Наверное, это и был тот Бог Из Ниоткуда, на которого намекал Эльдиан. Правда, я не думал, что наш защитник окажется богом буквально.
Эльдгардайён пролетел туда и обратно, позволив нам посмотреть, как его великолепные волосы, отливающие во тьме серебром, играют с лучами света. Искорки, подобные звёздам, сияли в них.
– Напоминаю, что в соглашении с Эрри ты обязался не нападать на существ в этом лесу, пока они не причинят тебе физический вред или, как минимум, не вызовут на бой. Ты подписал соглашение своей кровью. И что мы видим? Ты, напрочь забыв про соглашение, посмел напасть на Эльфа, причём не просто Эльфа, а моего Избранника?! – после гневного рёва Эльдгардайёна, в который перешли его спокойные слова на последнем предложении, рык льва стал казаться жалким мявом новорожденного котёнка.
Эльдгардайён помолчал, сурово нахмурившись.
– Я мог бы многое сказать. Я мог бы многое сделать. Но ты меня рассердил. Поэтому я предоставлю право выбора двум путникам, которых ты жаждешь убить. Я слишком добр, чтобы измыслить подходящую награду за твоё вероломство.
Эльдгардайён повернулся к нам. Я с восторгом залюбовался на него. Он, видя произведённое на меня впечатление, ласково улыбнулся и подождал, пока его слова внимательно выслушают.
– У каждого из вас есть по одному волеизъявлению. Начинайте.
– Передаю право на своё Сеймуру, – ухмыльнулся Эльдиан.
– Уверен? Ты настолько ему доверяешь? – прищурился Бог Магии.
– Я доверяю своему чутью. Сейми не сделает с подарком Бога ничего такого, что не сделал бы я, – уверенно ответил Эльдиан.
– Отлично. Сеймур, у тебя два волеизъявления. Выбирай с умом.
С умом. Хех. Про волеизъявления я только читал. Это буквально желания, о которых ты можешь попросить даровавшего их бога. Дело в том, что также я читал, что волеизъявления можно не тратить сразу. Например, Серпентиус Снаккен, основатель Академии Англикании, Серпентанира, потратил своё волеизъявление спустя триста с лишним лет после того, как получил его от Великого Ворона. И это только самый известный пример. Передо мной открывается множество возможностей...
А точнее – две.
А если уж быть совсем точным – одна. Потому что и Эльд, и Эльдгардайён явно не будут в восторге, когда передо мной висит обессиленный злодей, а я оба волеизъявления оставляю на потом.
Эльдиан и Эльдгардайён, совершенно точно не читающие мои мысли и чувства, как открытую книгу с шрифтом для двухлеток, довольно переглянулись и заухмылялись.
Что ж, пришло время их удивить.
И, судя по всему, удивятся они преизрядно.
Теперь настала моя очередь ухмыляться, видя разом посерьёзневшие лица эльфов.
– Сеймур, ты уверен? Всё-таки Ласлорг младший бог, а ты хочешь его... Верховным Заклинанием? Думаешь, он выдержит? – с сомнением спросил Бог Эльфов.
Эльдиан просто поморщился, чуть вздёрнув голову.
– Это моё волеизъявление. Тем более котёночек заслуживает наказаний и похуже. Aeandengrauss!
Эльдгардайен в сомнении покачал головой, но, тем не менее щёлкнул пальцами.
Вспышка серебра мелькнула за лёвой. Провал из серебристой пыли, сверкающей, как глаза ребятни на Концесвет, разрезал темноту вихрем Магии. Из пелены искр, созданной серебряной пылью, вышел здоровенный накачанный тролль в Костюме Преуспевающего Садиста-профессионала. В его левой руке здоровенная дубина в изломах и буграх, блестящая и с клёпками из демонита. Правую плотно обтягивает чёрная сверкающая перчатка до середины впечатляющего бицепса.
– Готов причинять боль и ужас всем врагам Справедливости, мой господин! – мурлыкнул тролль, поклонившись Эльдгардайёну, кивнув Эльдиану и с интересом взглянув на меня.
– Ты слышал, начинай.
Эльдгардайён, говоря это, всё ещё пребывал в сомнениях, рассматривая меня слишком пристально, чтобы я чувствовал себя спокойно. Да что с ним случится! Это же Львазл, Древнее Зло уничтоженного мира! Он и не из такого живым выбирался!
Тролль, увидев кивок Бога Эльфов, приступил к своей работе. Судя по его улыбочке, даже скорее оскалу, лёва и ему не нравился. А то, в какой костюм он одет, сулило нашему кровожаденькому зверёчку несколько удивительно насыщенных воспоминаниями минут.
Сначала тролль ударил младшего бога дубиной по голове. Из глотки лёвы вырвался бы рык, но зубы его были стиснуты. Лапы чуть дрогнули. Развернув «защитничка зверей» быстрым рывком за хвост, тролль этот самый хвост сломал. В двух местах. У корня и примерно в трети от кисточки. А потом пришло время для Aeandengrauss.
Три хищных, шипастых лианы вырвались из правой ладони тролля, каждая толщиной в бицепс взрослого человека. И они начали наказывать нечестивую отрыжку чужого мира так, как бывает в сказках для взрослых. Или для очень любопытных детей.
Эльфы смотрели на это с вежливым интересом, как за скучными танцами после обильного пира на званом вечере. Тролль разглядывал муки льва, который сейчас походил на котёнка, запутавшегося в клубке ниток, с профессиональным одобрением и оскалом удовлетворения. Он упёр руки в бока, а дубина его зависла справа, вертикально. Я же меморизировал, чтобы потом иметь возможность в мельчайших деталях пересмотреть эти моменты. Всё-таки Карта Героя даёт намного больше возможностей, чем даже самый продвинутый меморизатор!
Минут шесть продолжалось то, что продолжалось. Кое-где шипы лиан прокалывали кожу глупого котёнка. Под конец на морде льва возникли ярость, мука и чувства, увидеть которые я сейчас не ожидал и писать про них в этом абзаце тоже не собираюсь. Ласлорг издал мяв изнеможения, наполненный такой болью и яростью, что где-то далеко свалилось несколько деревьев.
Лианы исчезли.
Опустошённый лёва вяло рухнул на землю.
Глаза его были закрыты. Шерсть стала ещё грязней. На шкуре появились новые царапины.
Тролль, улыбнувшись мне и кивнув моему компаньону, исчез. Вместе с дубиной.
– Чего не ждал, того не ждал. – Эльдгардайён повернулся к нам, негромко апплодируя. – Сеймур, ты станешь Великим Главным Героем. Быть может, Величайшим! Заставить котёнка вытерпеть столько боли… Нет, я ничего не имею против, но сам бы такого с ним точно не совершил.
Эльдгардайён повернул голову к своему любимцу и спросил:
– Куда вас доставить, Эльдиан?
– Спасибо, сам справлюсь, – Эльд с обожанием улыбнулся своему Богу. – Не стоит тратить сил.
Кивнув, Эльдгардайён обратился ко мне:
– Сеймур, ты всегда можешь на меня рассчитывать. И плевать мне на то, что ты Уничтожитель.
Эльдиан снова нежно обнял меня и мы переместились.
Несясь во вспышке, поглотившей тьму, я успел подумать, что вроде бы читал об этих Уничтожителях… Но вот что именно, вспомнить так и не смог.
И, краем глаза уловив звёзды во тьме, я удовлетворённо улыбнулся.
Мы оказались в уютной спальне, большую часть которой занимала огромная кровать с балдахином. Одеяло цвета зимнего ночного неба, подушки чуть поярче и лазурный балдахин были усыпаны мерцающими звёздами. Неужели Эльд думает, что наконец-то пришло время пожирать его глазами?
Колонны, поддерживающие балдахин, вырезаны из дерева в виде множества фигурок энтейнов, кентавров и единорогов. Судя по тому, чем деревяхи занимаются, сделаны они артекрафтером эльфов или Паладинов.
Тысячелетний невозмутимо хмыкнул в ответ на мой заинтересованный взгляд и сложил могучие руки на не менее впечатляющей груди.
– Пока ты снимаешь с себя эти жуткие обноски, я проверю, нет ли кого в ванной. Закончишь – выходи.
Вот так вот запросто? Ну ладно.
Я незамедлительно начал снимать с себя "жуткие обноски", которые всё же были лучшим обмундированием, полученным мной в Академии без затрат дополнительного времени и денег, не обращая внимания на то, что Эльдиан всё ещё тут. Вау! Я даже не заметил, как прокачал Атлетичность до двадцати пяти. Интересно, это от общения с Эльдгардайёном или просто потому что я прошёл несколько километров без ограничений Академии?
Эльдиан, одобрительно хмыкнув, вышел, когда я начал расстёгивать ремень на штанах. Скромный, застенчивый эльф – то, что нужно каждому Герою! Тем более Главному Герою.
Быстро покончив с кожаными штанами, не желавшими слезать от простого натяжения, я кинул Кожаный прикид новичка на пол, а инвирюк поставил около ножки кровати. Надеюсь, деревянные кентавры его ничем не заляпают.
Осмотрев свои чёрные хипсы, я пришёл к выводу о том, что могу спокойно выходить в коридор. И, разумеется, тут же вышел.
[justify]...чтобы оказаться уязвлённым в самое сердце
