Глава 1
– Не убивайте меня своим молчанием... Так всё же? Ваш ответ?
– Это всё так неожиданно. Я даже не знаю...
– Ну же, Эмма! Ответьте мне, я прошу вас!
Эмма Лисицкая крутила хрустальную ножку непочатого бокала, в котором светился янтарем крымский мускат. Воскресный полдень щедро делился летним солнцем. Трепыхались морские волны вдоль набережной, трепыхались белые скатерти на столиках, меж которых грациозно лавировали официанты, где-то визжали дети и играла музыка.
– Эмма, ответьте мне!
– Да.
– Да?
– Да, – повторила Эмма. – Я согласна, Аркадий.
Она так и не отпустила хрустальную ножку. Но хотя бы подняла глаза на своего собеседника, который только что предложил ей выйти за него замуж. Они были знакомы почти шесть месяцев, с тех пор как её перевели на новую должность. Аркадий стал её начальником, наставником, а теперь ещё и потенциальным мужем. И сейчас, за серой дымкой стекол в дорогой оправе поблёскивали оптимизмом его глаза. Эти глаза, как и весь остальной Аркадий, были старше Эммы на двадцать лет.
– Отлично! – лапка Аркадия нырнула в карман пиджака. Он потёр красную коробочку и приземлил её перед Эммой: – Откройте!
В коробочке лежало кольцо. Всё как полагается: золото, бриллиант. И бирка.
Эмма примерила колечко - на солнце вспыхнул радужный огонек, брызнув всполохи света на бокал.
– Красиво. Очень...
– Для красивой женщины!.. Я не был уверен, что вам... То есть тебе... Мы же можем перейти на «ты», дорогая? Так вот... Не был уверен, что тебе подойдёт... Понравится... Вот бирочку я и оставил. Ну мы её сейчас уберем. Чем бы срезать?.. Ах, ножа нет! Ну не зубами же, в самом деле... Прости, дорогая! – Аркадий суетился и извинялся. – Неловко так... Позволь, я положу его к себе и уберу потом эту бирку... Ах, я как школьник! Я исправлюсь, Эмма, обещаю!
Эмма смотрела на седеющего школьника и пыталась улыбаться, наблюдая как коробочка с кольцом ныряет обратно в карман его пиджака.
Тем временем, подошёл официант, положил на стол счёт и неспеша отчалил. Аркадий принялся подсчитывать башли.
– Эмма, извини, я проверю, это недолго. Денежки они счёт любят, копейка, знаешь ли рубль бережёт! – он бубнил что-то над счётом, тыкая в калькулятор на смартфоне.
Эмма же предпочла наблюдать не Аркадия, а жирного мопса, который пугал лаем и хрипом жемчужные волны...
– Ну-с, теперь ещё одно важное дело! – почтимуж шёл уверенно к сердцу красавицы, чувствуя уже себя хозяином положения. – Мы сейчас поедем... куда? – лукаво спросил он, помогая Эмме подняться и этим же моментом приобнял её слегка за талию.
– Куда мы поедем, Аркадий? – она подыгрывала вопросительной дурашливой интонацией, при этом отжимая от себя лапки Аркадия.
– А мы поедем в салон за свадебным платьем! – проворковал Аркадий.
Она шли через бухту белых скатертей в открытое море будущего, как два корабля, которым предстоит зайти в один фарватер и стать единым целым, обретя покой на волнах семейного счастья.
Так думал Аркадий.
Что думала Эмма мы уже никогда не узнаем, могу лишь сказать, что она определенно не была несчастна в этот момент.
Ей тоже уже хотелось причалить куда-нибудь, она устала латать пробоины и выгребать с мелей... Счастье? Вот оно – рядом. То, что ты хотела. Молчи, слушай и соглашайся, когда просят. А любовь? Да и чёрт с ней, с любовью! Это всё бредни из книжек... Завернуть её вместе со слезами из прошлого и кинуть в топку семейного очага... И гори оно!.. Забыть. И начать всё с чистого.
...Уже поздним вечером внедорожник Аркадия колыхался по колдобинам, обозначающим многолетний ремонт, подъезжая к дому Эммы.
Аркадий устало сиял. Он смотрел на Эмму с нежностью и беспокойством.
– Скоро я заберу тебя из этого жуткого места... Я бы и сейчас это сделал, скажи ты только слово!
– Не спешите, Аркадий.
– Ну правда, дорогая! Я весь на нервах, думая о том, как ты здесь!.. Все эти люди...
Тут рядом послышалась возня и крики – тётя Маша вела своего загулявшего мужа Колю домой.
– Это же дно Эмма! Они живут как кроты, не видевшие света! Они...
– Они счастливы в своем месте обитания, – перебила Эмма Аркадия. – Не думаю, что ты хотел бы узнать, что они думают о тебе.
Тем временем крот Николай, оторвавшись от жены и увидев незнакомый автомобиль не по-здешнему чистый, направил свою неустойчивую прыть в сторону водительской двери, к Аркадию.
Николай был очень любезен.
– Мил человек! Сложная ситуация... Не будет ли...
Короткий монолог дяди Коли был прерван профессиональным захватом со стороны его супруги.
Эмма вышла из машины:
– Здрасьте, тёть Маш!
Возбуждённая тетя Маша, скрутив дядю Колю, поздоровалась с Эммой и исчезла со своей ношей в калитке двора.
– Аркадий, мне пора идти! До завтра!
Аркадий ловко чмокнул Эмму в щёчку и, не отпуская ее руку, мечтательно говорил:
– У нас будет самый красивый дом, Эмма! Дом и сад... с садовыми гномиками... Дорожки меж зелёной травы, и цветы... Всё будет так как ты захочешь!
– Как в сказке... Я не хочу мечтать, Аркадий. Сделай это за меня, – Эмма поправила его кучерявый чубчик и улыбнулась. – Всё, давай прощаться. А то я не высплюсь и завтра опоздаю!
– Можешь опоздать, я разрешаю. Минут на десять! – Аркадий чувствавал себя подростком, который флиртует с подружкой у подъезда. И ему определенно нравилось это чувство.
Что-то было в этой женщине... Нет, не так... Женщина пусть коня на скаку останавливает и стоит в очереди к начальнику ЖЭКа, или несёт подмышкой своего синего лебедя домой, вот как тётя Маша... Эмма – это девушка. Девочка. Что годы, если её глаза так молоды и невинны! До чего же она необычна и хороша! Ну как же в неё не влюбиться!
– Пока! До завтра!
***
Пенсионного возраста шифоньер держал на своей трехстворчатой груди белоснежное чудо – купленное сегодня свадебное платье. Дорогое и строгое, изящное , струящее по фигуре каскад шелка и кружев – как проводник в другую жизнь, жизнь с другим вкусом и запахом... Не закрывающаяся дверца отражала на своей вишнёвой полировке комнату и Эмму, сидящую на полу у кресла. Она смотрела на своё мутное отражение в шифоньере и пыталась найти в своей душе восторги. Или хотя бы чувство удовлетворения. Или волнение.
Но, тщетно. Может быть она так долго ждала своего счастья, что душа её очерствела, и теперь она не способна на простую человеческую радость? Эмма, проснись! Сбывается твоя мечта! Дом, семья, сад, муж, собаки и пикники по субботам!
– Я ненормальная, – сказала сама себе Эмма.
Дверца со скрипом качнулась и в поле зрения Эммы попал предмет, который не должен был отражаться в этой дверце просто потому, что не мог быть в этой комнате. Эмма смотрела в отражение , затаившись в оцепенении. И чувства, в поисках которых она только что ковыряла свою душу, хлынули потоком, сметая реальность, в которую она уже уложилась, к которой привыкла и которая ее вполне уже устраивала.
Эмма оторвала взгляд от шифоньера и теперь широко раскрытыми глазами смотрела на сей предмет, что нарушил ее покой. Предметом была гитара. Черная. И струны при ней. Все шесть.
– И давно ты здесь? – Эмма обратилась к владельцу гитары, которого пока не видела, но она не сомневаясь, что он где-то рядом.
– Здравствуй, Эмма. Я только зашёл. Дверь была открыта.
– Я закрывала.
– Ты выходила на улицу кормить кота. И не закрыла.
Эмма сидела на полу, маленькая, зажатая, как замёрзший воробей. Уткнувшись лбом в колени она не смотрела на того, кто с ней говорит. Она только слышала, как он подходит, поднимает её, обнимает... Эмма не знала, что ей делать – плакать или смеяться, или ушатать табуреткой того, кто сейчас дышит ей в шею и целует.
– Ким!
Климент Иммануэль Эрхард Юстиниан Король Иерхейма смотрел на неё так, как не смотрел никто и никогда, и это разрывало ей душу.
– Ким! Три года прошло!
– Я не мог прийти раньше. Была война, если ты не забыла.
– Почему ты молчал всё это время? – под вдруг хриплый голос спорились слезы и тремор. Она задавала те вопросы, которые имела полное право задать.
– Давать тебе пустые надежды? – ответил вопросом Ким. – Мне нечего было тебе сказать.
Эмма нервно отошла от Кима и показала на белое платье:
– Ты знаешь что это? Это платье. Свадебное. Я выхожу замуж, Ким!
– Я знаю.
– Ты следил за мной?
– Да. Я ждал, когда наступит время, чтобы вернуться за тобой.
– А если бы это время не наступило?
– Тогда бы я смотрел, как растут твои дети...
Кажется, Эмма сказала что-то нецензурное, обращаясь к потолку, но Ким не стал переспрашивать. Он снова поймал Эмму в объятия:
– Я пришел за тобой, Эмма и теперь никуда не отпущу!
– Нет, Ким. Меня ждёт светлое будущее с другим человеком.
– Аркадий? Хранитель семейных ценностей?
– Не иронизируй!
– Почему? Ты не любишь его, Эмма. Зачем это всё?
– Затем. Он мне сад обещал. С гномиками.
– А... Ну, тут я пас! У меня нет никакого желания селить в своем саду гномов, у меня с ними взаимный антогонизм и непонимание, – Ким поднял руки, сдаваясь.
Эмма вздохнула.
– Знаешь, я бы хотела сказать, что ты изменился. Но ты не изменился, Ким. Ты всё тот же избалованный принц.
– Теперь уже король, – важно уточнил Ким. – Ты любишь меня.
– Это правда, – согласилась Эмма. – Но зачем это всё? – повторила она его вопрос.
Его лицо, которое снилось ей каждую ночь было так близко, но не было никаких сил, чтобы дотянуться до него. Ах, как же она этого хотела! Хотя бы прикоснуться к нему, и вот, он стоит перед ней, но отчего так больно и холодно...
– Ты пришел разрушить мою жизнь?
– Нет, я пришел, чтобы успеть спасти тебя. И я успел, – Ким говорил без улыбочек, серьезно и устало. И в глазах его была любовь – мужчины, воина и короля. – Я понимаю твои чувства, но мне не за что перед тобой извиняться. До прилива совсем мало времени, надо успеть, пока портал не закрылся.
– А где портал? В море нырять что-ли?– растерянно спросила Эмма, даже не заметив, как она смирилась с тем, что сейчас она вновь отправиться за пределы сознания среднестатистического обывателя. Как будто и не было этих трёх лет, и снова держит ее за руку непривыкший проигрывать молодой и борзый мажор.
– Не! Мы под лестницу пойдем. Но портал этот ваш только во время отлива работает. Эмма... Эмма?
Она стояла в жёлтом электрическом свете настольной лампы неподвижно и тихо. Глубокие серые тени делали ее лицо каменным и пугающим. Что-то сейчас ломалось в ней. Возможно , это ломалась скорлупа самообмана, в которой она сидела. Ким не разрушил мнимое счастье.
– Ты вернулся с фронта, Ким, а я – нет. Каждый день я проживаю свою маленькую войну. И ничего не меняется. Я постоянно куда-то карабкаюсь, защищаюсь, выживаю, прячусь... Я устала от этого. Я хочу мира, Ким. Мира внутри себя, понимаешь? Не обмани меня, Ким. Не обмани!
Глава 2
Большая Каменная лестница, ведущая к морю, кишела молодыми талантами.
Здесь и там брынчали гитары, мелькали огни экранов, проживающих свой онлайн, звенел девчачий смех и гогот взрослых мальчиков, прерывающийся визгом. Лестница жила свою ночную жизнь.
Ким и Эмма отшагали вниз уже сотню ступеней, впереди было почти столько же. Почему-то всю дорогу шли молча, просто держась за руки.
– Ты не скучаешь по сцене? – спросила Эмма.
– Скучаю, – ответил Ким, невольно останавливаясь у компании, которая рычала что-то энергичное на трёх аккордах.
– Почему тогда ты не останешься здесь?
– Странный
