этого... маленького существа. Да, Хельнар, а не напрасно ли ты так бьешься за него? Ты уверен, что это твой ребёнок, Хельнар? Ты уверен? Ха-ха!
Хельнар, потеряв спокойствие, яростно зарычал и рубанул мечом. Но в мутных зрачках врага вдруг вспыхнула искра жизни, совсем ненадолго, на мгновение, но это хватило на то, чтобы он, воспряв, повалил всем телом Хельнара и вонзил свои зубы ему в шею.
Чей-то отчаянный крик...
– Хельна-а-ар!
Резкий хруст – и птеродактиль, дернувшись, замер навсегда – королевская шпага насквозь пронзила некрепкий череп.
Глава 6
Эмина с любопытством заглядывала через край колыбели, где под ажурным балдахином лежал в пелёнках её новорожденный брат.
– Опять спит! – разочарованно сказала она. – И не поиграешь с ним! И мама спит. И гулять нельзя. Папа сказал, чтобы я сидела здесь и всех слушалась... Скучно!
– Ты чего так рано встала-то? – спросила Эмма, которую уже почти сморило, несмотря на всю тревогу и переживания.
– Спать не хочу!
– Давай поиграем, – предложила Эмма. – Только тихонько, хорошо? Вот, посмотри-ка, я нашла здесь бумагу и чернила. Сейчас я нарисую чью-то голову и прикрою её краем листа, вот так... чтобы тебе не было видно, ты дорисуешь тело по пояс с руками или крыльями, с чем хочешь, и тоже закроешь от меня, потом я нарисую ноги, и в конце мы посмотрим, что получилось!
– Давай! – согласилась Эмина и потом долго и старательно скрипела чернильным пером. Они рисовали по очереди, а когда рисунок развернули – Эмина смеялась, прикрывая ладошкой рот. Эмме тоже стало смешно – получился какой-то крокодил в пышном платье с оборками и с птичьим ногами.
Тут из-под висящего на стене огромного гобелена упала штукатурка, а потом полетел в сторону и сам гобелен, за которым был потайной ход, и появился Ким и Рагвард, которые несли Хельнара.
– Папа! – Эмина подбежала к отцу.
– Он не мёртв. Но и не жив. Он сейчас... между, – объяснил Ким.
Дайнара, уже с ребёнком на руках, стоически приняла его слова.
– Я уверена, что вы сделали всё, что могли.
– Ещё ничего не закончено! – успокоил её Рагвард. – Вот сейчас полежит на кроватке и вернётся к нам, да Хельнар? Ты же вернёшься к нам? Давай его сюда, Ким... Вот – стоп! – голову аккуратно!.. так... Ну вот, лежи, отдыхай! – он достал откуда-то из воздуха тряпичного зайца и вручил его Эмине. – Всё будет хорошо, детка! Папа отдохнёт и поправится!
Эмина, сердито всхлипывая, вытирала слёзы. Но зайца взяла.
– Бабушка говорила: не надо сюда идти! Тут одни несчастья! И – вот, пожалуйста! – она воскликнула с какими-то чужими взрослыми интонациями и уткнулись в мамину юбку.
– Принеси мне мои вещи, Эмина, будь добра. Да, для работы, – Дайнара, качая хныкающего младенца, обратилась сначала к своей дочери, а потом к Киму и Рагварду, но уже на непонятном для Эммы языке.
– Шалфей прошлогодний сойдёт? Остальное я достану, подождите немного, – ответил Рагвард и исчез.
– Помощь нужна? – спросил Ким.
– Нет, благодарю, я сама, – ответила Дайнара, укладывая заснувшего сына обратно в колыбель.
***
– Больно? – Эмма обрабатывала лечебной мазью раны на спине Кима. Пахло мёдом и камфарой.
– Да нет. Терпимо.
Рядом, за стенкой, слышался голос Дайнары – высокий, нараспев, а потом быстро-быстро слова, слова, слова, и снова как будто поёт... А ещё доносился запах дыма, жженой травы и ещё чего-то.
– Она ведьма? – тихо спросила Эмма.
– Все вы женщины – ведьмы! – отшутился Ким. – Да, она может то, что не могут многие другие. Скажем так: для бытовых нужд семьи её колдовства достаточно.
– А ты знаешь, как зовут малыша? Я не слышала, чтобы его называли по имени!
– Не знаю. Никто не знает, кроме его отца и матери. Через двадцать один день после рождения объявляют имя, которым его будут все называть... А его первое я мы никогда не узнаем! – Ким зевнул, потягиваясь. – Спасибо, любовь моя! Теперь я чувствую себя человеком! Хотя, нет... не чувствую, я ж не человек, я – Змей! – заметил он с иронией.
Он, целуя, шутливо повалил Эмму на кровать, но вдруг остановился, напряжённо прислушиваясь.
– Хельнар жив... Она вернула его! Но... там ещё кто-то... Бьорг!.. какого... Сиди здесь! – сказал Ким и двумя прыжками, как пантера, исчез из вида, захватив шпагу.
Он забежал в комнату: в клубах дыма покачивался фантом грузного старика в белых одеяниях. Это был Бьорг, правитель королевства Эрз. Он стоял возле колыбели с младенцем, перебирая костяные чётки, и когда увидел Кима, поднял в приветствии руку:
– Я с миром, Змей! Будь спокоен!
– Отойди от ребёнка, Бьорг! – предупредил Ким и обеспокоено огляделся: – Что с Дайнарой?
– Она спит – пока я здесь, – подняв собачьи бровки, ответил старик. – И девочка тоже. Это не опасно для них, – старик снова зачастил чётками. – Веская причина привела меня сюда. Нам всем угрожает опасность! И мы должны объединиться для спасения! Для спасения каждой души, каждого живого существа, живущего в наших королевствах! Мы должны сохранить мир!
– Да ла-а-адно! – саркастически протянул Ким. – Ах да, у вас же есть опыт обьединия. С Гаттерсваррой.
– Мы открыты для общения со всеми, ваша милость!
– Вы им оружие продавали. Которое потом падало на наши головы.
– Вы умаляете факт тысячелетнего нейтралитета, которого придерживалось наше государство, – Бьорг вздернул свой и без того вздёрнутый нос, но благостный тон не сменил. – Мы даже не вмешались, когда вашими предшественниками были изгнаны на север наши братья по духу, а ведь мы могли дать им убежище, так сказать, и объединить наши силы.
Ким воткнул шпагу в воздух между стариком и колыбелью:
– Отойти от него, Бьорг, или следующим движением я воткну эту штуку в тебя. И поверь, у меня хватит сил, чтобы ты почувствовал это даже через фантом.
Бьорг таки отплыл на два шага в сторону, и продолжил говорить:
– Так вот, Змей. Нашим Советом принято решение в сложившейся ситуации.
– Кем? – с издёвкой спросил Ким.
– Советом.
– Каким. Ещё. Советом? Меня никто никуда не приглашал.
– Советом Мудрейших. И наш Верховный Шаман... и все мудрейшие, уважаемые личности пяти... хм... трёх королевств! Хм... Да... Мы бы обязательно тебя пригласили, но нам не позволила стремительность развивающихся событий! Силман угрожает миру! И сейчас, когда родился последний маг, который ему нужен, мы не можем рисковать! Дорога каждая минута! – Бьорг, потеряв бесстрастность официоза, закачался в воздухе и начал летать кругами. – Есть только один способ остановить Силмана! Надо найти Аурелия.
– Аурелия? – переспросил Ким, вытирая лицо рукой. – Бьорг, остановись. Ты в себе? Кто такой Аурелий?
– Да, я в себе, Змей! – воскликнул старик. – Надо идти в Кундан и найти там Аурелия. Только он сможет остановить его! – он подлетел к Киму и завис, вперив в него свои оловянные очи.
– Ну, так почему ты до сих под здесь? – тихо спросил Ким. – Иди.
– Ты единственный, кто может это сделать, Змей. Мы смотрели грядущее, мы видели все варианты, и только тебе открыта дорога туда! Небеса дают тебе свое благословение!
– Допустим, – Ким старался сохранить холодность и рассудительность. – Но порталы в Кундан закрыты. Я не могу за минуту туда добраться. И вообще неизвестно, вернусь ли я. А Силман может вернуться в любой момент!
– Именно! Об этом я и говорю! Надо спешить! – подхватил Бьорг. – Силман может вернуться, но мы спрячем от него то, что он хочет! Ты знаешь что такое ирейские камни, Змей?
Ким помрачнел.
– Что ты задумал? Ты хочешь... Нет, это же ребёнок, Бьорг!
– Какая разница! Ребёнок, не ребёнок!.. Когда всё закончится, он будет целёхонький! Как прежде!
– А если что-то пойдет не так? Нет, это безумие...
– Мы должны рискнуть, Змей! У нас нет выбора! Ирейские камни может убрать только тот, кто их поставит. То есть я. Силман будет бессилен в этом.
Слова Бьорга были не столь безумны, как могло показаться. Это действительно выглядело как единственный правильный выбор. Направить объединенные силы на Силмана, теми же мудрейшими господами, коих упомянул старик – это требовало долгой тщательной подготовки, чтобы совместная атака не превратилась в самоубийство. Вернуть время, которого у них сейчас не было – спрятать младенца, этот последний ингредиент в претензиях на мировое господство Силмана. Логичный ход, не так ли, Справедливый Король Иерхейма?
– Ты забыл о его матери, Бьорг. Её разум не примет никакие твои доводы, когда она увидит вместо своего дитя камень. Ты думаешь, она будет спокойно на это смотреть? Она найдет тебя и уничтожит.
Оловянные глазёнки удивлённо моргнули. Но Бьорг не сдавал своих позиций.
– Мать? И что с того? Спрячем их обоих! – победно крикнул старик и закружился вихрем. – Времени мало, Змей! Надо начинать! Возьми дитя!
Ким вынул из колыбели младенца, тот лишь скорчил гриммаску, но не проснулся. Он подошёл к Дайнаре и, спящая под чарами, она протянула к нему свои руки и прижала ребенка к груди.
Погасли свечи, но темноты не было: комната наполнялась перламутровым светом. По полу бегали огоньки, их становилось всё больше и больше, и вскоре они соединилось в одну сплошную линию – контуры магического знака.
Бьорг то возносил руки к небу с громкими возгласами, то бубнил что-то тихо свою седую бороду. Дайнара поднялась, безвольная, ведомая, и встала в центре магического знака и воздух вокруг неё стал как мутный кисель. Он искрился и бурлил, при этом от него шел вовсе не жар, а сильный холод.
Блеснула молния, другая. Ким закрыл лицо , чтобы не ослепнуть от её вспышек. Он чувствовал, как воздух в комнате затягивает в этот эпицентр волшебства, он чувствовал силу этого течения, подобно течению бурной реки.
Но всё закончилось. Сначала вернулась тьма, а после сами зажглись свечи.
На мраморном полу, покрытый инеем стоял саркофаг. Это был огромный камень, монолит, с прозрачной красотой розового аметиста, которой, наверное, можно было бы восхищаться, если бы не одно «но».
Ким провел рукой по верху саркофага, вытирая иней, и пред его взором открылась невероятная картина: там, в глубине кристалла лежала Дайнара с младенцем. Скованная этой безжизненной красотой, она хранила на своем лице полное спокойствие, прижимая к сердцу свое дитя.
– Ну вот и всё. Обратной дороги нет, – сказал Ким сам себе. – И, пожалуй, Эмина, детка, тебе не стоит на это смотреть. Давай-ка я унесу тебя отсюда! А потом у меня будет нелегкий разговор с твоим папой, когда он придет в себя...
Глава 7
Дворец вернулся к обычной суете. Повара на кухне готовили обед, гвардейцы стояли на посту, уборщики выносили в мешках то, что осталось от птеродактилей, мыли, убирали и драили последствия побоища.
А в саду Рагвард, как матёрый агроном, спорил с садовником:
– Да это ж элитная лигверийская роза! Я её лично с самой Лигверии пёр! А ты её как режешь?! С ней по-другому надо, ты понимаешь? Козлу своему бороду так резать будешь!
– Ваша светлость, так не подобает! – не прогибался садовник. – А что как лигверийская, коли она растет, так же как и все остальные? Корнями-то поди в землю, а не иначе! Роза она и есть роза! Что вы так разволновались, ваша светлость! Надобно здесь так и так, а здесь вот так и вот так!
– Так она тогда кустом будет расти, изверг! А надо, чтобы она на беседку пошла! Режь на две ладони, кому говорю! Здесь! А здесь – на одну! Всё! Вернусь - проверю!.. Здравствуйте! –
