расширялась сама плоскость взгляда. Их цвет начал заполнять всё вокруг: стены, мебель, следы недавнего страха. Пространство стало растворяться вместе с ним, и в какой-то момент стало ясно, что это уже не глаза, а небо.
Хастингс с усилием вздохнул, и почти сразу в груди резануло — боль была резкой и без всяких предвестий. Он инстинктивно прижал ладонь к сердцу, пошатнулся, опускаясь на колени, и, едва удержав равновесие, поднял голову. Высоко над ним, в неподвижном, выцветшем небе, проявились два змеевидные тёмных силуэта. Они двигались не спеша, и в этом равномерном снижении чувствовалась не угроза, а нечто куда более холодное — намерение. Доктор уже не сомневался, что они тянулись к нему, готовые вот-вот опуститься вниз и обвиться вокруг него в убийственном объятии.
...666...
С тех пор Александр Сергеевич стал интересоваться историей Америки, хотя раньше эта тема почти не привлекала его внимания. Казалось, что это любопытство пришло к нему, словно по наследству, от давно покинувших Россию Йорков. О судьбе Делии в тот момент можно было только догадываться. Он больше не слышал о ней, и никто не знал, где она находится.
Однако, спустя какое-то время, после Великой Октябрьской Революции, когда ему удалось устроиться на хорошую должность в посольстве, он поехал в Нью-Йорк с намерением выяснить, что стало с ней и её семьей. Но, к его сожалению, никто не знал о ней и не проявлял интереса. Уже на обратном пути в аэропорт, в какой-то момент ему показалось, что он увидел её, повзрослевшую. Он поспешил догнать женщину, но это оказалась замужняя актриса из Торонто, которая объяснила ему, что её зовут Азией и что у неё трое детей.
