руками, поднимал брови и шумно дышал от восторга.
– Давайте без голубей. Пожалуйста.
– Олени!
– Олени?
– Да, олени! Стройные, изящные олени на вершине горы!.. – кондитер мечтательно закатил глаза.
– Гора из марципана?
– Как скажете, сударыня!
– Не надо оленей, прошу вас! – Эмма остановила эти сладкие фантазии. – Давайте это будут просто цветы, хорошо? Любые. Красивые. На ваш вкус!
– Изумительно!
Кондитер застонал в творческом экстазе и умчался из кухни, оставив Эмму с Рагвардом, который совершенно не вмешивался в обсуждение.
– Смешной он такой, – сказала с улыбкой Эмма, но улыбка эта висела недолго, и она нахмурилась. – Поздно уже... Почему его нет?
– Если бы ты пошла вместе с ним, то сейчас бы тебя не мучил этот вопрос, – ответил Рагвард.
– Мне не показалось, что он настаивает, – сказала Эмма, немного недовольная тем, что Рагвард не спешит с объяснениями. Конечно же он знает, где Ким и почему его до сих пор нет.
Эмма сделала брови домиком и посмотрела на Рагварда – то есть в пустоту. Кое-где эта пустота была менее пустой и более серой, как дым, у стола же эта дымка была плотнее и обнимала почти уже пустую пивную кружку.
– Кхм-м... Хм... – щёлкнул огонек и к пустоте добавился другой дым, запахло табаком.
«Сейчас расскажет!..» – подумала с надеждой Эмма и не ошиблась.
– Это «Бриолетта», трактир. Здесь, рядом. Он там поёт по пятницам.
– Он назвал это посиделкой, поэтому я и не пошла, – Эмме хотелось услышать подробности. – И что, он до утра там будет петь?
– Не переживай, – успокаивал её Рагвард. – Назовём это мальчишник... – он засмеялся с кашлем, но вдруг вздохнул как-то невесело. – Сегодня особенный день, Эмма. Это встреча, от которой зависит его судьба. Твоя судьба. Судьбы всех.
– Чего?! – Эмма готовая уже успокоиться, подпрыгнула. – Что там происходит, Рагвард?
– Выйдем в сад, – сказал Рагвард, и Эмма почувствовала на своей руке нечеловеческую тяжёлую теплоту, которая мягко приподняла её. – Ким скоро вернётся, а мы пока посидим подышим прелестным ночным воздухом.
Они вышли на жёлтый свет фонарей, в которые настойчиво бились глупые мошки, в этом свете зелень и листва казались какими-то нереальными и сказочными, мелкая ночная живность шуршала, стрекотала, трещала и проносилась с писком над головой.
– Это летучие мыши. Не пугайся, – объяснил Рагвард и довёл Эмму до небольшой беседки, с которой было видно дорожку к главному входу во дворец. – Здесь подождем...
– Рагвард, – Эмма нервно терла руки и стучала ногтями по деревянной скамье: – скажи мне, что ничего страшного не происходит...
– Страшного – не происходит. Сейчас он беседует с Белым колдуном, который ушёл из этого города, когда твой дорогой Ким ещё не родился. Они никогда не виделись. Они оба ждали этой встречи, – невидимый Рагвард старался не выдать своего беспокойства, однако же его длинный хвост, по типу кошачьего, который был единственной сейчас видимой частью его эфемерного тела, размеренно двигался туда-сюда, выдавая его волнение, а заодно и отгоняя комаров. – Я, пожалуй, расскажу тебе кое-что. Хм... Ты знаешь, как Ким закончил войну с Гаттерсваррой?
– Нет, он не говорил об этом, – Эмма напряглась этой сменой темы и начала дрожать, от ночной прохлады ли или от слов Рагварда...
– Тебе холодно? Сейчас я тебя согрею. Я сяду ближе. Вот так. Это как будто тебя накрыли шубой, похоже, правда? Или как мохнатый плед. Кхм... Ну так вот... Война закончилась через три дня после того, как он нашёл пятый сигил. Ты удивлена: почему оказалась здесь только сейчас? Извини, я не могу ответить за Кима. Но... кроме внешних врагов есть ещё и внутренние, и пока они существуют, мы не могли говорить о мире и спокойствии. Хм... Так на чём я?.. Да, наш король... Он обезвредил правителей Гаттерсварры! А в целях безопасности и всех остальных.
– Обезвредил?
– Он их усыпил. Они живы, но они спят. Все.
– Кто все?
– Всё королевство. Восемь миллионов. И все спят. И будут они спать сто шесть лет, шесть месяцев и шесть дней...
– А что будет потом?
– Потом видно будет. Пока не знаю.
Эмма задумалась.
– Так их звери сожрут просто, пока они спят!
– Нет! – сказал Рагвард с какой-то досадой. – Это волшебство, никто их не сожрёт! И никто не может ступить на их землю, пока действуют эти чары, – Рагвард обернул хвост вокруг Эммы, согревая ей руки, и выдохнул теплым дымом и грустью: – Но, не всё так просто, моя девочка! Далеко-далеко на севере, живёт Силман Анкериус – один из цесаревичей правящего рода Гаттерсварры и единственный оставшийся не под чарами. Когда-то очень давно он ушел из своего королевства жить отшельником. Мне бы не было никакого дела до его жизни, если бы не его маниакальная одержимость властью и магией. Ты думаешь, невозможно проявлять свою власть, живя в глухом лесу на краю земли, да? Я бы тоже так думал. И как бы я сейчас хотел, чтобы так оно и было, но, увы... Увы! И то, что происходит сейчас там, далеко на севере, касается каждого, живущего здесь. Мы сидим с тобой в этом чудесном саду, дышим, слушаем и чувствуем. Но всё может измениться в одночасье, моя дорогая Эмма!
***
В чёрных боках пыльной бутылки отражалось слабое пламя свечи на столе. Ким смотрел на этот огонек уставшими, но пока ещё ясными глазами, стараясь укладывать в своей голове то, что говорил ему Хельнар. Кое-где это были просто недостающие кусочки уже известной ему картины, которые он вставлял для полноты. А кое-что было для него ново. И неприятно. Он чесал затылок и ругался.
– Силман!.. Как я мог упустить его из виду! Это не ошибка, это чёрт-те что такое вообще!
– Не казни себя, Змей! – сказал Хельнар, расслабленный ужином. – Значит, это было предрешено свыше!
– Для меня он был просто какой-то сумасшедший, который ушёл в глушь, отказавшись от трона, когда начались разборки у них между братьями... Я эту историю слышал в детстве. И после совершенно ничего не знал о его судьбе, да и на кой он мне был нужен?
– Твои чары всё равно бы на него не подействовали, – уверенно сказал Хельнар.
– Это ещё почему? – спросил Ким, перестав, наконец, чесаться и даже расправил плечи.
– Потому что он не просто сумасшедший. Он не просто самолюбивый одинокий маг, умеющий высекать огонь из пальца... Он даже сейчас превосходит нас двоих вместе взятых! – Хельнар с отчаянием хлопнул рукой по столу. – И да, теперь он не одинок... Доброе вино у тебя, Змей... Что это?
– Не знаю, – небрежно ответил Ким. – Это Рагварда. Ты помнишь его?
Хельнар налил себе ещё вина:
– Эх, как же я давно не пил... И не ел! – он засмеялся, подцепив жареного угря себе в тарелку. – Ещё кусочек, для красноречия... Да, я помню Рагварда. Мне кажется, это он уговорил короля отказаться от казни. Мой отец всего на дюжину лет пережил тот переход на север, но он успел передать мне всё что мог, все тайные знания. И сейчас я – Хельнар Белый Колдун, и я самый сильный среди магов наших Земель Пяти Королевств, что простираются до Туманных Берегов. А вот дальше есть Силман, этот озлобленный на весь мир хорёк! И у него в заложниках весь мой род! Ты понимаешь, Змей? Самые сильные маги и колдуны, жившие на этой земле, изгнанные с неё по приказу Виллиана Непобедимого, осевшие на этих проклятых берегах, где даже птицы дохнут от тоски, эти маги и колдуны, выжившие вопреки всему и сохранившие свою силу, теперь в подчинении этого сукина сына! Когда-то он прибился в нашу общину и его приняли, этого изгоя, мы ведь и сами были изгоями, мы приняли его как родного! И кто из этих мудрейших мог знать, что они пригрели... свинью на груди? Ему верили все! Мой отец, тогда Верховный Колдун, принял его как сына, он доверял ему! Почему мы были так слепы? – Хельнар воткнул нож в столешницу и вытер грязным рукавом лицо от слёз.
– Вы научили его магии, а он вас предал? – Ким старался поймать взгляд Хельнара, заодно убирая нож подальше.
– У него были некоторые способности и до этого, надо признать. Но да, мы многое ему дали... Он смог расшифровать Кунданские записи. Ты знаешь, что это такое?
– Слышал... Какой-то бред о мировом господстве, если я правильно помню. Я никогда не воспринимал все эти слухи всерьёз.
– Это не слухи и не бред, Климент Иммануэль. К сожалению, – Хельнар начал снова наливать вино, но потом передумал и отодвинул его на другой край стола. – Этот перевёртыш полон решимости стать владыкой всего мира. Для того, чтобы запустить этот источник власти ему надо забрать силы у других. Как ты понял, маги и колдуны у него есть. Он использует их как материал и уничтожит. Но ему не хватает двоих – меня и моего сына. Мы успели сбежать от него, Змей. Каким-то чудом и моим трудом.
– Сын? – удивился Ким. – Но... с тобой же девочка! Женщинам не передаются все способности, насколько я знаю.
– Да, Эмина – моя дочь. А Дайнара беременна. И если даже ты этого не заметил, это не значит, что ты плох, это значит, что я могу быть спокоен за свои умения скрывать явное. И он не может нас выследить – до тех пор, пока ребенок не родился... А это может произойти очень скоро! – горделивость Хельнара сменилось на горечь. – Если он доберется до моего сына, то всему миру конец! Я пришёл к тебе за защитой... Я прошу защиты для моей семьи, пока мы не придумаем, как уничтожить Силмана. Вместе! – Хельнар откинулся на спинку грубо сделанного дубового стула. Он смотрел на Кима невероятными сапфировым глазами, его лицо – чёткое, ладное, с крупными, по-южному резковатыми, но не грубыми чертами, в этих дрожащих бликах света сияло словно лик с хоругви. – Я рад, что ты нашёл себя, Змей. И я рад, что ты всё-таки остался и тем, кем ты был для своей матери... Я хорошо знал Марселу. Это была настоящая дружба, пусть и недолгая. И она навсегда в моём сердце.
Ким почувствовал тягостное жжение в груди, как и всегда, когда кто-то говорил о его маме. Даже добрые воспоминания о ней из этих чужих уст поднимали в его душе волну гнетущих ревностных чувств, неподвластных времени. Прижав их нехилым усилием, он спросил, прищурившись сначала на дерганое пламя, а потом и на Хельнара: – Ты любил её?
– Мы были дети, – ответил Хельнар, помолчав.
– Ты любил её? – повторил Ким.
– Я не могу сказать то, что ты хочешь услышать, хотя бы потому что здесь за стеной моя жена и дочь. Любовь? Нет, это слишком просто. Это другое. Это то, рядом с чем любая любовь между мужчиной и женщиной – меркнет. Это незапятнанное чувство, без душевных терзаний и чувственных оков. Любил ли я её как сестру? Тоже нет... У меня есть и сестры, и к ним у меня всё иначе.
– Хорошо. Пусть так... Не будем больше об этом, – Ким вытер вспотевший лоб. – Мне пора идти, Хельнар. Я жду вас к полудню во дворце.
... Король шёл домой из «Бриолетты» с гитарой за спиной в полнейшей задумчивости. Свою Эмму он нашёл спящей на лавочке в саду, и не решившись её будить, поднял на руки:
– Не хотелось бы огорчать кондитера, но, похоже, свадьбу придется ненадолго отложить...
Эмма не слышала его слов, она спала, только лишь обняла его крепче, мурлыкнув что-то нежное сквозь сон.
Глава 5
– Когда он ушёл?
Хельнар смотрел на портрет Виллиана Непобедимого в тронном зале. В череде таких же царственных особ, что красовались с полотен, эта особа была ему особенно неприятна. Но сейчас в его душе не было ненависти.
– Этой зимой, – ответил Ким,
– Как?..
– Тихо... Он ушёл счастливым
