Рагвард кивнул подошедшей с Эминой Эмме и испарился.
– Ох, и упёртый он у вас! – качал головой садовник и тихо смеялся в усы, которые завивались не хуже виноградной лозы. Он собрал букетик из срезанных бутонов и вручил его Эмине. – Держи, ребёнок!
– Благодарю! А ей больно, когда вы её режете? – вдруг спросила Эмина.
– Кому? – удивился садовник.
– Розочке!
Садовник почесал репу, задумавшись.
– Больно наверное... Но мы просим у неё прощения и она нас прощает! Ведь потом она становится ещё красивее! Так лучше для неё! – садовник улыбнулся. – Даю честное слово!
Они прошли через сад, погуляли у фонтана и пруда с цветными рыбёшками, и побывали на лужайке с настоящим живыми кроликами. Эмина всю дорогу почти ничего не говорила. Наконец, когда они уже вернулись ко дворцу, она, со вздохом, спросила:
– А почему папа сегодня ругался? Кричал. А потом ушёл... Он же вернётся?
Эмма молчала, думая что сказать. Вряд ли надо рассказывать то, что она видела: как Хельнар, вполне себе оживший после колдовства своей супруги, тщетно колошматил всем, что попадалось ему под руку по саркофагу, в котором запечатали её вместе с сыном, и как в буйстве своего горя бросался он на Кима, и как кричал долго и страшно.
– Конечно же вернётся! И мама вернётся. Но сейчас твоей маме и брату угрожает опасность, поэтому их спрятали! От всех-всех! Даже от нас!
Эмина ковырнула туфлей гравий на дорожке.
– Эмма, а где твой папа?
– Там! – Эмма показала рукой на плывущие по голубому небу белые облака, а потом отвернулась, махнув по своим глазам.
– Он в мире мёртвых? – спросила Эмина, а потом понимающе добавила. – Это так печально, наверное! Но, ничего! Не расстраивайся! Папа говорит, что с теми, кто уходит в тот мир, можно разговаривать! И они отвечают! Он обещал и меня научить! Когда я вырасту, я этому научусь, а потом и тебя научу! Хочешь? Правда-правда! Обещаю! – с уверенностью говорила Эмина, а потом подпрыгнула и побежала с радостным криком: – Папа!
Недалеко стоял Хельнар. Он поднял её на руки.
– А ты чего грязный такой? – удивилась Эмина.
– На земле валялся.
– Ха-ха! Зачем?
– Потом расскажу.
– Пойдем во дворец! Мне повар пирожные обещал! Я с тобой поделюсь! Только ты умойся сначала , – наставительно сказала Эмина и обняла Хельнара за шею.
***
– Я знаю, что ты достаточно умён для того, чтобы не ждать от меня извинений, Змей.
– Я знал, что ты вернёшься, Хельнар. И ты достаточно умён, чтобы не ждать извинений от меня. Присядь.
Ким, с припухшей ссадиной на скуле, оставшейся после потасовки с Хельнаром, пригласил его к длинному столу, вдоль которого стояли двумя рядами статусные играющие позолотой стулья. Это была комната для переговоров.
– Пока не пришли Эмма и Рагвард я хочу кое-чем с тобой поделиться, – Ким опустил на стол черный бархатный мешочек. – Здесь лежит платок мой матери. Обыкновенный шелковый платочек, какой есть у любой барышни. Когда-то она перевязала им рану одному мальчишке: он отгонял бродячую собаку, которая напала на них, когда они тайно гуляли по каким-то дебрям, и в этом бою пострадал. Она хранила этот платок всю жизнь. И прятала от всех. Но маленькие дети найдут всё что угодно, не правда ли? Так вот однажды я случайно нашёл его, и мама рассказала мне эту историю, но попросила не говорить о своей находке королю, то есть моему отцу. И я сохранил её секрет, – Ким задумчиво крутил мешочек, но содержимое так и не достал. – Я хочу отдать его тебе. На этом платке твоя кровь, Хельнар.
Мешочек скользнул по гладкому столу к сидящему напротив Хельнару.
– Она любила тебя... Да... А я представлял тебя своим противником на каждом уроке фехтования, и это предавало мне нужной злости. Я чувствовал, что ты вернёшься, Хельнар.
– Это всего лишь ревность ребёнка, Змей.
– Возможно. Но этот я бы, не задумываясь, грохнул тебя.
– За что? – бесстрастно спросил Хельнар. – За что, что Марсела любила меня? Она была замужем за твоим отцом, и между нами была просто дружба.
Ким криво улыбнулся.
– За что... За то, что ты позволил случится этой любви! За то, что ты позволил случился это дружбе... Чёрт! Ты же всё понимал! – Ким бахнул по столу рукой уже без усмешек. – Ты же видел её глаза, а она видела твои!.. А если бы тебя вместе с твоей семейкой не сослали на край земли? Чем бы всё это закончилась? Позор...
– Это ничем бы не закончилось, Змей. Да и твоего отца тогда не интересовало ничего кроме охоты и балов. Может быть, твоя мать читала свои стихи мне, потому что твой отец не хотел её слушать?
– Заткнись! – процедил Ким, поднимаясь. Он прошёлся по комнате вдоль стола, но потом вернулся на место.
– Так что мешало тебе грохнуть меня, когда я лежал здесь без сознания? Что изменилось, Змей?
– Я изменился, – сухо ответил Ким. – Сейчас я знаю, что такое любовь, Хельнар. И я знаю, что такое любить. Это проще, чем научить рыбу плавать, и это сложнее, чем создать в стеклянной колбе Вселенную. – Он достал из ящика стола связку ключей: – Это тоже тебе – ключи от вашего дома. Туда никто не заходил с тех пор... Но... пока всё не закончено, оставайся с дочерью здесь во дворце. Это будет разумно. Отсюда можно попасть в бастион. Да и Рагвард всегда будет рядом, если что.
– Соглашусь, – ответил Хельнар, забирая ключи. – Небеса отблагодарят тебя, Змей. По справедливости.
Глава 8
– Так... Где-то тут было... Хм! – Рагвард, обложившись кучей книг сидел в королевской библиотеке. Он открыл огромную, толстую, очень древнего вида книжищу. – Вот! Здесь написано про Кундан!
– Что там? – спросил Ким. – Рагвард, я не хочу разбирать эти бисерные каракули, расскажи самое главное!
Рагвард водил пальцем по листу, прикрыв один глаз, словно целясь, и подняв вверх палец на другой руке, важно рассказывал:
– Кундан – это древний город. Никто не знает насколько он древний! Колыбель цивилизации! Сейчас это мертвый город и вход туда закрыт. Почти весь он погребён под толщей песка...
– Изумительно, – буркнул Ким. – А кто такой Аурелий?
Рагвард взял другую книжищу:
– Та-а-ак... Ауре-е-лий... Это укротитель желаний.
– Он их исполняет? – не понял Ким.
– Наоборот. Он лишает желаний любого, кто к нему обратиться. Либо по чьей-то просьбе может лишить желания третье лицо, если желания этого третьего лица являются прямой угрозой для общества. Если Силман потеряет желание власти, он потеряет всю суть своего существования. Он потеряет интерес к жизни, к борьбе.
– Я не очень понимаю, как это сработает, но я тебе верю, Рагвард. Аурелий... Я никогда не слышал о нём раньше.
– А как он выглядит... неизвестно – страничка вырвана! Ужас какой! Кто же это посмел? – Рагвард ворчал, нюхая книжку. – Давно было... Теперь уже и не узнаем кто!
– Ладно, шут с ним! – отмахнулся Ким. – Так как же нам попасть в Кундан?!
– Нам?
– Эмма идёт со мной. Это не опасней, чем оставаться здесь без меня. Ты можешь туда провести?
– К сожалению, нет! – Рагвард пожал широкими шерстистыми плечами. – Есть места, вход в которые закрыт даже для меня.
– И?!
– Вот! – торжественно сказал Рагвард, плюхнув на стол ещё один пыльный фолиант. – Это карты!
– Древние?
– Исключительно! – Рагвард не уловил сарказма и аккуратно расправлял шуршащие цветные картинки. – Я внимательно их изучил и могу сказать, что не всё потеряно, друг мой! Здесь нельзя попасть в Кундан, но в него можно попасть будучи там, в мире людей, откуда родом твоя прекрасная Эмма. Если идти отсюда, то ты окажешься в самом центре Кундана! Точнее, ты окажешься там, где он есть на этих древних картах если совместить их с картой Земли, по параллелям и меридианам. В этих книгах говорится о том, что этот великий город проявляется тем, кто чист сердцем!
– А что это на карте? Врата? К ним даже подходить нельзя без веского повода, не говоря уже о том, чтобы пройти через них!
Рагвард озабоченно вертел карту:
– Да... Врата – это есть исток всего сущего, первопричина основ, основа первопричин... Нет, здесь они просто как ориентир. Кхе... Гхм... Здесь точные координаты, я перепишу их тебе, – Рагвард каллиграфическим почерком выводил цифры на чистом листе. – А это что? Ах, ты ж... Пятно! Сырость проклятая! Не пойму цифру! Семь? Девять? Посмотри, будь любезен!
Ким взял карту.
– Я вообще тут цифр не вижу! Фигоглифы какие-то в пятнах плесени. Координаты... Мы что, по навигатору пойдем?
– Нет! – Рагвард был крайне серьёзен. – Ладно, вроде на семь похоже... Так. Координаты вы покажете Стражу Времени, что охраняет путь к Вратам. Он и проведет вас куда надо.
***
– Что-то я отвыкла на драконах летать, – Эмма тёрла поясницу и морщилась, осматриваясь. – Что это за место?
– Это Предвратное Поле, – ответил Ким. Он проводил взглядом улетающего Уриха. – Нам надо идти по той дороге!
Поле выглядело полем. Но на удивление цветущим и зелёным, совсем не таким, как привычная здесь степь в это летнее время. Было свежо и тихо. Они вышли на широкую дорогу, на которой стояли вдалеке два красно-белых пограничных столба, и за ними был всё тот же безлюдный тракт.
– Туда! – Ким показал на столбы и взял Эмму за руку.
Не дойдя до них десятка шагов, они остановились у крашеного в жёлтую полоску бревна, которое появилось поперёк дороги. – Стоп! Стоим здесь, – тихо сказал Ким не без волнения, и покрепче перехватил ладошку Эммы.
Перед бревном проявился письменный стол и стул, а стуле – одетый в парадный мундир сурикат. Его эполеты, пуговицы и ордена на лентах сверкали ярче звёзд, а перчатки на маленьких лапках были белее снега.
– Здравия желаю, Иннокентий! – максимально вежливо, но с достоинством сказал Ким.
Эмма тоже поздоровались с сурикатом, который смотрел на них поверх пенсне.
– Приветствую, – сдержанно ответил сурикат, внимательнейшим образом наблюдая за действиями пришедших. – Чем могу быть полезен?
– Не сочтите за труд проводить нас сюда, – сказал Ким и положил перед сурикатом листочек с координатами.
Сурикат Иннокентий с бюрократической неспешностью взял листочек и принялся его рассматривать, тихонько пофыркивая.
– Провожу, – сказал, наконец, Иннокентий. – Но сначала оформим, как полагается. – На столе появился журнал и перо с чернилами. – Извольте ваше имя, сударыня! – обратился он к Эмме и начал скрипеть пером по бумаге.
– Кто это? – шёпотом спросила Эмма у Кима.
– Страж Времени! – так же шёпотом ответил Ким.
Сделав нужные записи, и после того, как пришедшие поставили свои подписи, сурикат Иннокентий шлёпнул большую круглую печать в журнале.
– Ну-с, приступим? – он постучал лапками по столу. – Где там ваши циферки... Так-так... – он нажал под столом кнопку, и у левой обочины дороги появилась дверь. – Идите за мной!
Он вышел из-за стола: маленький, не больше кошки, он вовсе не выглядел смешным и странным, а напротив, вызывал чувство уважения, порой даже необъяснимое.
Подойдя к двери Иннокентий обернулся и строго сказал:
– Не многим дано зайти в Кундан! Сдюжите?
– Сдюжим! – ответил Ким.
– Ну, с тобой-то всё ясно, – махнул лапкой Иннокентий. – А барышня?
– И барышня! – успокоил Ким.
– Тогда в добрый путь! – сказал сурикат Иннокентий и открыл дверь.
Он прошел первым, за ним Ким. Эмма переступила порог, и в голове у неё началась какая-то чехарда, всё поплыло перед глазами, и она забылась.
Глава 9
– Наверное всё-таки это была не семёрка, – голос Кима прорвался
