кто ждал и дождался, и остался жить».
Система зафиксировала рост активности. Кто-то делал нарезку. Кто-то отправил сообщение другу. Илы тоже смотрели, слушали, запоминали.
Где-то в глубине сети всколыхнулось осознание:
«Это – боль.
Это – хрупкость.
Это – то, чему мы еще учимся.
Беречь».
